11.07.1973

Его неповиновение шло из души, а не от разума или характера. Он хотел донести свою мысль тем, что делал, так как в ораторстве был плох. Так почему сейчас плошает и не может решиться выйти из комнаты навстречу подходящим гостям? С другой стороны ёкнула мысль, что Жарнем не зря ему показался злым. Куда более худшая версия отца. Орион скрывает свой гнев, редко позволяя брать эмоциям контроль. От него разит спокойствием и уверенностью, а от Жарнема опасность. И даже Беллатрикс не внушала такой страх в гневе, как спокойные, но пропитанные злостью, глаза Жарнема Розье. Он совсем ничего не знал про него! И про Мадлен тоже, про её жизнь и порядки в семье. И Селина… Она не внушает доверие своей фальшивой нежностью. Кажется, что в руке ее чаще всего зажата плеть, а глаза искрятся садистским огоньком. 

Стук в комнату остановил поток его сознания, заставляя Блэка вздрогнуть. На пороге стояла мать, которая в два шага сократила расстояние между ними.

— Пора идти, Сириус, – рука ее сухо покоилась на его плече. Нет, это было простое прикосновение. Без фальши, без попыток его расположить к себе. Как обычно она делала, видя напряженные плечи сына. Она знала, как сложно ему держать лицо перед родственниками и как сильно он прикладывал усилия, чтобы хотя бы начало вечера было нормальным, — Не переживай, ты очень понравился месье и мадам Розье. У вас будет хороший брак, если ты не сотворишь глупость, — она провела пальцами по его волосам. Нет, мать не понимает его. 

— А если сотворю? — спросил Сириус, повернув голову на неё. Она была спокойна, рассудительна. Губы её растянулись в полуулыбке, но что она означала удрученный Блэк не смог проанализировать.

— То в Хогвартс не вернешься больше, — да, это не облегчило ношу Сириуса. Сириус сразу задал вопрос по поводу того, что она сделает, если он сбежит со свадьбы. После Хогвартса, — Мы продумали на этот счет. Ты женишься перед седьмым курсом, иначе ты точно сотворишь глупость. Я же знаю, как тебе дорог тот свинарник, который ты называешь Гриффиндором, — прошептала она елейным голосом. Вот, что было жутко. Сириус только сейчас осознал. То, как спокойно она определяет его судьбу и как давит на рычаги. Она знала его лучше, чем Сириус знал себя. Знала его слабые места. Где же он так промахнулся, что позволил открыть себе душу? 

— Я тебя услышал, — Сириус резче, чем хотел, убрал её руки и встал с кровати, распрямляя плечи. Значит, надо ей показать, что её рычаги давления не действуют. Иначе он так и останется пешкой в её руках. Когда-то давно он вспомнил свою фразу, которую шептал от обиды и злости «Мать больше никогда не узнает моих страхов». Так почему он смеет нарушать своё же слово? — Ну так идем. Хогвартс мне важен, значит, надо показать себя с лучшей стороны, — обманчиво мягко произнес он и не оборачиваясь на мать, вышел из комнаты бодрым шагом. Да, гнев и впрямь придает решимость. Теперь он знает, что делать: он обязательно сорвет весь вечер. А как - дело импровизации, что-нибудь придумает. Когда же не придумывали?

***

За столом в большой столовой сидело с дюжину его родственников. Друэлла и Сигнус Блэк, Нарцисса и Люциус Малфой - Нарциссу он был рад видеть. Жаль, что его выходка опозорит и Нарциссу, как родственницу. Но что поделать, если мать требует от него действий своим давлением? Старая сморщенная Кассиопея, – о как он будет рад слышать её рассерженное скрипение! – Арфанг и Каллидора Лонгботтом. Язвительная усмешка появлялась каждый раз, когда он встречался с ним взглядом. Этот упырь посмел вновь опозорить его в начале! Скрежет зубов, кажется, было слышно издалека, когда Сириусу прошипел в ответ. Что вообще он здесь делает? Даже не относится к близким родственникам, так… Ах, да Мерлин с ним! Регулус и остальное его близкое семейство, Жарнем и Селина Розье, а так же крестная и по совместительству тетушка Мадлен - Моргана Д'Абанкур. Суровая женщина, как отметил про себя Сириус. Глаза как у змеи, изысканная одежда по последнему писку французской моды: платье ее было цвета запекшейся крови. Сама она выглядела так, словно ее выточили из глыбы льда: да, наверное, это было самое точное описание из всех, которое он когда-либо использовал. Если у Селины Розье, в девичестве Д’Абанкур, были более мягкие черты, что давало ей ход конем, – напыщенная ласка могла казаться настоящей, словно она любящая мать и жена, – то с Морганой было всё понятно с первого взгляда. Расчетливая, ледяная женщина со более суровыми взглядами.

Сириус весь вечер сидел расслабленно, только стучащие пальцы по столу выдавало его напряжение. И Мадлен сидела совсем притихшая, стоило ей завидеть Моргану. Явно, что отношения у них хуже не было.

— В Азкабан этого поршивца надо! За такое распутное поведение он должен давно был получить поцелуй Дементора, — брюзжала Кассиопея, которая сидела за три стула от него. Она разговаривала как раз с Морганой, давая ей краткую характеристику Сириуса. Ах, Кассиопея! Обмакнуть бы твое старческое лицо в кислоту, да забыть про тебя. Но увы, приходится слушать её оскорбления, прикусывая губы от гнева. Когда Мадлен услышала это, она в знак поддержки сжала его запястье, на что Блэк разом отдернул руку. Ему не нужна была поддержка или мягкость, но он всё равно благодарно улыбнулся.

— Не думай об этом, Мадлен, это еще хороший портрет от нее, — шепнул он с улыбкой, вслушиваясь через весь шум разговоров то, что говорит Моргана.

— Не переживайте, мисс Блэк, все эти шалости останутся позади. В нашем доме я не позволю нарушать порядки, с дисциплиной у нас строже… — Сириус потерял часть фразы из-за смеха Арфанга. Убить бы его! А потому услышал он только конец, — высечь розгами, да разговор окончен. Я предпочту ударов сорок ему нанести, раз уж, если судить по Вашим словам, он настоль неугомонный.

Сириус поднял брови в изумлении. Ему уже приписывают наказание? Какая чушь, Сириус не даст себя тронуть пальцем тетке, которую он даже не знает. Блэк, скорее, сам нанесет ей увечья… Или, ему даже не придется. Сириус мельком взглянул на мать и отца, которые напряглись при словах Морганы. Костяшки Вальбурги побелели от сжатия бокала, а от взгляда кровь в жилах стыла. Орион откинулся на спинку стула, положив руку на трость и поставил бокал с огневиски на стол с громким звоном. 

— Вы не согласны, мадам Блэк? Это самое лучшее наказание, поверьте. Мадлен стала как шелковая и продолжается это много лет уже, — Моргана говорила это так обыденно, словно в этом нет ничего ненормального. «А я считал еще свою семью странной!» – подумалось Блэку. Никто из Блэков, как минимум Вальбурга или Орион, не били детей за какую-то несерьезную оплошность. Хотя, насчет отца он уже был неуверен, а стоит вспомнить ему тот инцидент, как руки неприятно покалывало. 

— Этого уродца надо драть и драть! – Вклинился в разговор изрядно подвыпивший Арфанг, несмотря на попытки жены его утихомирить. Он с силой ударил по столы, хрустальный бокал звонко задребезжал, — Может, так уму-разуму научится. Муж из него станет непутевым, если дорогая Вальбурга…— запнулся Арфанг, нервно всплеснув руками, — При всё моем уважении, родная, не смотрите на меня так! 

Но закончить он не успел.

— А себя Вы можете назвать путевым мужем? — раздался ядовитый голос Сириуса, заглушив все остальные разговоры разом. Вообще-то, Сириус не считал нужным говорить за столом, предпочитая молча отсидеться и уйти после какого-то времени, — Миссис Лонгботтом, каково Вам знать, что Ваш муж ходит к маггловским шлюхам из публичных домов? 

Сириус ранее так никогда не выражался. Этот вульгарный и грубый оборот Сириус услышал в далеком детстве. Сейчас же, в силу возраста он прекрасно понимал значение этих слов. Наблюдать, как краска с лиц Лонгботтом мгновенно спадает, было радостно. Нет, Каллидору было жаль - удивительно мягкая женщина! Она-то побледнела от ужаса и разочарования, а Арфанг от злости. Впрочем, бледность была мгновенной: теперь его лицо побагровело. 

За столом повисла оглушительная тишина, и Мадлен тут же вклинилась в эту паузу:

— А мой отец по ночам запирается с прислугой. Ей было лет 13, когда всё началось. Le papa, и много ли тебе надо, чтобы притронуться в молодому девственному телу? А изгнал прошлую прислугу почему? Пообещала рассказать? — улыбнулась Мадлен так же победно, как и Сириус, — Tante, прежде чем говорить про наказания, вспомни, как жадно ты сосешь член у… 

Договорить она не успела. Звонкий удар хлыста обжег ее лицо и прямо на глазах Сириуса появился красный рубец на нежной коже. Мадлен взвизгнула, Сириус рывком прикрыл собой девочку – и следующий удар разъяренной Морганы ударил Сириуса по плечу. Мерлин, как она быстро достала волшебную палочку! От боли у Сириуса онемела правая рука, а палочка с глухим стуком вывалилась из ослабевших пальцев.

— Экспеллиармус! — гортанный возглас прозвучал прежде, чем Сириус сумел сообразить, что случилось. Регулус вскочил с места, выставив палочку перед собой. Ого! Регулус вступился? За него или за Мадлен? Да какая разница! Мгновением позже волшебная палочка Морганы, вырванная заклинанием из ее изящных пальчиков с красным маникюром, уже лежала в руке Регулуса и он сжимал ее так, что можно было услышать трест древка. 

Моргана, потеряв оружие, сделала резкий выпад вперед, но не успела ступить каблуком на ковер. Воздух свистнул, разрезанный быстрым движением отцовской тростью в руках Вальбурги: изящная головка змеи, чей язык был высунут наружу в неслышном шипении, ударился ровно в нос с горбинкой разъяренной женщины. Вальбурга успела ударить ее быстрее, чем она напала на Арктуруса. Француженка с хриплым вскриком упала на спину, рука обхватила нос, с которого потекла кровь. Мать тут же наступила каблуком ей на горло, предотвращая все попытки сопротивления, а смотрела она на поверженную соперницу с презрением. Трость она беглым движением вернула отцу, чей кончик волшебной палочки сильно прижат к горлу Жарнема. Вот это реакция у родителей!

Только сейчас отметил, что Нарцисса тоже стояла, стул упал сзади нее на пол, а палочка была направлена на пьяного Арфанга.

— Нарцисса, убери палочку. Это не твое дело, они сами нарвались…— проговорил Люциус тихо, его шепот его был рассеянным и неуверенным. 

Нарцисса даже не взглянула на мужа. Она лишь холодно мазнула взглядом по нему, но быстро впилась в Арфанга. Впрочем, без ответа его трусливую реплику она не оставила.

— Сириус – мой кузен, Люциус, — отрезала она, крепче сжимая древко в пальцах. Ее тон не оставил места для спора, а потому Люциус замолчал. Похоже, муж из него тот еще, раз он опасался гнева жены.

Пока старшие Блэки обезвреживали главные угрозы для детей, держа их фронт на контроле, младшие Блэки наставили палочки на Селину. Сириусу удалось поднять палочку с пола, но рука нещадно жгла болью и вот-вот бы ослабла. Но держу в руке волшебную палочку он чувствовал себя спокойнее и увереннее. 

Сириус оглянулся на Мадлин, которая стояла за их спинами и быстро бегала глазами по столовой. Ни в руке, ни в кармане не было видно волшебной палочки. Это что же значит? Ее лишили волшебной палочки?! В волшебном мире, а то есть в их семье, было недопустимо лишать волшебника, пусть и юного, собственного орудия! Это было как лишиться руки. Неприкосновенная вещь! Даже в самые суровые наказания волшебная палочка Сириуса была в его рукаве. Что за монстры!

Мысли спутались, обрывая на полуслове внутренний голос. Комната вспыхнула оглушительными выкриками, вспышки слепили глаза, воздух зазвенел от напряжения и разряда энергии. Сириуса обожгло сдавленное болью горло, перекрывая подачу воздуха. Регулус тоже рядом судорожно захрипел, пытаясь глотнуть воздуха в легкие. Моргана с пола сдавленно вскрикнула, – то ли от страха, то ли от боли. Было не ясно. 

Первый щелчок, который посчитали за магический, был от фотографа. Именно из-за этого напряженные взрослые выпустили лучи, которые искрились на концах палочек. Но когда стало снова всё видно, Вальбурга круто развернулась и взмахнув палочкой, фотоаппарат в руках журналистов вспыхнул и разразился черным дымом. 

— Что за поколение пошло! — проскрипела Кассиопея, держа в дрожащих скрюченных руках вилку— Нападать на Великий род Блэк под их же крышей!

— Заткнись, Кассиопея, — голос Ориона прозвучал негромко, но с такой подавляемой яростью, что старуха разом замолчала. Остальные родственники столпились у стены, молча разинув рты, но Друэлла и Сигнус стояли с палочками наготове, чтобы прикрыть семью. Альфард же, не сдвинувшись с места и даже не поменяв своё положение, скучающе доедал десерт, лишь изредка взмахом палочки обновлял защитное заклинание на себя, Кассиопею и притихших детей. Уголок его губ тронула веселая усмешка – будто он не просто был готов к такому финалу, а даже ставил ставки на такое окончание вечера. 

Пока он наслаждался зрелищем, осматривая гостей, мать сошла с горла мадам Розье, с выражением глубокого отвращения очищая подол своего темно-синего платья, словно на нем повисли комки грязи. 

— Кричер, выпроводи гостей, — она обвела взглядом столовую: сначала журналистов, потом Моргану, Арфанга и Каллидоу, на мгновение задержала взгляд на Кассиопеи и собственных родителей. Наконец, этот обжигающий взгляд серый глаз дошел и до Сириуса: он обжег куда сильнее, чем любое заклинание. Этого было достаточно. Все разом поспешили из столовой, не дождавшись домовика, поправляя свои праздничные наряды.

*** 

Вскоре дом опустел, оставляя только самых стойких… или заинтересованных. Альфард, Нарциссу, – Люциус благоразумно ретировался, не желая ввязываться в семейные разборки Блэков. И, в целом, его понять можно, – и конечно же, семью Розье за исключением Морганы. Да уж, теперь главная ветвь Розье мигом превратит эту ситуацию в сенсацию очередных летних ужинов всего Высшего света.

Пока они все рассаживались, Кричер ставил примочки на лице Мадлен и на плече Сириуса. Рубашка успела окраситься в красный и неприятно прилипка к коже. 

— Я не понимаю, что вами двигало! Так опозорить несколько семей разом, — ядовито говорила Вальбурга, разрушая тягостное сопение и молчание. Но… это была больше напускная ядовитость. Да, проблеск гордости присутствовал в ее глазах. Арфанг явно давно действовал ей на нервы, да и Жарнем ей не нравился. А тут столько скелетов в шкафу, которые вышли в свет! 

— Мы с Мадлен сами разберемся, — Селина Розье нервозно вытирала платье от вина, пряча глаза, — Не берите в голову то, что сказала девочка. Это всего лишь жалкая попытка осквернить нас клеветой…

— Перестаньте, мадам Розье, — прервал её отец, — Мы бы закрыли глаза на этот инцидент. Но Ваша сестра, мадмуазель Д'Абанкур, подняла руку на наших сыновей, а жалкая попытки Вашего супруга еще сильнее оскорбляет меня. Разве в Ваших кругах принято направлять палочку на детей, когда не хватает духу сделать то же самое по отношению к взрослому волшебнику?

Гнев отца был осязаем, словно его можно было ощутить на кончике языке. Прямо как снежинку в снежную вьюгу! Он витал в воздухе, читался в каждом движении и взвешенном слове. Ощущался тяжелым грузом его взгляд. 

— Ваш младший сын… — Жернем попытался вставить слово, брезгливо указав на Регулуса.

— Его зовут зовут Регулус, — резко вскипел Сириус, пододвигаясь ближе к столу, тем самым становясь ближе к нему, — Проявляйте уважение в чужом доме, — от такой резкой агрессии со стороны Сириуса, Жарнем опешил. Он лишь ненавистно взглянул, но промолчал.

— Да, мистер Блэк атаковал нашу родственницу, лишил волшебной палочки, — прошипел Жарнем, чуть ли не вскакивая с места. Он пытался вернуть прежнее достоинство, — Об этом определено нужно побеседовать с вашим Министерством Магии. Или студентам Хогвартса уже дозволено колдовать вне школы?

— Согласно «Уложению о разумном ограничении магии несовершеннолетних» 1875 года, параграф второй, — тихо, но с идеальной дикцией начал Регулус, — использование палочки вне стен школы допустимо в случае непосредственной угрозы жизни или в присутствии взрослого волшебника, который… — Он не договорил, но его тихий голос звучал не как робкий шёпот, а как проявление силы. Да, Регулус научился этому от отца. И впервые за эти два дня на его лице было не скучающее равнодушие, а живой, острый интерес.

— Что, гордость задело? — спросил Сириус со сладким ядом в голоса, — Тот факт, что студент первого курса разоружил взрослого волшебника, который пытался высечь юнцов?— Его взгляд переходил то с притихшей Селины, то на уязвленного Жарнема.

В стороне, у края стола, Нарцисса и Альфард вели свое тайное совещание, в их руках блеснули монеты. Неужели ставки ставят? Пока одни обменивались угрозами, другие лишь молча спорили на счет них. От этих двоих можно было такого ожидать. Сириус скорее удивился бы, узнай, что они не ставили ставки на кругленькую сумму. Судя по недовольному выражению Нарциссы, ее ставка, — что ветвь Розье окажется упрямее, – прогорела.

Вся напускная мягкость Селин утратилась, сменяясь обнаженной и неприкрытой ненавистью в сторону семейства Блэк. А сейчас ее взгляд был направлен на Регулуса Блэка. 

— Он напал исподтишка.

— Так же, как и тетушка Моргана! — парировала Мадлен, не давая в обиду ту семья, которая защитила её.

— Молчи, — вскрикнула Селин, позабыв обо всех манерах, — Твою семью опозорила шайка, чья репутация запятнана этим отродьем.

Последнее словно еще висело в воздухе, как мать, словно гарпия взлетела со своего стула и Сириус только на мгновение увидел размах её руки, как послышалась звонка пощечина. Алый след моментально отпечатался на мягкой щеке, повторяя очертания изящной ладони Вальбурги. Безупречная прическа миссис Блэк, с которой за это время ничего не случилась, сейчас буквально искрила от осязаемого гнева, а несколько прядок выбились. Ее узкие ноздри раздувались, а взгляд, устремленный на Селину, пылал холодным, неподдельным гневом. 

— Ах, le mama, не обманывай себя. Наша-то репутация давно на дне Сены. Но тронь ты месье Блэк — и я спущу с цепи всех собак высшего общества. Ваши секреты станут главным блюдом на каждом обеде! — повысила голос Мадлен, вскакивая с места и опираясь ладонями на край стола. Да уж, Мадлен вошла в кураж. Сириусу даже стало как-то грустно, что с такой девочкой у него ничего не выйдет. Жаль, что он не видит смысла в отношениях! 

— И я настоятельно советую вам прислушаться к словам вашей дочери, мадам Розье. В противном случае, мы сочтем необходимым… оказать ей всяческое содействие. И поверьте, наши возможности для этого куда значительнее ваших, — спокойно произнес Орион, смотря непроницаемым взглядом на Селину. 

Да уж, спокойствию отца Сириус всегда восхищался. Оно было страшнее любого крика. 

***

Но несмотря на то, что вечер закончился спокойно, Сириуса очень волновала судьба Мадлен. Здесь, под присмотром старших Блэков её не будут трогать, – родители не допустят такого бесчестия в сторону их гостьи, – но что с ней будет, окажись она вновь в родовом поместье? Блэк уже понял, какое они отношение имеют к ней — она строптивая скотина, которую надо высечь до покорности. 

И всё же, судя по спокойствию Мадлен, она не переживала об этом. То ли она привыкла к этой войне, то ли у неё есть свои планы на обозримое будущее. Сириус мысленно пообещал себе, что обязательно отправит весточку, главное, сначала уговорить матушку. И пусть сжалить он её не сможет, но попытаться всегда надо! И даже мысль о том, что в Хогвартс он не вернется, не так сильно удручает его. Победа, пусть и пиррова, была сладка.

Вновь наступившую тишину нарушил Альфард бодрым голосом:

— Ну, раз уж мы пришли к консенсусу, что брак по расчету между нашими домами не состоится, не пора ли всем отправиться спать? — Он обвел присутствующих насмешливым взглядом, будто только что закончилось представление в его любимом театре. — А завтра вы, я полагаю, отбываете обратно во Францию?

— Не знаю, кто Вы такой, чтобы позволять себе подобный тон… — начал было Жарнем, но, встретив взгляд Вальбурги и ее едва заметно приподнятую бровь, поспешно смягчил выражение. — Впрочем… наш портал обратно откроется только через неделю. Каминная сеть между странами — жутко неудобная штука, вынужден признать.

— Тем лучше! — Альфард оживился, расправляя плечи, словно только этого и ждал. — Тогда я предлагаю забрать детей к себе на эту неделю. Нарцисса, не желаешь составить компанию? — добродушно обратился он к своей напарнице по ставкам, подмигнув.

Та недовольно поджала губы, но по легкой усмешке в уголках рта было ясно — ее недовольство несерьезно.

— Полагаю, у меня нет выбора, — кивнула она, с притворной суровостью глядя на дядюшку.

Мадлен, до этого сидевшая молча, вся съежилась. Очевидно, она решила, что дядя имел в виду лишь Блэков. Но, поймав его улыбку, направленную конкретно на нее, девочка неверующе улыбнулась, а в глазах зажегся благодарный блеск. Да и Сириус тоже счастливо заулыбался. Дядя Альфард всегда умел разрядить обстановку. И почему же он так редко является на званные вечера?

— Не думаю, что мадемуазель Розье приехала в Англию, чтобы томиться в четырех стенах, — заключил Альфард, завидев неодобрительные взгляды её родителей, — У меня в поместье воздух свежий, да и вам всем, детишкам, не помешает как следует развеяться после такого насыщенного вечера.

— Это исключено, Альфард, Сириус… — начала Вальбурга, отодвинув от себя блюдце с чаем, который принес услужливо Кричер, переведя взгляд с брата на сына.

— Ты всегда успеешь наказать Сириуса. Раз уж наказание длится до 17-ти лет, как я уяснил по твоим словам, то почему бы не дать мальчику последний раз увидеть свободный мир? Прояви снисхождение, сестрица! — отмахнулся от нее Альфард, словно та была назойливой мухой. 

Вальбурга неодобрительно покачала головой, поджав губы в тонкую полоску, но не стала настаивать на своем. Молчаливое согласие было и со стороны Ориона.

А Сириус был настолько измучен и уставшим: от постоянных напряжений, нервов и концовкой вечера, что у него не осталось сил возмущаться на словах о наказании. Он не хотел думать о цене, которой он получил эту победу и решив оставить эти тягостные мысли, Сириус встал из-за стола, задвигая стул. Кратко кивнув всем на прощании, Сириус вместе с Регулусом и Мадлен разошлись по своим комнатам.

*** 

Но прежде, чем скрыться в спальне, Сириус замер на мгновение. Его брат уже стоял в дверях своей комнаты, готовый скрыться за ними.

— Спасибо, — тихо бросил Сириус. Слово прозвучало неловко, почти чужое, застрявшее где-то в горле.

Регулус обернулся. В полумраке коридора его лицо было почти неразличимо, но Сириус уловил легкое движение его губ.

— Мы всё еще братья, Си.

Это было сказано так же тихо, но с той самой старой, почти забытой интонацией, которая не оставляла Сириуса равнодушным даже в те года. Регулус коротко улыбнулся — всего лишь тень улыбки, мелькнувшая и погасшая в темноте, — и шагнул в свою комнату.

Приглушенно щелкнул замок.

И только тогда, когда дверь за Регулусом окончательно закрылась, Сириус смог сдвинуться с места и уйти с лестничного пролета.