11 июня.

Джейкоб Портман. Какое же идиотское имя. А лицо еще более дурацкое — вытянутое, бледное, с вечно приоткрытым от изумления ртом, будто он впервые в жизни увидел море или, не знаю, вилку. И Олив весь день крутится вокруг него, как глупая ночная бабочка вокруг коптилки.

„А какое оно, будущее, Джейк?” „А люди там правда летают на огромных железных птицах?”

Тошнило слушать это за обедом. Будущее, подумаешь. Обыкновенная помойка, затянутая смогом, забитая жестяными коробками на колесах и неоновыми вывесками. Ничего там нет хорошего. Но Олив смотрела на него так, словно этот простофиля самолично изобрел электричество. Она даже забыла доесть свой пудинг. Сидела, подавшись вперед, и ее дурацкие перчатки соскользнули. Пришлось незаметно пнуть ее под столом, чтобы она не позорилась и не сожгла всё к черту на глазах у этого туриста. Она только зыркнула на меня своими огромными глазами и демонстративно пододвинулась к Портману еще ближе.

Какая же она дура.

Этот парень не умеет ничего. Абсолютно пустое место. Я могу вдохнуть искру в кусок глины, заставить биться мертвое сердце, поднять со дна скелет и заставить его танцевать. Я управляю самой сутью жизни и смерти! А что может Портман? Просто смотреть? Нашел чем удивить, у нас тут половина дома занимается тем, что на что-то смотрит.

Ладно. Если Олив так хочется драмы и зрелищ из „будущего”, устрою ей это завтра.Я уже нашел в подвале отличную жирную мышь. Свежая, часа три как сдохла в мышеловке на кухне. Сейчас вставлю ей сердце ящерицы — от них куклы становятся дергаными и противно пищат. Подброшу эту тварь Портману прямо под подушку. Посмотрим, как наш герой из двадцатого века будет визжать и прыгать по комнате, когда эта штука вцепится ему в палец.

Надеюсь, Олив будет в этот момент рядом. Пусть посмотрит на своего избранника.