11 глава

— То есть ты звонишь мне с самого утра, чтобы разбудить меня ради своего подкаста о несчастной любви? — пробормотал Дин на другом конце провода. Его голос звучал хрипло, сонно и раздражённо после того, как Тэн позвонил ему рано утром только для того, чтобы плакаться из-за Пана, который, возможно, не принимал душ уже три дня.

Суть в том, что Тэн написал Пану в директ в Instagram, а Пан ответил, что пойдет в душ, после чего пропал и больше не вернулся к разговору. Сегодня утром Тэн заметил это и позвонил пожаловаться.

— Все кончено, я бросаю это. Мне, наверное, пора наконец смириться с тем, что между мной и им всё может зайти только так.

— Да нет же, Тэн, – Дин вздохнул и прямо сказал Тэну, – Ты ведь вообще никуда с ним так и не сдвинулся с мертвой точки.

Эти слова ранили Тэна ещё сильнее, потому что всё, что сказал Дин, было правдой: он не сдвинулся с места, не приблизился к нему и даже не был замечен другим человеком.

— Ладно, можешь больше не клеиться к этому Моту, – с досадой произнес Тэн, – Я решил отказаться от него.

— Угу, – тихо ответил Дин. Это было так нетипично для Дина, что Тэн почувствовал неладное.

— А ты где? Почему у тебя такой хриплый голос?

— Ах ты паршивец, это называется «шепот».

— Ну а ты тогда зачем шепчешь?

Дин тихо вздохнул, после чего быстро оглядел комнату. Осторожно: комната, в которой он находился, была не его собственной. Хозяин комнаты всё ещё спал, свернувшись калачиком под одеялом, его ровное дыхание звучало так, будто он не слышал шёпота с края кровати.

— Мот спит?

— А?

— Да так, ничего.

Дин тут же повесил трубку, а затем снова отчётливо окинул взглядом комнату Мота. Слабый аромат ароматических палочек смешивался с мягким солнечным светом, проникающим сквозь полупрозрачные голубые занавески, которые колыхались, как морские волны ранним утром. В одном углу комнаты у окна стоял большой письменный рабочий стол. На нём было полно открытых скетчбуков, кистей, простых карандашей, маленьких ластиков и планшета для рисования, к которому все еще был подключён зарядный провод, как будто им пользовались допоздна. На кровати неподалеку Мот лежал на боку под одеялом, его дыхание было настолько ровным и спокойным, будто он спал слишком крепко, чтобы заметить хоть какое-то движение.

Дин сам того не заметив подошёл ближе, мягкая улыбка тронула уголки его губ, когда он увидел перед собой этого упрямца в необычно умиротворённом состоянии. Он наклонился ближе, словно собираясь украсть поцелуй, но вовремя остановился, позволив этой мысли растаять вместе с улыбкой, а затем аккуратно подтянул одеяло, чтобы укрыть другого человека. После этого он взял свой телефон и кошелёк и тихо вышел из комнаты.

Как только дверь закрылась, Мот медленно открыл глаза. Он неподвижно пролежал еще две-три секунды, словно убеждаясь, что Дин действительно ушёл, прежде чем...

Он глубоко и облегчённо выдохнул. Правда заключалась в том, что он проснулся ещё до того, как тот заговорил по телефону, но притворился спящим, потому что не знал, как себя вести утром после всего, что произошло вчерашним вечером.

Мот подтянул одеяло к самому подбородку, словно пытаясь спрятаться от тишины в комнате. Он не то чтобы оцепенел от растерянности, скорее это было чувство неловкости и неумения найти себе место. Чем больше он вспоминал, как тот только что поправлял ему одеяло, тем сильнее в нем зарождалось легкое чувство вины. Хотя он давно проснулся, он продолжал неподвижно притворяться спящим, позволяя другому думать, что он ничего не замечает.

Но что поделать? За свои двадцать четыре года он ещё никогда не просыпался в одной постели ни с кем.

Так даже лучше.

Мот утешал себя тем, что не сделал ничего плохого, прежде чем встать и пойти в душ. Вода из душевой лейки мерно стучала по полу ванной комнаты. Мот стоял под прохладными брызгами, и его рука, намыливающая тело, вдруг замерла, когда в голову неожиданно ворвался какой-то образ.

Под шум падающей воды воспоминания тихо всплыли из глубин памяти, словно пробужденные из самого потаенного уголка сердца. Сначала возник образ поцелуя в лифте — поцелуя, начавшегося без всякой причины, но оставившего после себя оглушающую тишину в груди, дольше, чем Мот был готов признать.

Затем так же легко, но слишком отчётливо, чтобы это можно было отрицать, вспыхнул образ у двери прошлой ночью: постепенно сокращающееся расстояние, случайные, сближающиеся дыхания и секунды, когда тишина казалась весомее любых слов. Эти воспоминания возвращались не просто в виде картинок, они приносили с собой странный трепет, заставляя Мота медленно закрывать глаза и пытаться успокоиться, постепенно сбилось дыхание, и он с неизбежностью признался самому себе, что Дин, возможно, больше не просто незначительный человек, прошедший мимо.

Мот сильнее открыл кран, позволяя прохладной воде стекать по плечам и спине до дрожи, надеясь, что это поможет унять жар внизу живота, а затем переключил на теплую воду, чтобы снять напряжение в мышцах тела. Глубоко внутри он знал, что проблема была не в его теле, а в том человеке, который вышел из комнаты, но так и не вышел из его мыслей.

Мот вышел из ванной в состоянии, когда волосы ещё были влажными, капли воды стекали по гладкой белой коже, а на нижней части тела было лишь слабо накинуто полотенце. Поэтому Мот чуть не лишился чувств, когда увидел, что человек, который, как он думал, уже ушёл, на самом деле всё ещё сидел, закинув ногу на ногу, в комнате, словно никуда и не уходил.

— Чёрт! – ругательство сорвалось с губ Мота прежде, чем он успел подумать, и его рука поспешно сильнее зажала полотенце.

Дин приподнял бровь и улыбнулся:

— Что, почему нужно ругаться так грубо?

— Да... думал, ты уже ушёл, – ответил Мот голосом тише обычного, скосив глаза и заметив пакет из магазина у дома, лежавший на столе.

— Ходил за покупками. Правда, твоего размера не было, – сказал Дин, поднимаясь и делая шаг ближе с лукавой улыбкой, от которой Мот сразу понял, что нужно отступить, но ноги не двигались вслед за мыслями.

— Как я могу уйти? – Дин сказал чуть более низким голосом, – Работа ещё не закончена.

Кончики пальцев Дина легко смахнули влажные волосы со лба Мота. Расстояние между ними сократилось настолько, что Дин почувствовал запах мыла от тела Мота.

Движение ближе заставило Мота невольно закрыть глаза на долю секунды, прежде чем поспешно открыть их, осознав, что позволяет другой стороне получить над ним слишком большую власть.

Эти слова мгновенно заставили жар прилить к лицу Мота, прежде чем он продолжил наклон для поцелуя вокруг тонких розовых губ, которые легко приоткрылись, даже несмотря на то, что они уже были влажными от слюны, словно качественный уголь, готовый быстро вспыхнуть.

Поцелуй, начавшийся с дразнящих нежностей, стал более страстным, когда Дин постепенно просунул кончик языка, чтобы подразнить его. Точно так же нежная, стройная рука погладила белую кожу, опускаясь вниз к самой напряженной точке.

В тот самый момент яд, в котором Мот был уверен, что полностью очистился от него мгновение назад, проявился совершенно противоположным образом: он вовсе не исчез, а был восполнен руками безумца, стоящего перед ним.

Мот невольно замер. Дин сразу же понял это и отстранился, молча глядя в лицо другого.

— Не хочешь? – мягкий, глубокий голос не содержал ни спешки, ни давления, в нем было лишь искреннее намерение услышать честный ответ.

Мот замялся, не зная, что ответить, потому что слова «хочу» или «не хочу» были слишком просты для сложных чувств, бурлящих внутри, хотя его тело ответило более чем ясно.

— Ладно, понимаю, ничего страшного, – сказал Дин, легко отстраняясь.

Такое поведение разочаровало Мота. Он вовсе не хотел, чтобы Дин отступал так далеко, и не хотел упускать выпавшую возможность снова. В конце концов, он схватил Дина за руку, прежде чем произнести, не решаясь встретиться взглядом:

— Разве работа еще не закончена? — затаив дыхание, сказал Мот, – Закончи её.

Улыбка Дина медленно вернулась, но на этот раз он увидел в его глазах знакомый игривый блеск, словно тот понимал, сколько мужества потребовалось Моту, чтобы произнести эти короткие слова.

Дин осторожно притянул Морса к себе. Внешне он выглядел излишне уверенным, но их переплетённые руки то и дело проверяли, здесь ли другой человек по своей воле. Дин мягко повёл Мота к кровати, уложил его, а затем поднялся сверху. Мот чувствовал вес Дина, чувствовал его дыхание рядом, от которого мысли путались, и всё отчётливее понимал, что никуда не хочет уходить.

Горячий кончик носа медленно скользил по беглому телу, словно шмель, прилетевший попробовать на вкус все части цветка: тычинки, лепестки, листья и стебель. Он дразнил и соблазнял так бережно, пока в один прекрасный момент цветок не выдержал и сам подался навстречу.

Дин поднял лицо, заглянул в глаза другому, а кончики пальцев коснулись влажной глубины, напоенной желанием, прежде чем он прижался губами к самому уху и прошептал:

— Тебе нравится помягче или погрубее?

Мот на мгновение замер, а затем наклонил голову ближе к уху Дина, словно желая бросить вызов в ответ, хотя его голос звучал так тихо, что почти растворился в дыхании:

— Удиви меня.

Услышав это, Дин довольно усмехнулся, а затем снова склонился, чтобы поцеловать Мота. На этот раз поцелуй был крепче, чем все предыдущие, но в нём по-прежнему звучал безмолвный диалог вопросов и ответов.

Однако прежде чем оба успели позволить себе погрузиться в это ещё глубже, зазвонил телефон Мота. Звук вибрации на столе прозвучал как нечто инородное, грубо вторгшееся в раскаленный между ними воздух. Мот сделал вид, что ему все равно, но этот звук повторял и повторял, пока, наконец, Дин не отстранился.

— Ответь на звонок, – сказал Дин, хотя в его голосе слышалось разочарование. Мот потянулся за телефоном с уставшим выражением лица, но понял, что ему нужно сразу же сменить тон и ответить, когда экран показал, что это важный клиент.

— Алло... в десять часов? Хорошо, я перезвоню... да.

Мот повесил трубку и замер. Недавнее горячее настроение мгновенно сменилось беспокойством. Дин подошёл ближе, легко поцеловал в плечо и спросил ласковым голосом:

— Работа?

— Угу. Клиент попросил перенести встречу с полудня на десять часов. Иначе придется переносить на другой день, – ответил Мот, глядя на часы и словно вспоминая, что у него осталось не так много времени.

Дин продолжил:

— В десять часов — это где?

— Асок.

— Значит, нужно ехать прямо сейчас? – спросил Дин полушутливо, но серьёзно.

Мот неохотно кивнул.

— Ну да.

— Или перенесёшь разговор с клиентом на другой день? – предложил Дин, в его глазах явно читалось, что он не хочет, чтобы Мот уходил, но он оставлял ему пространство для принятия решения.

Мот хотел ответить:

“Да, давай перенесём всё и позволим времени между нами закончиться так, как должно”, но привычка ответственного человека заставляла его сомневаться. Он знал, что поступить так просто и без чувства вины у него не получится.

Дин заметил это колебание и на мгновение умолк — не от разочарования, а потому что прочёл в нем своего рода ответ: ответ, который не обязательно должен быть чётким. Для него этого было уже достаточно.

Пусть Мот и не сказал «нет» напрямую, пусть в его глазах всё ещё таилось сожаление, но до тех пор, пока оставалась хоть крошечная доля неуверенности, Дин не хотел заставлять другого продолжать. Он легко вздохнул — не для того, чтобы оказать давление, а чтобы собрать все трепетные чувства обратно в себя, прежде чем мягко поднять рубашку и надеть её, решив отойти в сторону, чтобы у Мота было пространство, чтобы перевести дыхание.

— Ладно, иди поработай.

Мот смотрел, как Дин медленно надевает рубашку, взглядом, в котором не удавалось скрыть сожаление. Каждое движение другого словно подчёркивало, что тот самый момент, когда они почти решились поддаться собственным желаниям, постепенно отдаляется.

Ему хотелось удержать Дина, хотелось сказать, что он ещё не хочет, чтобы всё заканчивалось здесь, но эти слова застряли в горле. С другой стороны, оставались работа, ответственность и чувство долга, которые возвращали его к здравому смыслу и тому, как все должно быть.

Но, пожалуй, так тоже неплохо... наверное.

***

В полупустом автобусе с кондиционером Дин и Мот сидели рядом на заднем сиденье. Их плечи время от времени соприкасались от покачивания автобуса, и каждый раз, когда их тела случайно прижимались друг к другу, неловкость, оставшаяся после комнаты Мота, казалось, возвращалась снова.

— Зачем ты пошёл за мной? Разве тебе не нужно домой? – спросил Мот, не поворачиваясь лицом к собеседнику прямо, боясь потерять концентрацию и вернуться к тому, что они только что сделали меньше часа назад.

Дин пожал плечами.

— Да вот, возвращаюсь. А ты что думал, проводить меня?

— Нет, – слишком быстро ответил Мот и отвернулся к окну.

Дин не сдержал смешка над этой упрямой привычкой, а затем схватил руку Мота, крепко сжав её. Его палец легко провёл по ладони другого, заставив хозяина руки с недоверием повернуться и посмотреть на него.

— Какая шершавая рука, ты что, родился в нищете? — Дин поддразнил его так едко, что Мот разозлился:

— Нет.

— Родился в изобилии, но так часто бьёшь людей по лицу, что она стала шершавой? Хочешь стать следующим?

Дин засмеялся.

— Да шучу я, чего ты закомплексовал?

— По-твоему, я похож на того, кто так легко комплексует?

На самом деле Мот хотел отдернуть руку, но тепло ладони Дина всегда заставляло его действовать медленнее, чем он говорил. Поэтому Дин наклонил голову и стал с излишней серьезностью разглядывать линии на его ладони.

— Погадать тебе?

— А ты умеешь гадать?

— Что ты за человек такой? Почему, когда у тебя что-то спрашивают, ты любишь отвечать вопросом на вопрос?

— Ой, я должен спросить: ты будешь гадать по-настоящему или просто пытаешься меня за руку подержать?

— Зачем мне притворяться, чтобы просто подержать за руку? Я и на большее согласен...

Моту нечего было возразить. Он мог лишь бросить на него сердитый взгляд, в то время как кончики его ушей начали сильно краснеть, а слова Дина продолжали крутиться в голове, заставляя закусить губу из страха, что, если вдруг он сорвётся.

Что бы он ни ответил, это выглядело бы ещё более неловко, поэтому Дин снова удовлетворённо опустил руку на его ладонь. Большой палец продолжал легко гладить кожу — раздражающе и досадно, особенно учитывая то, как сильно Мот не ненавидел это настолько, насколько следовало бы.

— Линия ума и линия жизни слились в одну – это говорит о том, что ты невероятно упрям, невероятно своенравен.

Дин говорил как дилетант-гадалка, обладающий лишь поверхностными знаниями, но можно ли ему верить? Мот и сам не был уверен, пока тот не поднял лицо от его руки и не продолжил...

— Но милый.

И всё стало понятно! Мот тут же резко отдернул руку.

— Чушь собачья.

— Эй, почему ты вообще мне не веришь? – Дин усмехнулся, помолчал пару секунд, а затем спросил, словно только что вспомнив, – Во сколько закончатся дела?

— Наверное, во второй половине дня.

— Ждать тебя?

— Зачем ждать?

Дин улыбнулся:

— Чтобы вместе вернуться в комнату и закончить начатое.

Мор отвел взгляд:

— Мне ещё работать после обеда.

— Как так? Ты же сначала говорил, что клиент перенёс встречу с полудня на утро.

— Вот и пришлось перенести утреннюю работу на после обеда.

— Когда освободишься?

— Самому интересно.

Дин понизил голос почти до шепота, несмотря на то, что они ехали в дневном автобусе посреди бела дня:

— Тогда давай сегодня ночью? Обещаю, я не усну.

Мот замер, повернувшись к собеседнику, но не успел ответить, как другие пассажиры сели рядом, и он мог лишь сжать губы, не смея сказать что-либо дальше.

Но Дин не собирался отступать. Он продолжил говорить шёпотом, намеренно смущая Мота:

— Приготовься как следует, не затягивай так, как вчерашней ночью.

Мот издал недовольное мычание в горле, а затем отвернулся к окну, в то время как Дин ещё больше наслаждался тем, что дразнит упрямца перед собой.

— Сегодня нельзя.

— А завтра?

Дин всё ещё не сдавался, а Мот смотрел на него с умилением и легкой досадой.

— В субботу.

Дин скорчил лицо так, будто рухнул мир:

— Ого, а ведь сегодня только понедельник!

Мот протянул руку и легко похлопал его по плечу, а затем со смешком произнес:

— Давай представим, что мы снова дети. Будь хорошим мальчиком целых пять дней, а потом встретимся в субботу.

Автобус прибыл на место назначения. Мот вышел на остановке пораньше, чтобы направиться к находящемуся неподалеку офисному зданию. Дин вышел следом и, подойдя совсем близко, прошептал на ухо:

— У тебя ещё минут пятнадцать до назначенного времени. Давай найдем что-нибудь здесь и покончим с этим? У моего друга здесь неподалеку кондоминиум, как тебе?

Это был первый раз, когда Мот не злился на безумные слова собеседника — судя по тону и поведению, тот нарочно дразнил его, чтобы вызвать смех. Ему оставалось лишь проворчать в ответ, хотя его лицо всё ещё не переставало краснеть:

— Сумасшедший!

***

Офис дизайнерского агентства в районе Асок ярким утром наполнен красками от постеров игр, манги и первых персонажей, что плотно выстроились вдоль стены, Мот не получал дохода от рисования комиксов на своей странице в соцсетях, но время от времени брал коммерческие заказы: от дизайна талисманов и логотипов до иллюстраций по брифу клиента.

Это агентство тоже было постоянным клиентом, который нанимал его достаточно часто, чтобы знать ритм совместной работы. На этот раз они договорились, что Мот приедет на брифинг по новому проекту персонажей-талисманов для бренда сладостей, причём условия найма были согласованы как внештатная работа по фиксированной цене, сдача работы делилась на три этапа: концепт-скетч, цветной драфт и финальный арт с предоплатой за первую часть после подписания коммерческого предложения.

Мот сидел напротив команды клиентов, пытаясь сосредоточиться на деталях новой работы, но его внимание ускользало каждый раз, когда загорался экран его iPad.

Сообщение от Дина всплывало снова и снова:

“Среда подойдет? Суббота — это слишком поздно”

Мот смотрел на него дольше, чем следовало, пока клиент не позвал его тихо:

— Господин Мот? – Он заблокировал экран и поднял голову, улыбаясь так, будто ничего не произошло, хотя он не слышал ни слова из предыдущего предложения.

— Да, что вы думаете об этом?

Старый клиент мягко улыбнулся, прежде чем сдвинуть документ с брифингом прямо перед Мотом.

— Ничего страшного, давайте я повторю это ещё раз для вас. В первом раунде мы хотим получить драфт в начале следующего месяца, пока только главного героя, не нужно слишком детализировать сцену или реквизит, мы хотим сначала увидеть индивидуальность, основные цвета и направление маскота.

Мот быстро кивнул:

— Хорошо, если первый раунд фокусируется на главном герое, я попробую сделать два или три варианта, чтобы команда сначала выбрала направление, а затем разделила его на набор поз и работу над финальным артом после этого». Он попытался вернуть внимание к работе перед собой, но не успел и глазом моргнуть, как экран айпада снова загорелся.

Новое сообщение от Дина гласило:

“Скучаю до безумия”.

Мот опустил взгляд и невольно улыбнулся, прежде чем поспешно вернуть лицу невозмутимое выражение, вспомнив, что всё ещё находится в конференц-зале. Черт возьми, он терпеть не мог, что Дин заставлял его терять концентрацию так легко, и ещё больше ненавидел то, что ненавидел его не так сильно, как следовало бы.

Ненавижу, что сейчас я улыбаюсь сам с собой, как сумасшедший.

Правда, ненавижу.

***

Время словно странно замедлилось. Суббота, о которой они договорились, была не так уж далеко, но Дину казалось, что прошло слишком много времени. Трудно было поверить, что ожидание какого-то человека способно нарушить привычный уклад жизни сильнее, чем предполагалось. Дин продолжал время от времени досаждать сообщениями, спрашивая о всяких мелочах, о которых не обязательно было спрашивать, просто желая попытаться уговорить другую сторону перенести встречу на более раннее время.

В то время как Мот упорно и упрямо отказывался, отвечая с видом раздражения, говоря Дину смириться с соглашением, хотя и сам не знал, какое это было раздражение — каждый раз после того, как он клал трубку, он часто замирал, глядя на экран дольше, чем следовало, словно ожидания следующей фразы.

Но спокойствие Дина длилось недолго. Приближаясь к вторнику, он начал засыпать Мота сообщениями все чаще и чаще: от вопросов вроде:

“Что делаешь сегодня?” – несмотря на то, что только что было напомнено о встрече в субботу, — до притворных вопросов, как бы невзначай:

“А в среду можно?” или “Ты сегодня свободен?”. Все эти предложения казались обычными вопросами, но Мот знал, что Дин пытается использовать уловки, чтобы заставить его не выдержать.

Мот раздражён упрямством другого человека. Ему приходится вздыхать перед экраном, отвечая короткими фразами, словно ему уже надоело, но на самом деле он знает, что отвечать становится всё труднее и труднее, потому что его пальцы часто замирают над клавиатурой дольше, чем следует, и каждый раз, когда телефон вибрирует, его сердце трепещет быстрее разума.

Но Мот полон решимости держать себя в руках. Чем больше Дин ведёт себя так, будто не может ждать, тем больше Мот хочет делать вид, что ему всё равно. Однако в конце концов именно он случайно открывает чат снова и снова, как будто боится пропустить следующее предложение другого человека.

Прошло меньше двух дней, а Дин, кажется, испробовал все возможные уловки: отправлял надоедливые сообщения, звонил в неподходящие дни, делал вид, что затевает шутливую беседу, и ластился, не признавая, что ластится. Мот же отвечал по протоколу, как обычно, и сбрасывал вызов резким голосом несколько раз. Но как только звонок обрывался, он сидел в тишине еще какое-то время, как будто в комнате внезапно и досадно смолк чей-то голос.

Суббота стала конечной целью, которую оба отсчитывали по-своему. Дин проявлял свои чувства так открыто, что почти не оставлял места для догадок, в то время как Мот вёл себя так, будто его привычный распорядок дня нарушили, хотя в глубине души он сам едва держался, просто все еще упрямо прятал это чувство за словом «раздражает», позволяя Дину продолжать упорствовать.

К среде тот, кто раньше казался хладнокровным, сам начал нервничать. Время в комнате Мота шло мучительно медленно. Он рисовал с десяти часов утра, но линии на экране не удавались. Его взгляд снова и снова падал на телефон, хотя всего два дня назад он сам говорил Дину ждать до субботы. Тишина с другой стороны заставляла его постепенно терять покой, пока в конце концов Мор не взял телефон в руки.

Около двух часов дня он написал короткое сообщение:

“Что делаешь?” — прежде чем замереть и смотреть на собственное сообщение несколько секунд. Ощущение неловкости накатило так внезапно, что ему захотелось нажать кнопку удаления, но было уже поздно, потому что Дин ответил почти сразу же:

“Скучаешь?”

Мот испугался неловкости и тут же поспешно ответил: «Просто спрашиваю».

Хотя в глубине души его сердце трепетало.

После этого Моту так и не удалось сосредоточиться. Он пытался водить стилусом по экрану, рисовать новые линии, стирать их и рисовать заново, но в голове крутились мысли только о грядущей субботе. Он снова и снова представлял себе, когда Дин придет к нему, что он скажет ему в самом начале, насколько сильно его заставит сгореть от стыда улыбка Дина в тот день, дойдет ли дело до таяния, и как Дин поцелует его — страстно или нежно, куда прикоснутся руки Дина, и как тогда они с Дином будут одеты, будут ли вообще на них одежда?

Чёрт возьми!

Чем дальше заходили его фантазии, тем более непристойными они становились, и тем сильнее Мот раздражался на самого себя. Помимо того, что работа не клеилась, ему пришлось смириться с суровой правдой: он ждал субботы так сильно, что едва мог сдерживаться.

Наступил четверг, и Мот решил позвонить Дину. На другом конце провода ответили с удивлением и радостью:

— Мир рухнет, раз уж ты позвонил.

— Завтра свободен?

Дин замолчал на мгновение, прежде чем ответить медленнее обычного:

— Ну... свободен...

— Тогда увидимся завтра?

— Но ведь будет пятница, – озадаченно переспросил Дин так, что Мот чуть не закричал.

— Вот именно, ты свободен?

— Можно и так сказать. Увидимся.

— Звонок оборвался, и Мот стоял, вздыхая, как проигравший.

Проигравший Дину, проигравший собственному сердцу.