1/1.

Вечерний город за окнами давно застыл в бесконечной пробке из сотни машин и холодной мороси. Тэхён провел за рулём почти три часа, колеся из одного конца города в другой, пока бесконечные звонки на рабочем телефоне буквально разрывали карман. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто включить радио и заглушить тяжелую, гудящую тишину в салоне.

Единственным желанием за весь этот бесконечный день было доехать до дома, сбросить строгий костюм и просто выдохнуть. Поднявшись на свой этаж, Ким еще пару секунд простоял перед дверью квартиры, настраиваясь на домашний уют, после чего перевернул ключ в замке.

Дверь за спиной мужчины закрывается тихим щелчком.

Ким устало закрывает глаза, потирает переносицу, усаживается на пуфик в прихожей и медленно снимает лакированные туфли.

Работа с людьми выматывает. Особенно когда твоя задача — подобрать квартиру супружеской паре средних лет, в которой супруга — капризная женщина, которой трудно угодить.

В памяти всплывают моменты дня: первая встреча, затем встреча с той самой супружеской парой и показ ещё нескольких квартир для них.

Реальность возвращает звук босых ног по полу. Ким, не открывая глаз, невольно улыбается, слыша, как приближается его птенчик.

В прихожую радостно вбегает Гук. На нём белая рубашка Кима, полупрозрачная на хрупком телосложении парня, Под тканью виднелись очертания ключит, тонкой талии, линии пышнях бедер.

— Ты пришёл! — громко вскрикивает Гук, видя Тэхёна. — Я тебя ждал, я кое-что сделал сегодня. Пошли, покажу! — Гук нетерпеливо тянет за рукав чёрного пиджака, не обращая внимания на то, что Тэхён всё ещё не разделся.

— Птенчик, не торопись, дай мне минутку, — с улыбкой говорит Ким, снимая обувь.

Гук, не дожидаясь, пока Тэхён разденется, бежит в гостиную.

На белом ковре возле дивана разбросаны фантики от леденцов, фломастеры и несколько раскрасок. Чон хватает верхний лист, на котором нарисована Hello Kitty. Его чёрные глаза, как две бусинки, сияли от восторга, рассматривая разукрашенную картинку.

— смотри, смотри! — Гук подбирает к Тэхену с рисунком в руках.

— Какая прелесть, — Ким забирает рисунок из его рук рассматривая его поближе.

Яркие розовые и сиреневые штрихи легли прямо внутри контуров — парень явно старался изо всех сил, выводя каждую линию, пока ждал его весь этот долгий день. Вся накопившаяся за сутки усталость, шум пробок и раздражение от тяжелых клиентов мгновенно растворились, уступая место ласковому, заполняющему всё тело теплу.

— Ты так старательно всё раскрасил, умница, — с искренним восхищением шепчет Тэхён, бережно откладывая рисунок на край журнального столика.

Ким переводит взгляд на Гука, бережно берет его прохладную, слегка испачканную в розовом фломастере ладонь в свою и притягивает ближе к себе. Чуть наклонившись, Тэхён касаются губами тонкой кожи на запястье, а затем медленно, не торопясь, целовал каждый пальчик, каждую аккуратную костяшку на руке парня.

— Ты у меня такой молодец, птенчик... — тихим, бархатным голосом хвалит его Ким, не прекращая покрывать нежными поцелуями пальцы Чона. — Настоящий художник. Очень красиво получилось, я правда в восторге.

Гук от таких слов и ласки очаровательно смутился, застенчиво прикусив губу. Его глаза вспыхнули ещё большим счастьем, и, не удержавшись, он сделал шаг вперед и доверчиво уткнулся носом в шею Тэхёна, крепко обнимая его за плечи.

Горячее дыхание Гука щекотало чувствительную кожу на шее, а от его волос и кожи веяло чем-то едва уловимо сладким — кажется, теми самыми леденцами, фантики от которых теперь валялись возле дивана.

Слишком много сил Ким отдал этому дню, чтобы сейчас не ценить каждую секунду настоящего тепла. Белая рубашка, явно великоватая для хрупкой фигуры Чонгука, слегка сползла с его плеча, и Тэхён чувствовал, как частый стук чужого сердца постепенно замедляется, подстраиваясь под его собственный ритм. Гук полностью расслабился в его руках, отдавая всё своё доверие.

И в ответ на эту доверчивость Тэхён тихо выдохнул, чувствуя, как грудь наполняется непреодолимым желанием сжать это хрупкое тело ещё крепче и не отпускать от себя ни на секунду.

Тэхён подхватывает Гука под ягодицы и направляется к дивану.

— Птенчик, — тихо прошептал Ким в покрасневшее ушко, заставив парнишку отстраниться от своей шеи и взглянуть на него.

— Посмотри на меня, душа моя. — Большим и указательным пальцами Ким приподнимает подбородок Чона, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Я соскучился по твоим прелестным глазкам.

Его крупная ладонь скользнула вдоль хрупкого позвоночника и властно остановилась на тонкой талии, ощутимо сжимая её.

— Я тоже очень соскучился, день без тебя казался ужасно длинным, — Чон расстроенно надул пухлые губки, рассказывая, как одиноко прошёл его день.

Тэхён мягко провёл пальцем по щеке Гука; прикосновение было лёгким.

Он наклонился ближе, накрывая губы Чона своими. Большая ладонь легла на затылок, зарываясь пальцами в мягкие пряди и фиксируя его голову.

— Вот так. Ким мягко отстранился от сладких губ. — Печаль ушла?

Гук всё ещё сидел с закрытыми глазами, жалобно постанывая и пытаясь вновь найти губы мужчины.

— Ответь, птенчик. — Мужчина по-прежнему удерживал его за затылок.

— Да. — Чон наконец открыл глаза.

Тэхён подхватывает Гука под ягодицы и направляется к дивану.

— Птенчик, — тихо прошептал Ким в покрасневшее ушко, заставив парнишку отстраниться от своей шеи и взглянуть на него.

— Посмотри на меня, душа моя. — Большим и указательным пальцами Ким приподнимает подбородок Чона, чтобы тот смотрел ему в глаза. — Я соскучился по твоим прелестным глазкам.

Его крупная ладонь скользнула вдоль хрупкого позвоночника и властно остановилась на тонкой талии, ощутимо сжимая её.

— Я тоже очень соскучился, день без тебя казался ужасно длинным, — Чон расстроенно надул пухлые губки, рассказывая, как одиноко прошёл его день.

Тэхён мягко провёл пальцем по щеке Гука; прикосновение было лёгким.

Он наклонился ближе, накрывая губы Чона своими. Большая ладонь легла на затылок, зарываясь пальцами в мягкие пряди и фиксируя его голову.

— Вот так. Ким мягко отстранился от сладких губ. — Печаль ушла?

Гук всё ещё сидел с закрытыми глазами, жалобно постанывая и пытаясь вновь найти губы мужчины.

— Ответь, птенчик. — Мужчина по-прежнему удерживал его за затылок.

— Да. — Чон наконец открыл глаза.

Встретившись с этим смущённым и бесконечно доверчивым взглядом, Ким лишь тихо, тепло ухмыльнулся. Не давая юноше опомниться, он мягким, но уверенным движением повалил его на мягкую поверхность дивана.

Тэхён уложил податливое тело юноши, нависая сверху. Крупные ладони собственнически легли на бёдра, невесомо поглаживая и поднимаясь выше. Большие ладони скользнули под задранную рубашку, впиваясь в приоткрытые губы младшего.

Поцелуй был долгим, тягучим, со сладким привкусом леденцов. Язык скользнул по нижней губе, от чего Чон тихонько застонал в губы Кима.

Руки Чонгука обвили крепкую шею Тэхёна, зарываясь пальцами в тёмные пряди у самых корней, притягивая его ближе.

— Тише, птенчик. — Старший отстранился от губ, дабы дать мальчику глоток воздуха, и увидел его разомлевшее тело.

Чон жалобно простонал и, совершенно разомлевший, вновь тянулся к мужчине за поцелуями.

Тэхён не стал торопить его. Он лишь мягко коснулся губами уголка рта Чонгука, а затем провёл ладонью по его спине, успокаивая сбившееся дыхание. Гук постепенно затих, прижимаясь ближе и доверчиво пряча лицо у него на груди. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием и тихим шелестом ткани.