100шагов

✨ Сто шагов Ветерана

– Сынок, а тут за квартиру можно заплатить? 

– Угу, – ответил охранник, даже не повернув головы к посетителю. 

– А где, сынок, подскажи, а то тут я впервой. 

– У окошка, – раздраженно ответил охранник. 

– Ты бы мне пальцем показал, а то я без очков плохо вижу. 

Охранник, не поворачиваясь, просто махнул рукой в сторону кассовых окошек. 

– Там. 

Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти. 

Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул: 

– Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати. 

– Ты не серчай, сынок, я же думал, что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить. 

Дед медленно пошел к ближайшему окошку. 

– С вас 345 гривен и 55 копеек, – сказала кассир. 

Дед достал видавший виды кошелек, долго в нём копался и после выложил купюры. Кассир отдала деду чек. 

– И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше, – дед внимательно смотрел на охранника. 

Охранник повернулся к деду: 

– Ты что издеваешься, дед, это и есть работа. 

– Аааа, – протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника. 

– Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник. 

– Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед. 

– Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда. 

– Ладно, дед, иди, – сказал он через секунду и опять уставился в монитор. 

– Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти. 

– Не по… охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета. 

– Да ты чего, да я щас! 

– Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в пятикопеечную монету попадал. 

Конечно сейчас годы не те, но да и расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между глаз и не промажу, – спокойно ответил дед. 

– Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти. 

На лбу охранника проступили капельки пота. 

– Дед, ты это серьезно? 

– Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришёл. Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком могу и поменять давление в черепной коробке, – сказал дед, спокойно глядя в глаза охраннику. 

Охранник протянул руку и нажал две кнопки на пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на окна начали опускаться стальные жалюзи. 

Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул: 

– Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление! 

В холле банка наступила абсолютная тишина. 

– Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! – медленно произнес посетитель. 

В холле находилось человек десять клиентов. Две мамаши с детьми примерно лет пяти. Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста. Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка. Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку. 

– Жми, жми, дочка, пусть собираются, – спокойно сказал дед. 

– А теперь, все выйдите в холл, – сказал посетитель. 

– Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? – миловидная старушка явна была знакома с грабителем. 

Все посетители и работники вышли в холл. 

– А ну, цыц, понимаешь тут, – серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом. 

– Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка. 

– Старик, ты чего, в своём уме? – сказал один из парней. 

– Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке. 

Двое мужчин медленно двинулись к деду. Ещё секунда, и они вплотную подойдут к грабителю. 

И тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились. Заплакали дети, прижавшись к матерям. 

– А теперь послушайте меня. Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро всё закончится, сядьте на стулья и просто посидите. 

Люди расселись на стулья в холле. 

– Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. – А ну, мальцы, не плакать, – дед весело подмигнул детям. 

Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда. 

– Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила молодая кассир банка. 

– А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять. 

– Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда. 

– Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, – тихо ответил посетитель. 

– Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. Заложники заулыбались. 

– А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, – весело ответил дед. 

– Ну, что там? – Тревожное срабатывание. 

– Так, кто у нас в том районе? – диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей. 

– Ага, нашел. 

– 145 Приём. 

– Слушаю 145. 

– Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого. 

– Понял, выезжаем. Экипаж включив сирену помчался на вызов. 

– База, ответьте 145. 

– База слушает. 

– Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет. 

– И это все? 

– Да, база, это все. 

– Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы. 

– Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет. 

– Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли? 

– Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда, – дед присел на стул. 

– Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? – спросила старушка. 

– Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, – спокойно ответил дед. – Тьху ты… 

Раздался звонок телефона на столе в кассе. Кассир вопросительно посмотрела на деда. 

– Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов, – дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. – Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат, посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? – спросил мужчина в темной рубашке. 

– А я, сынок, скрываться-то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой. 

– Чудишь ты дед, ладно, дело твоё. 

– Сынок, ключи разблокировочные отдай мне. 

Охранник положил на стол связку ключей. 

Раздался телефонный звонок. 

– Эка они быстро работают, – дед посмотрел на часы. 

– Мне взять трубку? – спросила кассир. 

– Нет, доча, теперь это только меня касается. 

Посетитель снял телефонную трубку: 

– Добрый день. 

– И тебе не хворать, – ответил посетитель. 

– Звание? 

– Что звание? 

– Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного? 

– Майор, – послышалось на том конце провода. 

– Так и порешим, – ответил дед. 

– Как я могу к вам обращаться? – спросил майор. 

– Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, – спокойно ответил дед. 

Майор Серебряков провёл с сотню переговоров с террористами, с уголовниками, но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной рутиной. 

– И так, я бы хотел… 

– Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же чётко сказал: по уставу и по званию. 

– Ну, я не совсем понял, что именно, – растерянно произнес майор. 

– Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса. 

Повисла неловкая пауза. 

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? 

– Разрешаю. 

– Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников? 

– Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай сразу расставим все точки над «i». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт. Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по освобождению заложников и арест террориста, – дед поднял вверх указательный палец и хитро улыбнулся. – Я правильно понимаю? – спросил дед. 

– В принципе, да, – ответил майор. 

– Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. Майор молчал. 

– Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать? 

– Так точно, товарищ полковник, – ответил майор. 

– Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь требования, – дед задумался, – ну, как сам догадался, денег просить я не буду, глупо просить деньги, если захватил банк, – дед засмеялся. – Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там конверт найдете. В конверте все мои требования, – сказал дед и положил трубку... 

– Это что за херня? – майор держал в руках разорванный конверт, – бля, это что, шутка? Майор набрал телефон банка. 

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? 

– Разрешаю. 

– Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка? 

– Майор, не в моём положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там нет. Всё, что там написано – всё на полном серьезе. И главное, всё сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы всё было выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у меня тут малые, сам понимаешь. 

– Я Лёньку поди уже лет тридцать знаю, – миловидная старушка шептала кассиру, – да и с женой его мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В КГБ до самой пенсии служил. 

Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая праздник устраивала. 

Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с шашлыком. 

Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели, все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла. 

А когда вернулись... Ограбили их квартиру. 

У них и грабить-то нечего было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины награды и увели ироды. 

А ведь раньше даже уголовники не трогали фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. 

А у Лёньки знаешь сколько наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден если вручить, я встать не смогу. 

Он в милицию, а там рукой махнули, мол, дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и замяли. 

А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот… 

Зазвонил телефон. 

– Разрешите обратиться, товарищ полковник? 

– Разрешаю, говори, майор. 

– Всё сделал, как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит. 

– Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня никто не тронет, просто дай мне слово. 

– Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия. 

– И я слово даю, выйду без оружия. 

– Удачи тебе, отец, – майор повесил трубку. 

В новостях передали, что отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с места событий. 

– Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси его сюда, мне выходить сам понимаешь, – сказал дед, глядя на мужчину в темной рубашке. 

Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову. Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях. 

– Ну, здравствуйте, мои родные, – прошептал дед, – и слёзы, одна за другой покатились по щекам. – Как же долго я вас искал, – он бережно гладил награды. 

Через пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в орденах и медалях. Он остановился посередине холла. 

– Ничего себе, дядя, сколько у тебя значков, – удивленно сказал малыш. Дед смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого человека. 

– Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью. 

– Лёнь, удачи тебе, – сказала миловидная старушка. 

– Да, удачи вам, – повторили все присутствующие. 

– Деда, смотри, чтобы тебя не убили, – сказал второй малыш. 

Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал: 

– Меня нельзя убить, потому что меня уже убили. Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали её на свой лад. Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, чтобы дожить до моего дня. Ветеран, он же одним днем живет, одной мыслью – Днём Победы. Так вот, когда у меня этот день забрали, вот тогда меня и убили. Меня убили, когда по Крещатику прошло факельное шествие фашиствующей молодежи. Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана? Его награды, ведь каждая награда – это история, которую надо хранить в сердце и оберегать. Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня. 

Дед развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь. Мужчина в тёмной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел его подхватить под локоть. 

– Чё-то сердце шалит, волнуюсь сильно. 

– Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно. 

Мужчина держал деда под локоть: 

– Давай, отец, соберись. Это, наверное, самые важные сто метров в твоей жизни. 

Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери. 

– Стой, отец, я с тобой пойду, – тихо сказал мужчина в тёмной рубашке. 

Дед обернулся. 

— Нет, это не твои сто метров. 

— Мои, отец, ещё как мои, я афганец. 

Дверь, ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке. И как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня «День Победы» в исполнении Льва Лещенко. 

Полковник смотрел гордо вперёд, по его щекам катились слёзы и капали на боевые награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… 

Никогда ещё в жизни у полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров. 

Они шли: два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения... 42, 43, 44, 45… 

Дед всё тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца. 

— Дед, держись, ты воин, ты должен! Дед шептал: 67, 68, 69, 70... 

Шаги становились всё медленнее и медленнее. 

Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой. 

Дед улыбался и шептал… 96, 97, 98… 

Он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал: 

— Сто метров… я смог. 

На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец...

#Наследие