100 дней челендж

Танец

Балет - это не просто набор технических движений, не просто танец под музыку. Балет - это выплеснуть все свои эмоции, вывернуть душу и показать все это со сцены зрителям так, чтобы они поняли, что ты имел в виду. Чтобы они почувствовали это.

Балет - это то, чем Леон живёт и дышит.

В балете есть тренировки и дисциплина. Но еще в балете есть возможность прожить невероятное количество эмоций. Тех, что испытывает персонаж, и вложить в них и свои чувства. И всё это заставляет Леона обожать балет. Жить им.

Балет - это не просто танец, это сценическое искусство. Балет - это жизнь. Это будущее.

А есть в балете ещё кое-что - отсутствие права на ошибку. На сцене нельзя ошибиться или замедлиться. И на сцене Леон идеален. У него не бывает ошибок.

Но одна всё-таки есть. Та, что будет тянуться за ним до конца жизни, та, за которую в действительности нет прощения.

Клив. Для Леона балет - это любовь, для Клива - боль и разочарование. В основном, в людях. Буллить своего одноклассника в начальной школе - отвратительно, довести до ухода из балета - непростительно.

Клив ненавидит балет, и Леона всё эти годы. Леон обожает балет и ненавидит себя из-за Клива.

Балет - это танец-рассказчик, но в их истории - лишь повод для ненависти к одному и тому же человеку.

Удовольствие

Родиться в Запретных землях, провести детство — время, когда ты должен наслаждаться жизнью и получать от неё удовольствие, — в детдоме, где над тобой постоянно издеваются; работать переносчиком смерти только, чтобы с голоду не умереть, и после каждого заказа страшно болеть — всё это ужасно. Ужасно, отвратительно, плохо, невыносимо, противно. Скэриэл мог бы добавить ещё миллион синонимов к этому слову. Каждый день учить то количество информации, которое мозг только может принять, каждый день думать и работать на революцию, убить ребёнка — всё это Скэриэл ненавидит.

И кажется,что в жизни нет ничего, что могло бы по-настоящему доставить удовольствие.

А затем ради плана Лоу он начинает дружить с Готье. Кажется, что он такой же чистокровный, как и все остальные, но... Нет? Он, кажется, действительно видит в Скэриэле обычного подростка и друга. Вообще, с Готье начинается какая-то белая полоса счастья и удовольствий. Скэр знает, что это не навсегда, что это даже ненадолго, но от этого эти моменты ещё ценнее.

Дружбу с Готье в его жизни,наверное, можно считать счастливым билетом. И не только потому, что Готи сам по себе такой замечательный, хотя и это тоже, а потому, что с ним связано слишком много приятных людей.

Габриэлла — Биби: с ней можно забыть о времени, просто наслаждаться, можно просто побыть ребёнком, играя в игрушки, смотря мультики, и давая ей покрасить ногти.

А ещё благодаря Готье появляется вера, что чистокровные не все сплошное зло. Его друзья, конечно, не сразу проникаются и доверяют полукровке. Но, кажется, теперь они все правда друзья. И на выпускном Скэриэл действительно не хочет, чтобы этот момент заканчивался.

Но он заканчивается.

И удовольствие тоже.

Песок

Уильям с улыбкой смотрит на свою семью. Сам он к пляжам и морю относится спокойно, даже, наверное, равнодушно, но смотреть на то, как веселятся его дети и жена, — дорого стоит.

Грэйс строит с Габриэллой замки из песка, Готье решает просто лечь под солнышко и почитать книгу, а Гедеон сразу пошёл плавать; только и успевай взглядом поймать его иногда всплывающую над поверхностью воды макушку. Уильям фыркает себе под нос, понимая, что волосы после этих заплывов у старшего сына высохнут раньше, чем они пойдут домой, и он будет извечно поправлять их, пытаясь вернуть им форму.

Пока он смотрел на Гедеона, к нему подошла Грэйс и легонько тронула его за плечо.

— Габриэлла хочет, чтобы ты сходил с ней до ларька с мороженым, — девочка смотрит на него снизу вверх своими счастливо-ожидающими глазами, и Уильям не может отказать; что ж, если дочь хочет пройтись с ним по пляжу за мороженым, то ладно. Он кивнул, беря Габриэллу за руку. — А ещё я зонтик переставлю, Готье уснул, — она кивнула головой в сторону Готье, который, положив книгу на лицо, спал.

— Хорошо, вам брать? — спрашивает перед тем, как пойти к ларьку, Уильям и, получив в ответ кивок, удаляется за руку с Габриэллой, слушая её счастливый детский рассказ о чём-то.

---

Уильям смотрит на фотографию. Их последний совместный выезд на море. Грэйс очень любила пляжи, песок, моря. Он смотрит на эту фотографию и почти что наяву чувствует запах моря, ощущает песок. Только больше семья так счастлива на пляже не будет.

Соль

— Ты проиграл, Скэр, — холодно произносит Г̶о̶т̶ь̶е̶ Киллиан, стоя в нескольких метрах от камеры.

— Я ли? — Лоу почему-то улыбается. И выглядит вовсе не как тот, чья революция провалилась, не как тот, чья жизнь зависит от расположения Бёрко к нему. Нет, Скэриэл смотрит так сочувствующе, что у принца внутри всё сжимается.

— Ты о чём? — в голове сталь, руки, убранные за спину, он сжимает в кулаки. — Ты в темнице.

— Ну, а ты потерял всех: друзей, семью, — произносит это Скэриэл, растягивая слова.

— Не понимаю, о чём ты, — а каждая мышца на лице так и кричит о напряжении. Он даже забыл, зачем изначально начал диалог.

— Ну, все живы, конечно, да, — осматривая всё пространство вокруг себя, неторопливо произносит Лоу. Ему уже некуда торопиться. — Но у тебя ведь их больше нет. Как ты там сказал, отталкивая их, после того как они рискнули своими жизнями ради твоей? «У Императора нет друзей и семьи», верно?

— Ты намекаешь на что-то?

— Я? Нет, — он пожимает плечами. А затем, ловя раздражённо-заинтересованный взгляд Киллиана, добавляет: — Но знаете что, Ваше Величество? Габриэлла перестала звать тебя братом.

Готье глубоко и слишком быстро для спокойного состояния дышит.

— Да, вот только о твоих планах я узнал от Джерома.

После этой фразы он разворачивается и уходит. Он тоже уколол Скэра. Только вот лучше не стало. Рана, оставленная отказом от семьи и друзей, болит так, будто её повторно прорезали и расковыряли, а на языке он ощущает горечь от сказанных слов. Он знает, что только что посыпал раны Скэра солью. Но свои от этого не затянулись.

И, наверное, ни у кого из них не затянутся. Они не смогут прекратить общение. Они не смогут прекратить сыпать друг другу соль на раны.

Зажим

Скэриэл планирует революцию. Скэриэл хочет вырвать кусок свободы для полукровок и низших. Вырвать права для них. Даже, наверное, выгрызть. Вырвать, даже если придётся отрывать с руками чистокровных, которые вцепились в своё превосходство. Даже если для этого придётся быть не с «руками по локоть в крови», а полностью запачкаться кровью. Он готов. Он сделает всё, чтобы показать, что наличие у них тёмной материи не делает их лучше. Не даёт им права не считать полукровок и низших за людей. Чистокровные зажали всю Октавию. Лоу это искоренит.

Скэриэл живёт в этой стране и ненавидит её. Он ненавидит то, что дети вынуждены работать с 10–12 лет, убийства здесь — обычное дело. И всё это из-за них.

Но когда Лоу начинает общаться с Готье, с его друзьями, он неожиданно делает для себя открытие: чистокровные своей системой зажали всех. Всех и каждого.

Чистокровные вынуждены играть роль идеальных аристократов, подавлять эмоции, лишаться обычных радостей. Ради чего? Ради того чтобы показать, что они выше, лучше, чище. И чем же? Светлыми волосами, да тёмной материей? Смешно.

Полукровки вынуждены всю жизнь прислуживать им. Склонять пред ними головы и покоряться любым желаниям своих хозяев. Слово само по себе звучит противно. Как будто полукровки не люди, а так, собаки какие-то.

Низшие. Им не повезло больше всех. У них нет тёмной материи. Совсем. И чистокровные добились невероятных успехов: они добились того, что к низшим пренебрежительно относятся даже в Запретных Землях.

Их столетиями унижали, заставляли прислуживать, не считали за людей, относились как к вещам.

И Скэриэл покончит с этим. Неважно, сколько придётся пролить крови ради этого. Он заставит уважать их.

Хлеб

Холодно. Холодно и голодно. Особенно зимой. Джером пытается забиться в угол подальше, посильнее запутаться в свою лёгкую кофточку, да свернуться в клубочек поменьше. Быть может, если у него это получится, то он переживёт эту ночь.

Живот предательски урчит и болит. Да ещё и тошнота подступает. Еды нет, наворовать ничего не получается последние пару дней.

Кто-то, громко разговаривая по телефону, заворачивает к бакам с мусором. Батлер пытается сжаться ещё сильнее, стать ещё меньше, лишь бы не заметил, лишь бы не обратил внимания. Но этот человек останавливается и смотрит на Джерома. Этот год выдался особенно холодным; умерших детей и подростков было в разы больше, чем обычно.

Это был взрослый мужчина, широкоплечий. Если он захочет как-либо навредить Джерому, то тот ни за что не сможет противостоять. Особенно после стольких дней без еды. Мужчина каким-то нечитаемым взглядом глядел на парня. Слишком долго. Живот в очередной раз громко заурчал. Мужчина нахмурился и полез под куртку. Джером напрягся. Нужно будет хотя бы попытаться защититься.

Мужчина достал хлеб и протянул его Джерому. Обычный батон хлеба из магазина. Батлер же не двинулся — мало ли.

В такой тишине они пробыли минуту, после чего мужчина просто положил хлеб, развернулся и пошёл. Оставил свой хлеб чужому человеку. Чтобы у него была возможность лишний день выжить.

Что-то слишком странное для Запретных Земель.

Рыба

*Рус аушка, где Эдвард живёт неподалёку от детского дома и с ним часто тусят Скэриэл и Джером. *

*Повествование от лица Джерома

О, да, этот день я помню. Скэриэл меня тогда разбудил посреди ночи и сказал, что Эдвард обещал показать что-то интересное и нам нужно срочно, вот прямо сейчас, в 3 ночи, идти к нему. Я, уже представляя, как сильно нам влетит от воспитательницы, пошёл со Скэриэлом.

Эдвард действительно ждал нас, приготовил завтрак и откуда-то достал одежду нашего размера. А затем повёл нас. Мы тогда в детдоме жили на окраине города, там дальше дачи шли. Скэриэл, помню, о чём-то очень увлечённо Эдварду рассказывал, а тот слушал его, отвечал, расспрашивал. Шли мы минут 20, а затем он остановил нас и сказал:

— Я хочу вас двоих научить рыбачить, а чтобы всю рыбу не распугать, нужно будет почти неподвижно и тихо сидеть.

Надо было видеть лицо Скэриэла. И слышать, как он пытался возмутиться о том, что Эдвард обещал что-то интересное, а не сидеть несколько часов рядом с речкой. До сих пор считаю, что его эти пятиминутные попытки возмутиться и заставить Лоу признаться, что он пошутил, ну или хотя бы передумал, — самая смешная часть того дня. Но Эдвард остался непреклонен.

Каким же несчастным и преданным выглядел Скэриэл, когда мы шли к речке. А когда ему в руки дали удочку! Я думал, он сейчас умрёт с горя!

Просидели мы без улова долго. Не скажу, сколько, но даже я заскучал. Затем нам начали попадаться мелкие рыбёшки. А значит, считай, улова и не было, потому что с таких мелких готовить нечего.

Скэр напряжённо вглядывался в воду, как будто не улова ждал, а что на него сейчас нападёт кто-то, и демонстративно не реагировал на Эдварда. А может, он гипнотизировал рыбу, потому что первая большая клюнула у него.

Как же он был рад в этот момент! Забыл и о том, что был против рыбалки, и о том, что вообще-то улов и поимка рыбы его не интересовала.

Я думаю, что своим радостным воплем всю оставшуюся рыбу в речке распугал, потому что больше мы никого так и не поймали.

И хоть за ночной побег нам нехило так влетело, тот день был одним из лучших.

Раса

Когда-то очень и очень давно, так давно, что никто даже века не назовёт, люди поделились на расы. Самые сильные — вампиры. У них отросли красивые, острые клыки. Оборотни оказались слабее. Или, быть может, вампиры вовремя убили тех, кто знал об их слабых местах. А люди… Людей, пока оборотни не обратятся в животных, во внешности ничего не отличало. Люди остались так — лёгкой рабочей силой, возможностью развлечься и едой.

---

Джером резко отшатнулся от полетевшего в дверь стула. Надо было, наверное, всё же постучать.

— Скэр…

— Ох, Джером, привет, — глаза у него были бешеные, а улыбка — и того хуже. — Ты знаешь, кто на протяжении веков использовал нас как домашних питомцев? Кто запрягал нас в упряжки, а если оборотень был достаточно большим в звериной форме, заставлял возить их на спине? Кто надевал на нас намордники? — все эти вопросы он сыпал, уже не глядя на Батлера, а расхаживая по комнате, повернувшись к зашедшему спиной. — Ну же, ответь, — с этими словами он на пятках повернулся к нему.

Джером испуганно глядел на Скэриэла. Тот поднял брови, ожидая ответа.

— Вампиры, — он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но был слишком ошеломлён.

— Верно. Это был правильный ответ, — у Лоу во рту красовались два красивых клыка.

— Ты… — ни одного слова после выдавить он не смог.

Клыки — отличительная черта вампиров. Тех, чьи слабости Скэриэл Лоу почти нашёл. Тех, против кого он хотел свершить революцию. Тех, кого обе расы ненавидят. Тех, против кого заговор почти был готов.

— Вампир, — вымученно закончил он за Джерома.

Бедняк

Низшему в Октавии практически нереально добиться не то что богатства, а хотя бы закрытия базовых потребностей: жилья, еды, чистой воды и нормальной одежды. Ни один низший не сможет вылезти с Запретных Земель, только если не решит подписать себе смертный приговор Висом. Низших не считают за людей. Да о чём речь! Им даже в Запретных Землях-то не особо работу доверяют.

Каждый из них, кроме единиц, что подсели на Вис или с помощью чуда не устроились на работу, где не особо-то и много платят, — бедняк. Да не просто бедняк, а тот, кто каждый день может умереть от голода. Они — те, кого в любой момент чистокровные могут стерилизовать, ради потехи своего эго.

Потому что низшие — даже не неудавшийся сорт людей, который должен прислуживать, а ни на что не годная биомасса.

Хотя полукровкам в Запретных Землях тоже несладко. Да, может и повести, и ты, возможно, сможешь устроиться на работу, но каков шанс? Минимален. Да и попасть в банду — тоже не гарантия денег.

Работы нет.

И низшие, и полукровки хотели бы работать. Работать, учиться. Да только вот их лишили этого права. А вместе с ним они лишены и возможности жить. Вынужденная экономия на всём, воровство, убийства из-за голода и нехватки денег. Чтобы прокормить семью, приходится устраиваться работать проституткой — малоприятная работа. Только другого выхода нет.

Они все тут бедняки. Даже если кому-то повезло и у него есть деньги, он беден и несчастен.

Богач

Легко быть богачом, когда ты родился со светлыми волосами. Судьба тебе уже всё предоставила. Ты — чистокровный. У твоей семьи есть деньги, связи, дом, прислуга, возможность выехать за границу в любой момент и дать тебе лучшее образование. А тебе за это нужно всего лишь следовать некоторым правилам. Несложно, ведь верно?

Эй, ну что ты делаешь? Ты должен на публике играть по правилам этикета, никаких твоих чувств. Ну-ну, не переживай, дома раскидаешь мебель, побьёшь посуду — и отпустит.

Нет, нет и нет. Так делать нельзя — так делают только полукровки, но ты-то выше них, ты так делать не будешь.

Что ты? Хочешь поехать в Запретные Земли? Расслабиться там хочешь? Ну, маску главное не забудь.

Ну что ты, что ты. Не рассказывай ничего о происходящем в семье. Ты же не хочешь нас опозорить? Нет? Ну вот и правильно, помалкивай тогда.

Выражать любовь? Ты о чём? Твои родители ведь уже перевели тебе денег, чего ещё нужно?

Ты богач. Наслаждайся.