10 поцелуев

— Дилюк, — строго сказал Кэйа, — это бред. 

В своей пижаме, привезённой отцом из Фонтейна ещё в том году и уже слишком детской для юноши, он выглядел особенно нелепо с таким серьёзным выражением лица. 

— Вовсе не бред! Это очень старая практика, в Мондштадте все о ней знают. 

Дилюк авторитетно задрал подбородок. Мог себе позволить: магистр Варка уже согласился сделать его полноправным рыцарем, несмотря на возраст.

— Распространенность суеверия не означает, что это правда.

Дилюк уставился на Кэйю с изумлением. Раньше за ним не водилось такого скептицизма. Куда вдруг делась вся тяга к авантюрным поступкам? Даже повидавший многое старик Таннер считал его откровенно шебутным малым! Следом вспомнилось, сколько раз Аделинда припоминала им обоим тот «позаимствованный» планер, хотя тогда Дилюк пошёл с Кэйей исключительно чтобы отговорить от опасной затеи, не дать убиться, и только во время спора по дороге что-то пошло не так... Вот и сейчас он надеялся на поддержку, а получил это нравоучение, хотя сомневаться в затее всегда было прерогативой Дилюка!

— Или ты просто боишься древней магии?

— Я?! — вспыхнул Кэйа. — Вот ещё! Но каким образом, скажи на милость, поцелуи в Вольфендоме могут подарить человеку удачу? 

— Это тайна!

— Бредовая тайна. 

— Мне нужна удача на рыцарском экзамене.

— Ты сдашь его и без поцелуев под луной! С кем ты вообще собрался туда идти? Никакая девчонка не согласится тащиться ночью в такую даль. 

— Девчонка? — удивился Дилюк. — В книге не написано, что надо целоваться с девчонкой. Я хотел позвать тебя. 

— Меня? — нездешние глаза Кэйи стали огромными. — Э-э-э... А что, прости, ещё в той книге написано?

— Что два смелых сердца, совершивших десять поцелуев под полной луной, обретут небывалую удачу на десять дней во всех делах. Если пойдем сегодня, то мне как раз хватит на все экзамены: и на теорию, и на фехтование, и даже на лётную лицензию!

Кэйа зажмурился.

— Ты не в порядке, — сказал он. 

Дилюк вскинулся: 

— Не хочешь идти — так и скажи. Я пойду один!

— Как ты пойдешь туда один? С кем будешь целоваться? 

— С волками! 

Дилюк метнулся к шкафу и начал быстро, яростно собираться. Времени у него было не так много. Натянув сапоги, он прицепил на пояс Глаз Бога, надел поверх рубашки простую куртку и, высоко завязав волосы, закинул на плечо походный мешок. 

— Буду утром. 

Кэйа нагнал у дальних виноградников. Он бесшумной тенью выпрыгнул из темноты, и Дилюк невольно вздрогнул. 

— Пойду с тобой, придурок, — буркнул Кэйа. 

Теперь на нём тоже была самая простая одежда, в которой они часто убегали из дома по ночам — правда, всё заметнее становилось, что она уже мала. Рубашка ещё сидела прилично, но вот штаны уже на ладонь не доходили до щиколоток. 

«Нужно найти ему что-то новое, по размеру», — подумал Дилюк. 

В который раз он поразился, что в темноте зрачки Кэйи не расширились от недостатка света, а наоборот сузились и стали окончательно похожи на четырехконечные звёзды. 

— Давай наперегонки?

— Давай.

Вольфендом встретил их тишиной и неприятным, проникающим под одежду холодом. В свете полной луны огромные иссохшие деревья вокруг древней арены заставляли сердце трепетать. Обычно на поиски ночных приключений Дилюк с Кэйей убегали в другие, более приветливые места, здесь же всё было пропитано многовековой жутью. 

— Ух! — сказал Кэйа с восторгом. — Аж мурашки. А где именно нужно целоваться?

— В книге об этом ничего не написано.

— Наверное, в месте пострашнее? 

— Наверное. 

— Есть идея!

Кэйа схватил за руку и потянул за собой. Пока ноги бежали, чувствовался один только задор, но стоило остановиться возле края арены и увидеть её в мертвенном серебристом свете, как стало не до веселья. Дилюк сглотнул. Он не был трусом, но это величественное сооружение, пристанище самого Андриуса, вселяло ему сразу и трепет, и беспокойство.

— Ну? — спрыгнув вниз, крикнул Кэйа. — Чего застыл? Испугался? 

— Вот ещё!

Дилюк нагнал Кэйю уже на середине арены и схватил за локоть:

— Давай здесь.

— Здесь? Давай лучше у тех ворот. Выглядят действительно жутко. Достойное место для поцелуя! 

Дилюк глянул туда и снова ощутил беспокойство. Теперь оно скорее напоминало дурное предчувствие. Несносный братец же с показным равнодушием двинулся к каменным воротам.

— Кэйа!

— Что? Уж не думаешь же ты, что старый дряхлый бог выйдет и накажет нас? 

Именно так Дилюк и думал, исключая эпитеты «старый» и «дряхлый». С детства он был приучен уважать свирепого северного волка, чей вой порой разносился далеко вокруг. Вновь догнав Кэйю, Дилюк развернул его к себе и сказал уже со всей строгостью:

— Стой! Мы пришли за удачей, а не за тем, чтобы нарушать его покой.

Закатив глаза, Кэйа вздохнул, но Дилюк не повелся.

— Ладно, — Кэйа перестал паясничать, — как мы должны поцеловаться?

— В книге об этом… 

— Ничего не написано? Так себе книга. 

— Вовсе нет! 

— В щёку? — Кэйа повернул лицо, подставляя правую. — Ну?

В свете луны он казался совсем смуглым и когда прикрыл глаза, Дилюка заворожили тени от его длинных ресниц. 

— Целуй уже.

— Почему я первый?

Дилюк сглотнул и тут же взвыл — так больно Кэйа стукнул по плечу.

— Тебе же нужна удача!

Сдавшись, Дилюк приблизился и быстро поцеловал его в щеку. Она была теплой и навевала мысли об уютной постели. Кэйа подставил левую, и к ней Дилюк почему-то прижимался губами гораздо дольше, словно по глоточку тянул обжигающее пламенное масло. 

— Как мы узнаем, что сработало? — спросил Кэйа. — Или в книге об этом тоже ничего не написано?

— Помолчи, а?

— Не очень-то романтично. 

— Это и не должно быть романтично! 

— Разве? Мы всё-таки целуемся. 

— Это же просто в щёку!

— Звучит так, будто в итоге не видать тебе удачи. 

— Кэйа! 

Но подлец уже подставил губы и вытянул их трубочкой, словно на дурацкой картинке. Дилюк чмокнул по ним из вредности — и вздрогнул вместе с Кэйей, когда тот испуганно отпрянул. 

— Что? 

— Ничего, — буркнул Кэйа и снова подставил губы, но уже без шутовства. 

Дилюк поцеловал его четвертый раз, стараясь не думать, насколько глупо всё выглядит со стороны. Правильно ли было вообще делать что-то такое лишь ради привлечения удачи? Слегка обветренные губы ещё пахли зубным порошком, и Кэйа так крепко их сжал, что при следующем поцелуе они превратились в едва различимую линию. 

— Да что не так? — Дилюк нахмурился. — Если противно, я не заставляю.

— Так всё-таки поцелуи должны нравиться? — Кэйа, напротив, воодушевился. — Тогда такие не пойдут. Нужно тогда по-взрослому целоваться. 

Дилюк тяжело вздохнул. Потом сознался:

— Я не умею. 

— Показать?

— А ты-то когда научился?

— На фестивале вина, — Кэйа хмыкнул. 

— Мы же везде ходили вместе! 

— Не везде. У меня было… э-э-э… тайное свидание. С одной девчонкой. 

— Ты провёл время с девушкой и молчал?!

— Дилюк, — он вдруг помрачнел, — целоваться по-взрослому будем или нет?

— Ну… давай.

Признаться, Дилюк был ошеломлён и раздавлен тем фактом, что Кэйа незаметно от него провернул такое дельце на фестивале вина. Целовался на тайном свидании с девчонкой! Может, он ещё и за грудь её потрогал? Или даже... Кровь прилила к щекам и туда, куда ей точно приливать не следовало. Встав вплотную, Кэйа приблизил свои губы к губам Дилюка, осторожно коснулся их и следом легонько лизнул. 

Дилюк зажмурился, ожидая продолжения, но его не последовало. 

— Это что, всё? 

— Тебе пока хватит, — фыркнул Кэйа, плохо скрывая смущение. — А то вон как перекосило. И вообще, это ты должен целовать! Так что сначала повтори.

Дилюк повторил. Это был уже шестой раз или седьмой? Мысли путались. Он отодвинулся, чтобы спросить, — и тут же прижался к губам Кэйи снова, словно к ним его тянуло магнитом. В голове стало легко, а в некоторых местах до неприличия тесно. 

«Нет! Нельзя!»

Едва Дилюк подумал, что Кэйа этого не поймёт, его прошибло жаром. Он дёрнулся прочь, но обнаружил себя в объятиях — непривычно крепких, словно держал не такой же юноша, а настоящий рыцарь, ловкий и сильный. Страхи, удивление — всё сгинуло в тёмно-синих глазах, в ночном небе с манящими звёздами… Снова зажмурившись, Дилюк рванул Кэйю на себя, они стукнулись зубами, рассмеялись сквозь боль и, наконец, встретились в поцелуе уже по-взрослому. 

…Сколько это длилось?

У Дилюка кончался воздух, подкашивались ноги, он цеплялся за Кэйю и чувствовал его хватку на своих плечах. Это было слаще, чем в любых фантазиях, было лучше всего на свете — лучше грядущего посвящения, даже лучше владения Глазом Бога. Кое-как прервавшись, чтобы отдышаться, Дилюк плывущим взглядом увидел, как медленно расходятся каменные ворота, выпуская душу древнего волка, сотканную из метелей и ветров. 

«Вот это меня забрало», — подумал Дилюк, прежде чем волосы встали дыбом от леденящего воя.

Никогда в жизни он не бегал так быстро, но и сейчас пятки Кэйи сверкали далеко впереди. Дилюк мог поклясться, что различил в рычании Андриуса слова проклятия в адрес сочинителя истории о десяти поцелуях. Кэйа остановился только у виноградников и, тяжело дыша, присел на корточки.

— Твою мать...

— Не ругайся, — прохрипел Дилюк.

— Этот сраный волк... настоящий... я чуть не обделался...

Не в силах отчитывать за сквернословие, Дилюк просто пихнул Кэйю локтем, и тот упал под лозы, раскинув руки. 

— Ты считал? — вдруг спросил он.

— Что?

— Сколько раз мы поцеловались? Десять-то набралось? 

От воспоминаний Дилюку снова стало жарко. 

— Не знаю, — ответил он.

— Эх! 

И вновь незнакомое до этой ночи притяжение толкнуло Дилюка лечь рядом. Борясь со смущением, он всё же обнял Кэйю, прижался к нему как на арене, но вместо желанного единения почувствовал отрезвляющий холодок. 

— Не нужно так?..

Сердце забилось как бешеное, а руки вспотели при мысли, что Кэйа скажет «нет». Свет луны падал на его лицо сквозь резные листья. Пахло виноградом и землёй. Дилюк словно видел Кэйю первый раз — и не мог насмотреться, не мог понять, как так вышло, что раньше не замечал этой завораживающей красоты. Зачем он тайком грезил о молодых рыцарях и даже потом встречался с ними во снах, если всё это время любовь ждала здесь, под боком, наяву?..

— Тебе, — произнёс Дилюк слабеющим голосом, — больше понравилось с той девчонкой, да?  

Кэйа сжался. 

— Я… — прошептал он. — Я ради смеха так сказал. Не было никакого тайного свидания. Думал, ты поймешь, что это бред, и мы вместе посмеёмся. 

Дилюк открыл рот, но так и не придумал достойный ответ. Кэйа вдруг шмыгнул носом: 

— Отец теперь с позором выгонит меня из дома, да? А тебя женит на достойной, как в «Безутешных сердцах»?

Несколько долгих секунд Дилюк пытался постичь логику услышанного, после чего в сердцах воскликнул:

— Кэйа! Бертрам и Адалхард жили во времена господства аристократов, при чём тут наши дни? И вообще, это книга для взрослых, нам пока нельзя такое читать!  

—  Поэтому ты знаешь сюжет? 

— Кхм… я… открыл её случайно, да. Пробежал… э-э-э… несколько глав, — опомнившись, Дилюк вернулся к своему возмущению: — Отец никогда не выгонит тебя из дома, эй! И тем более не заставит никого из нас заключать брак против воли. Архонты, да в Мондштадте такое уже давно считается преступл…

Не дав договорить, Кэйа прижался губами к губам Дилюка и после поцелуя весело шепнул:

— Мне больше всего понравилась глава, где они встретили рассвет на Утёсе Звездолова. Устроим там тайное свидание, когда станешь рыцарем?