1 part

pov: Дуан

— Цинь, ты опять уходишь, даже не позавтракав, — сказал Дуан, облокотившись о дверной косяк спальни.

Цинь стоял у зеркала, завязывая галстук. Чёрная рубашка, идеально сидящие брюки, холодное лицо — он выглядел как модель с обложки, если бы не тень под глазами.

— Не голоден, — ответил он, не оборачиваясь. — И перестань притворяться домохозяйкой, Дуан. У тебя есть своя студия.

— А у тебя есть я. — Дуан подошёл и обхватил его за талию, уткнувшись носом в затылок. — Ты вчера вернулся в три ночи. Опять спорил с этим… как его… Панли?

Цинь дёрнул плечом, освобождаясь. Дуан почувствовал, как его спина окаменела.

— Не произноси это имя, — тихо, но с ледяным спокойствием сказал он.

— Почему? Он же твой бывший друг. — Дуан нарочно провоцировал — ему надоела вечная закрытость Циня. — Глайджай говорил, что они с Панли встречаются. Мой брат и твой враг — забавно, правда?

Цинь резко развернулся. Его глаза потемнели от гнева.

— Твой брат — наивный щенок, который не знает, с кем связался. Этот Панли — мразь. Он украл у меня… всё. Если ты встанешь на его сторону, Дуан, нам придётся расстаться.

Дуан усмехнулся, хотя внутри кольнуло.

— Угрожаешь? Люблю, когда ты злой. — Он потянулся к губам Циня, но тот отвернулся. — Ладно-ладно. Но сегодня ужин с Глайджаем и его парнем. Ты пойдёшь.

— Нет.

— Тогда я пойду один. И расскажу Панли всё, что ты о нём думаешь. — Дуан взял ключи. — Вы оба взрослые мальчики. Разберитесь уже. Или я сделаю это за вас.

Цинь промолчал, но когда Дуан уже выходил, бросил вслед:

— В восемь. Но если он хоть слово скажет про конкурс… я убью его при тебе.

— Договорились, — Дуан подмигнул и вышел, чувствуя, как в груди разрастается тревога.

pov: Глайджай

Утро началось с того, что Глайджай проснулся от того, как Панли целовал его плечо. Тихо, почти невесомо, но с намёком. Солнце только вставало, и сквозь жалюзи пробивались полоски золотого света.

— Который час? — прохрипел Глайджай, не открывая глаз.

— Ранний, — шепнул Панли ему в шею. — Дуан сказал заедет через час. У нас есть время.

— На что? — Глайджай всё же приоткрыл один глаз и тут же его закрыл, потому что Панли уже нависал над ним, опираясь на локти.

— На то, чтобы начать день правильно.

Панли не ждал ответа. Он скользнул рукой под футболку Глайджая, провёл пальцами по животу, по рёбрам, задержался на соске и слегка сжал. Глайджай выгнулся, издавая невнятный звук.

— Ты всегда такой нетерпеливый, — прошептал Глайджай, но сам уже тянулся к нему.

— Только с тобой.

Панли стянул с него футболку, затем свои домашние штаны. Глай помог расстегнуть ширинку партнера, через минуту они уже были обнажены и переплетены ногами. Панли накрыл его тело своим, вжал в матрас, поцеловал — глубоко, влажно, с лёгким прикусом нижней губы.

— В душ, — выдохнул Глайджай между поцелуями. — Я хочу в душ.

— Хорошая мысль.

Панли подхватил его на руки — то обхватил ногами за талию — и понёс в ванную. По пути они чуть не споткнулись о брошенные на пол джинсы. Рассмеялись и прижались лбами друг к другу.

В душе Панли включил воду и отрегулировал температуру. Пар наполнил кабинку. Глай же прислонился спиной к прохладной плитке и смотрел, как вода стекает по груди Панли, по его твёрдым мышцам, по татуировке на левом предплечье — маленькому музыкальному ключу.

— Не смотри так, — сказал Панли, намыливая руки гелем. — Или я кончу прямо сейчас.

— Тогда не тяни.

Панли скользнул мокрыми ладонями по груди Глайджая, затем ниже, обхватил его член и начал двигать рукой в медленном, мучительном ритме. Тот закусил губу, уронил голову назад, ударившись затылком о плитку, но боли не почувствовал — только наслаждение.

— Повернись, — скомандовал Панли.

Глайджай послушно развернулся, упёрся ладонями в стену. Тот прижался к его спине, провёл языком по позвонкам, спустился к пояснице, сжал ягодицы. Одной рукой он продолжал ласкать член любимого, а другой потянулся к полке за смазкой — они держали её прямо в душе, потому что знали: утренний секс почти всегда заканчивается здесь же.

— Шире, — шепнул Панли, раздвигая его ягодицы. Глайджай послушался, вжался грудью в холодный кафель. Пан нанёс смазку на пальцы, аккуратно ввёл один, затем два. Глай выдохнул, подаваясь назад.

— Давай уже… быстрее, — простонал он.

— Не торопись. — Панли разминал его долго, терпеливо, добавляя третий палец только тогда, когда Глайджай начал сам двигаться в такт. Вода лилась им на спины, смывала мыльную пену и смешалась со смазкой.

Наконец Панли убрал пальцы, натянул презерватив (Глай всегда требовал, даже если оба были чисты, — это была их граница), приставил головку к входу.

— Смотри, — попросил Панли.

Глайджай через плечо посмотрел на него — мокрого, возбуждённого, с тёмными от желания глазами. Кивнул.

Панли вошёл одним плавным толчком, и Глайджай вскрикнул — не от боли, а от полноты ощущения. Вода создавала влажный шум, но они слышали только собственное дыхание и ритмичные шлепки тел. Пан двигался размеренно, иногда ускоряясь, иногда почти останавливаясь, чтобы продлить удовольствие.

— Глубже, — выдохнул Глайджай. — Пожалуйста…

Тот взял его за бёдра, вошёл до конца, замер на секунду, а потом начал входить резко, жёстко, так, что вода разлеталась брызгами. Глайджай кончил первым — с тихим стоном, размазывая сперму по плитке. Сокращения его мышц увлекли за собой и Панли: тот с глухим рыком кончил следом, уткнувшись лицом в плечо Глайджая.

Они стояли так несколько минут, тяжело дыша, пока вода не начала остывать. Панли выключил душ, достал полотенце, бережно вытер Глайджая, а затем себя.

— Ты ненормальный, — сказал Глайджай, обматываясь полотенцем. — Успеем два раза, сказал он. Один только что был.

— Успеем, — улыбнулся Панли, подхватывая его на руки и неся обратно в спальню. — Я же обещал.

И в спальне они не правда продолжили. Пан уложил того на кровать, развёл ему ноги, вошёл снова — теперь медленно, почти нежно, целуя его колени и внутреннюю поверхность бёдер. Второй раз длился дольше, с паузами на шёпот и смех, с поцелуями в солёную от воды кожу.

Когда они закончили, Глай лениво потянулся к телефону на тумбочке.

— Дуан написал. Будет через сорок минут.

— Успеем в душ ещё раз, — серьёзно сказал Панли. — Теперь уже просто помыться.

— С тобой «просто» не бывает.

Пан засмеялся — тихо, с хрипотцой, и от этого смеха у Глайджая вновь подкосились колени, хотя он и сидел на кровати.

После душа они пили кофе на кухне, и Глай наконец спросил:

— Панли, а что у тебя с Цинем? Дуан сказал, что вы враги. Но ты никогда не объяснял.

Лицо Панли мгновенно помрачнело. Он отодвинул чашку.

— Не сейчас, Глай.

— А когда? Я вижу, как ты сжимаешь челюсть при одном упоминании его имени. Вы ведь работаете в одной студии. Это нездорово.

Панли посмотрел в потолок.

— Цинь… был моим партнёром. Мы написали саундтрек, который должен был стать нашим прорывом. А потом он вырезал моё имя из титров, подделал контракт и продал музыку крупному лейблу. Я лишился всего — денег, репутации и года жизни.

— Но почему он так поступил?

Пан усмехнулся, но в глазах была боль.

— Потому что мы были любовниками. И я решил, что хочу быть с тобой. А он не простил.

Глай замер. Они с Панли были вместе всего полгода, и Панли никогда не упоминал бывших. Теперь стало понятно: ревность, предательство, разрушенная карьера — целый клубок.

— Ты должен был сказать мне раньше, — прошептал тот.

— А что бы изменилось? Твой брат встречается с этим мудаком. Если бы ты узнал, то либо разорвал бы с Дуаном взаимоотношения, либо начал сомневаться во мне. Я не хотел ставить тебя перед выбором.

Глайджай взял его за руку.

— Мы вечером идём в ресторан все вместе. Ты и Цинь. Как ты собираешься смотреть ему в глаза?

— Не знаю. — Он сделал паузу. — Но я обещаю, что не начну драку при твоём брате. Только если Цинь это сделает первым.

pov: Цинь

Цинь ненавидел рестораны с открытой кухней. Слишком много людей, слишком много глаз. Но Дуан выбрал это место, а Цинь обещал ему никогда не отказываться от его желаний. Глупая клятва.

Когда они вошли, Панли уже сидел за столиком. Рядом с ним — Глайджай. Младший брат Дуана оказался точной копией своего старшего по наглости: такие же живые глаза, лёгкая улыбка, только волосы темнее. Глай помахал им рукой. Дуан кивнул ему, а Цинь не двинулся с места.

— Цинь, — Панли поднялся. В его голосе не было приветствия. — Давно не виделись.

— Недостаточно давно, — ответил Цинь.

Дуан пихнул его локтем и прошипел:

— Будь вежлив. Ради меня.

Цинь сел напротив Панли. Они смотрели друг на друга, как два хищника перед схваткой. Глай и Дуан в свою очередь начали говорить о своей студии, о ремонте, о погоде — о чём угодно, лишь бы заполнить тишину.

— Как твоя новая песня, Цинь? — невинно спросил Глайджай. — Дуан сказал, ты записываешь альбом.

— Всё отлично. Без помощи Панли, разумеется.

— Без воровства моих наработок ты бы ничего не записал, — процедил Панли.

Цинь почувствовал, как кровь прилила к вискам.

— Твоих наработок? Ты скопировал их с моего демо, которое я показал тебе в доверии, сука.

— Хватит! — Дуан стукнул кулаком по столу. — Мы пришли ужинать, а не выяснять, кто кому насрал в душу. Вы оба мудаки. Панли, ты не святой. Цинь, ты не жертва. Заткнитесь или я выведу Глайджая и мы уйдём.

Глайджай сидел бледный, сжав салфетку. Цинь заметил, как тот под столом положил руку на колено Панли. Панли выдохнул и откинулся на спинку.

— Ладно, — сказал Панли. — Дуан прав. Это не место.

Цинь не ответил. Вместо этого он взял меню и сделал вид, что читает. Но краем глаза видел, как Дуан смотрит на него — с болью и разочарованием. Дуан надеялся, что они помирятся. Это было дурацкой надеждой.

В конце ужина, когда Дуан ушёл оплачивать счёт, а Глай вышел в туалет, Пан наклонился к Циню через стол и тихо сказал:

— Ты всё ещё спишь с ним, Цинь? С Дуаном? Или трахаешь и представляешь, что это я?

— Пошёл ты.

— Он не знает, что мы были вместе? Что ты хотел убить меня из-за ревности? — Панли улыбнулся. — Как думаешь, как он отреагирует, когда узнает?

Цинь схватил его за воротник, притянул к себе.

— Если ты хоть слово скажешь Дуану, я уничтожу тебя. Не только в карьере. Я сломаю тебе пальцы. Один за другим.

— Не надо угроз, — раздался голос Глайджая. Он стоял в проходе, смотря на них широко раскрытыми глазами. — Я всё слышал. Отпусти его, Цинь.

Цинь отпустил. Панли поправил воротник, но на его лице не было страха. Только холодная решимость.

— Идём, — сказал Глайджай и взял Панли за руку, потащив к выходу.

Вернулся Дуан.

— Что случилось? Почему они ушли?

— Ничего, — солгал Цинь. — Просто устали.

Но тот не дурак. Он посмотрел на руки Циня — тот всё ещё сжимал их в кулаки до белых костяшек.

— Ты что-то сделал, Цинь.

— Я защищал себя.

— От кого? — Дуан подошёл ближе, поцеловал его в уголок губ. — От мальчика, который весит на десять килограм меньше? Перестань. Расскажи мне правду.

Цинь закрыл глаза. Правда разорвёт его сердце. Но если он не скажет сейчас, это сделает Панли.

— Дуан… мы с Панли когда-то были парой. Он бросил меня ради твоего брата. И я… я не простил.

Дуан отшатнулся, как от удара.

— Что?

— Я люблю тебя. Только тебя. Но ненависть к нему — это часть меня, и я не могу её отключить.

Тишина тянулась целую вечность. Но потом Дуан ответил:

— Мы поговорим дома. Сейчас я хочу побыть один.

И ушёл, оставив Циня одного в пустом ресторане.