1 часть, юность

Район Кита-ку префектуры Хиото официально отмечен на картах, как спокойный, туристический сектор, но только местные знают, что в сумерках он превращается в лабиринт из тёмных, узких переулков, которые лучше обходить стороной. Герои здесь не дежурят, в это время в принципе как такового дежурного обхода не существует, тем более в сложных горных местностях, что стало раем для мелких группировок.

Виззи сидела на корточках за грудой строительного мусора, всë ещё одетая в школьную форму, прижимаясь спиной к холодной стене. Глаза безбожно слипались, каждый раз, когда она моргала, темнота становилась всё более желанной, тягучей, как собственная слизь. Но она заставляла себя дышать глубже, впивалась ногтями в ладони, чтобы не провалиться в забытье. «Ещё немного. Ещё чуть-чуть». Слева переругивались. Справа кто-то точил нож с мерзким, скрежещущим звуком, от которого бежали мурашки по коже. А впереди, у самого выхода из переулка, стоял Гико и лениво жевал шоколадный батончик. Ему было семнадцать, в банде он считался одним из старших, не из-за возраста, а благодаря деяниям. Тощий, высокий парень, чья причуда позволяла ускорять собственные рефлексы в разы. Виззи видела, как он работает, и невольно сравнивала это с вырезанными кадрами из видео, противник ещё заносил руку, а Гико уже стоял у него за спиной. Именно он два года назад привёл её сюда.

Она хорошо это помнит. Широкая улыбка Гико, когда тот "просто подошёл" к ней на детской площадке, оказалась дорогой во взрослый мир. Мир, где никто больше не смел дразнить её за липкие руки, она ведь подружка старшеклассников, с ней опасно иметь дело. Мир, в котором её ценили. Мир, в котором она впервые увидела столько крови. Тогда, в двенадцать, он расспрашивал о её способности непринуждённо, реально заинтересованный, что подкупило девочку. «Ты прям аптечка на ногах», - сказал он тогда с прищуром, узнав, что её слизь способна затягивать даже глубокие рваные раны.

Она не поняла, куда вступает. Просто обрадовалась, что вдруг стала кому-то нужной. Что причуда, из-за которой в начальной школе дразнили мокрой улиткой, вдруг превратилась в плюс. Да и сначала всё шло хорошо. Её привели в заброшенную прачечную, где и была общая точка сбора, база, как назвал юноша, там и познакомили со всеми. Пару недель её не втягивали в свои дела, это сейчас она понимала, что к ней просто присматривались, пытались понять, можно ли ей доверять, а тогда она думала, что так будет всегда. Что её привели сюда, потому что она особенная. Но в один из дней Гико похлопал по плечу, приказывая встать, долго говорил, что им не помешала бы помощь, что они же друзья и должны приходить друг к другу в трудные минуты. Сказал, что она просто посмотрит.

Виззи и посмотрела. На первую драку. На то, как парня постарше пырнули ножом, а асфальт залился чужой кровью. Тогда она впервые выдавила из пальцев липкую слизь, бледнея и трясясь от страха. Тогда её похвалили. Впервые в жизни похвалили не за оценки или тихое поведение, а за неё саму. За то, что она полезна.

Сейчас, в свои четырнадцать, Виззи понимала это слово слишком хорошо. Она так и не дралась полноценно, была, хоть и достаточно крупной для своих лет, но всё равно самой младшей, да и её вечно заканчивающиеся силы пытались уберечь, им нужен был медик. Каждый раз, когда она лечила кого-то из своих, слизь вытягивала из неё тепло, пульс и желание жить. После особенно тяжёлых стычек она спала по шестнадцать часов, бесстыдно пропуская школу, а просыпалась с таким чувством, будто кто-то выскреб её изнутри ложкой. Иногда, правда, сама приходила с ранениями, долго плакала по ночам, неоднократно пытаясь излечиться, но слизь не давала никакого эффекта.

Мама делала вид, что не замечает, а может и правда забыла о своём ребёнке, полностью погрузившись в работу. Пару лет назад отец бросил их, сказал, что нашёл другую женщину. Перед уходом он говорил дочери, что это ничего не меняет, он всё равно любит её и будет навещать, что каждые выходные они будут видеться, он обязательно познакомит с его новой семьëй. Виззи верила, плакала, но верила. Разве может её любимый, такой хороший папочка врать ей? Оказалось, что мог. Больше взрослым она не доверяла.

Возможно, будь её родители более внимательны, всего этого бы и не случилось. Остановили бы ещё в первые недели знакомства с бандой, заперли бы дома за поздние приходы и плохую успеваемость, тогда бы жизнь была бы легче. Сейчас же её никто так просто не отпустит.

— Слушайте сюда, цыпы, — Гико прожевал и обвёл их всех усталым взглядом, остановившись на Виззи дольше положенного. — Уебки снова набрали кучку малолеток без тормозов, будьте осторожнее, а то мало ли. Помните, мы настроены на разговор.

Виззи кивнула, хотя знала, что их беседа лишь эвфемизм, который треснет по лицу быстрее, чем лидер враждующий группировки сможет хоть как-то оправдаться. Пара фраз, демонстративная поза, а потом первый удар полетит через какие-то жалкие две минуты с начала их встречи. Она проходила это миллион раз. У них конфликт с каждыми вторыми, но с ржавым когтем простое недопонимание переросло в настоящую войну. Та банда появилась не так уж и давно, если сравнивать с остальными в этой черте города, но довольно стремительно набрала обороты. Название говорило само за себя, многие из той группировки имели причуды, связанные с мутациями в животных, они с этого и начинали - собирали вокруг себя грёбаных фурри. Девочка знала, что часть из них занималась наркотой, основной конфликт появился как раз таки из-за этого - какие-то придурки под их крыльями, начали заходить для торговли на чужие территории. Виззи не любила их стычки, потому что каждый раз ей приходилось несладко. Мало того, что нужно излечить кучу чужих ранений, коих всегда немерное количество из-за когтей, зубов и шипов, так атаковали и её саму. Обычно она стояла в стороне, являясь наблюдателем, в редких случаях пробиралась в толпу к раненным. Но именно с ржавыми она уже четвёртый раз подряд оказывается в центре передряги, до сих пор царапины не зажили.

Совсем рядом, с правого входа в переулок, наступили на железную банку, отчего Виззи вздрогнула, а остальные подобрались, моментально напрягаясь. Со своего места девочка не могла разглядеть точное количество участников в переговорах со стороны той группы, да и кто вообще пришёл. Она видела некоторые хвосты, которые смутно узнавала с прошлых драк, видела огромного парня с причудой выдвигающимися иголками, который шёл спереди, ой как они из-за него мучались, он просто таранил всех. Поэтому поспешила встать с корточек, медленно отходя вдоль стены подальше, не хотелось бы оказаться одной из первой, на кого набросятся. Пушистый хвост сразу прижался к ногам, выдавая всё её волнение, страх. Пока представители обеих группировок выступили вперёд, пожимая друг другу руки и тихо переговариваясь, Виззи видела, как чужой хвост раздражённо бился, те тоже не разговаривать собрались. Все напряжённо наблюдали друг за другом, слышалось рычание, Ияси уверена, что уловила со стороны своих звук затвора пистолета, что стало ещё одной причиной отойти как можно дальше.

Виззи так и не поняла, кто ударил первым. Просто в какой-то момент воздух между группами схлопнулся и тишину разорвал глухой удар костяшек по скуле. А следом ещё один, и ещё, и вот уже человеческие тени, смешавшись со звериными силуэтами, начали движения, буквальном вцепившись друг в друга, под тусклым светом фонаря, погнутого ещё при прошлой стычке.

Ржавый коготь налетел волной. Их было больше, намного больше, чем они договаривались, видимо, некоторая часть бойцов пряталась за углом на всякий случай. Виззи насчитала двадцать три, прежде чем сбилась. Кто-то из них двигался на четвереньках, кто-то бил с разворота, используя тяжелые, длинные хвосты. У одной девчонки из вражеской банды всё лицо покрывала короткая шерсть, а зрачки стояли вертикальными щелями; вместо когтей она орудовала железным кастетом. У другого парня, коренастого, с чёрными пятнистыми ушами, пальцы сжимали цепь, на конце которой болтался велосипедный замок. Но большинству из них оружие было не нужно, острые когти, инстинкты и клыки разрывали всё на пути быстрее, никакие ножи и рядом не стояли.

Виззи замерла у стены, вжавшись спиной в шершавый бетон. Переулок внезапно превратился в тесное пространство, полное рычания, лязга и глухих ударов. Где-то слева Тор - здоровенный парень с причудой, дающей ему бронированную кожу, сцепился с двумя кошачьими одновременно. Один из, с расширенными зрачками и оскаленной пастью, выпустил когти, пытаясь добраться до незащищенной шеи. Второй, рыжий и лохматый, кружил сбоку, выжидая момент для прыжка. Ладони взмокли, покрываясь тонким слоем целебной слизи, но девочка не могла заставить себя сделать шаг в эту мясорубку. Гико говорил: «Ты не боец, не лезь, если не уверена». Но сейчас она видела, как их новенького, парнишку со слабой причудой управляемого света, которая в данном случае не помогает ему от слова совсем, сбивают с ног одним ударом, как его голова ударяется об асфальт, но ему не дают даже шанса придти в себя, сразу запинывая ногами. Как старший, крепыш Кенши, сжимает челюсть, уворачиваясь от когтистых лап. В двух шагах от неё, парень с леопардовой пятнистой кожей вгрызся в плечо Татсу, их основного бойца. Тот взвыл, но не отступил, а ударил лбом в переносицу, и леопард отлетел, зажимая разбитое лицо.

— Виз! — рявкнул кто-то из своих. Кажется, Митсу, тот, что с причудой эхолокации, крутился как уж, уклоняясь от ударов. — Не стой столбом, тупая с..! – его крик растворился в этом переполохе.

Где лечить? К кому бежать первому? Она чувствовала этот липкий холод в глубине живота, ей так и не удалось сегодня хорошо выспаться, из-за чего её резерв силы был на исходе, нужно действовать быстрее. Собиралась метнуться влево, там на асфальте кто-то корчился в луже собственной крови, прижимая руки к животу. Нет, туда не успеть. Путь туда уже преградила кучка дерущихся, тяжело понять, кто из какой группировки. Вправо, Гико только что пропустил удар в голову, но до него пару метров сквозь месиво из тел, когтей и зубов.

В панике Виззи всё же удалось сделать несколько коротких шагов, чтобы неловко споткнуться о чью-то выпавшую цепь. Эта запинка стоила ей всего, так как звон цепи скрыл чужое прерывистое дыхание рядом. Тень скользнула со спины, оттуда, где девочка, замерев в своём метании, оставила незащищённую зону. Ладонь с длинными грязными ногтями сомкнулась на еë плече, разрывая кожу вместе с тканью, дёрнув вверх и в сторону, нарушая равновесие. Целительница успела увидеть только оскал, крупные клыки, желтоватые у корней, растянутые в звериной усмешке губы, вертикальные зрачки и этот взгляд - насмешливый, голодный, изучающий, как будто Виззи была не человеком, а куском мяса, который случайно отбился от стада.. Мэйя Томиниши, гиена. Эти животные всегда наводили ужас, отчего она еë так невзлюбила; ей снились кошмары с участием группки гиен из короля льва, ещё когда Ияси было шесть, а с двенадцати она сталкивалась со своим страхом лицом к лицу в драке.

Сильный удар сбил её с ног, и она полетела лицом в мокрый гравий, обдирая скулу. Рот наполнился железным вкусом. А потом, стоило ей перекатиться на спину, на неё сразу накинулись, буквально оседлав, чтобы прижать к земле. Старшеклассница нависала сверху, скалясь. Из-под длинных растрёпанных волос торчали округлые животные уши, а сзади из-за спины бил по воздуху толстый, с кисточкой на конце, хвост. Виззи смотрела в эти смеющиеся глаза и не могла пошевелиться, спина горела огнём. Она хотела закричать, позвать Гико, кого угодно, но голос застрял где-то в горле. На подкорке сознания девочка с ужасом начала осозновать, что выбраться из под старшей не сможет, та была массивнее, агрессивнее и явно ловче. И жалости, судя по лающему смеху, та к ней не испытывала. Никогда не испытывала, так чего же ей жалеть её в этот раз?

Крупные клыки впились в её горло, в глазах мгновенно поплыло. Конечности потяжелели в несколько раз, но её руки вцепились в чужие волосы, пытаясь оттянуть. Виззи била её по голове, тянула за уши, орала так, что перешла на хрип, и даже пыталась сама укусить, но всё тщетно, та не отставала и, кажется, заводилась ещё больше. Вокруг них творилось чëрти что, никто не спешил помочь. Девочка всё ждала, когда зверь наконец отпустит или же уже откусит кусок еë мяса, но этого не происходило. Дикарка продолжала держать её шею в захвате, будто бы наслаждалась добычей, лишь слегка шевеля челюстью, чтобы проглотить чужую кровь, издавая при этом мерзкий хлюпающий звук. Ияси не знает, сколько они провели в таком положении, но силы начали стремительно покидать её тело, она уже практически не отбивалась.

Сирены она услышала намного позже. Мир сузился до пульсирующего участка шеи, где зубы Мэйи сомкнулись окончательно, прорывая кожу, заливая всё вокруг тёплой кровью. Боль пришла не сразу, её заменило странное онемение, будто всё тело налили свинцом, из-за чего Виззи, всё ещё находясь под старшеклассницей, распласталась на холодном асфальте. Вокруг кричали. Кто-то командовал лежать, кто-то матерился, стреляли, топот десятков ног дробил лужи. Вспышка фонаря резанула по глазам, выхватив из темноты искореженные фигуры: своих или чужих уже не различить. Герои. Один из них разорвал схватку возле горы мусора, отшвырнув парня с волчьей мордой так, будто тот ничего не весил.

— Всем стоять! Полиция!

Тени заметались, рассыпаясь в стороны, но было поздно. С обоих концов переулка ударил ослепительный белый свет, прожекторы на полицейских фургонах выжгли все углы, не давая возможности сбежать незамеченным.

Виззи не сразу поняла, что гиена уже не нависает над ней. Чья-то огромная рука в тактической перчатке сомкнулась на загривке девушки, отрывая её от окровавленной жертвы, но Мэйя не сдавалась. Ияси слышала, как та ревёт раненным зверем, пытаясь вырваться обратно. Она повернула голову, насколько ей позволяла рана, и больше не смогла отвести взгляда. Мэйю оттаскивали двое полицейских и один герой, мускулистый мужчина с причудой, напоминающей броненосца. Они волокли её по асфальту, а та цеплялась когтями за трещины в дорожном покрытии, вырывалась, хрипела, скалила клыки, перепачканные Виззиной кровью, сверкающие в свете прожекторов, когда девушка рычала на полицейских, пытающихся защёлкнуть антипричудные наручники на её запястьях. Она укусила воздух перед лицом одного из них. Мужчина отшатнулся, но второй, тот, что держал за загривок, дёрнул сильнее, и Мэйя потеряла равновесие, упала на колени, всё ещё вырываясь, всё ещё поворачивая голову туда, к маленькой кровавой фигурке.

Виззи смотрела на эту дикую, необузданную ярость настоящего животного, и внутри, где-то под гудящей болью, под звуками сирен и криками убегающих, расцвело что-то неправильное. Мэйя была уродливо прекрасна в своей злобе. Форма была безвозвратно испорчена, волосы разметались, всë лицо было перепачкано кровью, уши торчали из спутанных прядей, хвост бился о бедро с каждым рывком. А глаза, эти сверкающие глаза, горели голодом, и Виззи вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, что хочет, чтобы её так ненавидели. Чтобы её так хотели уничтожить. Чтобы к ней так отчаянно рвались.

Она хотела бы сказать себе, что это шок. Что это последствия кровопотери или странной причуды, но она знала правду. Мэйя Томиниши, девушка с причудой гиены, которая только что пыталась перекусить ей шею, была самым прекрасным существом, которое Виззи когда-либо видела.

Она продолжала смотреть на то, как зверюгу затаскивают в полицейскую машину, как застегивают несколькими цепями, не позволяя даже шевельнуться, почти не моргая, полностью игнорируя обеспокоенных медиков, что склонялись над ней.

Это чувство безмерного восторга не отпускало её ещё очень долго.