1 часть лора Евгерика

евгений родился в России, но в 3 года вместе с семьей переехал в Канаду, примерно в то же время у него родилась младшая сестра. мать у него русская, отец немец, поэтому с детства Женя знал сразу несколько языков. русский он почти забыл, немецкий знает лучше, а английский стал для него основным.

после окончания школы умер отец. Женя никогда не был с ним по-настоящему близок. скорее, между ними всегда существовала какая-то дистанция, некая ненависть со стороны отца. но его смерть все равно ударила по нему сильнее, чем Женя мог ожидать. он не закончил учебу. да и сам толком не знал, на кого хотел учиться и кем хотел стать. в тот момент это уже не имело особого значения. мать серьезно заболела, а сестра была еще подростком.

пришлось работать.

сначала были случайные подработки, потом еще одни, потом третьи. Женя бегал между ними, пытаясь заработать хоть что-то, пока одновременно следил за матерью и присматривал за сестрой. так прошло 3 года, до тех пор, пока сестре не исполнилось 18. после этого Женя съехал, но помогать матери и сестре материально не перестал.

он устроился в офис и с головой ушел в работу. работал он постоянно: без нормальных выходных, без отпуска, почти без какой-либо жизни за пределами офиса. 4 года подряд он просто приходил на работу, выполнял то, что от него требовали, задерживался сверхурочно и возвращался домой настолько вымотанным, что уже не хотелось ни есть, ни спать. чаще всего хотелось только выпить. в основном, только это и хотелось. возможно, потому что так он мог списать свою уязвимость и слезы на пьяное состояние, как бы жалко это ни звучало. ему было проще думать, что плачет он не потому, что ему действительно плохо, а потому, что просто выпил лишнего.

со временем Женя все меньше понимал, ради чего вообще продолжает жить. перспектив он не видел. был только бесконечный цикл из работы, денег, счетов и обязательств. его жизнь была похожа на день сурка: изо дня в день одно и то же.

особенно тяжело ему было с самим собой. Женя всю жизнь скрывал свое влечение к мужчинам. как и другие, куда менее понятные ему самому желания, он просто старался подавлять, делать вид, что этого нет. он вырос в гомофобном окружении и прекрасно понимал, что никто не станет его поддерживать. поэтому проще было молчать.

у Жени не было друзей. даже близких знакомых не было. люди, с которыми он иногда разговаривал на работе, существовали в его жизни только потому, что этого требовала сама работа. он никогда не отличался общительностью. всегда держался отдельно, никого к себе не подпускал и сам не пытался к кому-либо приблизиться. ему казалось, что одиночество его устраивает. точнее, он очень долго убеждал себя в этом.

даже в самые тяжелые периоды Женя не занимался селфхармом в привычном понимании этого слова. он нашел другой способ заглушать эмоции – через собственное тело, через удовольствие, которое хотя бы ненадолго позволяло перестать думать. это не решало ничего, но хотя бы на какое-то время давало возможность выключить голову.

но после начала курса антидепрессантов либидо заметно упало. одна из побочек. и это Женю полностью выбило из колеи. единственная вещь, которая хоть как-то приносила ему удовольствие, тоже постепенно исчезала из его жизни. а таблетки и вовсе не помогали.

примерно тогда он начал еще сильнее замечать за собой то, что и раньше старался не замечать. он уже давно чувствовал интерес к насилию. сначала это было просто любопытство. потом интерес стал чем-то большим. в какой-то момент он понял, что наблюдение за чужой болью способно его возбуждать.

в каком-то смысле его это пугало. поэтому он снова сделал то, что умел лучше всего, – постарался игнорировать. сам он никого бы не тронул. по крайней мере, ему хотелось в это верить. максимум, после особенно тяжелой смены он мог остаться один и искать подобные вещи в интернете, пытаясь таким образом сбросить накопившееся напряжение.

его привлекало не столько само насилие, сколько то, что за ним стояло: причинение боли, контроль над человеком и одновременно – возможность самому этот контроль потерять. большую часть жизни Женя отвечал за себя. потом пришлось отвечать за мать, за сестру, за деньги, за работу, за все, что происходило вокруг него. он слишком долго был тем человеком, который должен был держать все под контролем. поэтому мысль о том, чтобы однажды перестать что-либо решать самому, почему-то казалась ему почти успокаивающей.

тот вечер начался так же, как и любой другой. он снова возвращался домой. было уже поздно. его опять попросили задержаться, чтобы доделать чужую работу – ту самую, за которую ему, разумеется, никто не собирался доплачивать. Женя остался. он почти всегда оставался.

дальше все произошло слишком быстро. настолько быстро, что даже если бы потом его попросили рассказать, Женя вряд ли смог бы объяснить, что именно случилось. наверное, единственное, что он смог бы вспомнить, – как кто-то его схватил и как в затылок пришелся резкий удар.

щелчок.

аукцион. все вокруг казалось каким-то ненастоящим. голоса звучали приглушенно, разноцветные окна расплывались перед глазами, происходящее доходило до него с опозданием. Женя сам не до конца понимал, где находится и почему вообще отвечает на какие-то странные вопросы. но все же отвечал.

и в конце концов выбрал парня за красным окном. сложно сказать почему. возможно, его зацепила харизма. может, голос. а может, Женя просто устал выбирать и сделал то, что первым пришло в голову.

щелчок.

жара. солнечный свет бил прямо в лицо, обжигая кожу. Женя с трудом приоткрыл глаза и сразу зажмурился от яркости. в висках тупо пульсировало. несколько секунд он просто сидел связанным, пытаясь понять, где находится. потом поднял голову.

вокруг были люди. слишком много людей. Женя попытался сфокусировать взгляд на происходящем. постепенно стало понятно, что здесь происходит какой-то пиздец. он не знал, как назвать это по-другому.

а потом выбрали самую нытливую девчонку. группа мужчин приволокла ее за волосы в самый центр, чтобы каждый пленник мог увидеть происходящее, а затем окружила ее и начала издеваться.

Женя уже окончательно пришел в себя к этому моменту. он смотрел. не отворачивался. не испытывал отвращения. не чувствовал страха. только любопытство. странное, тяжелое любопытство, которое постепенно становилось чем-то еще.

и тогда Женя впервые заметил его.

блондина.

тот радовался происходящему больше всех. Женя перевел взгляд на него и задержался дольше, чем следовало.

что-то внутри него в тот момент перевернулось.