1 часть

Шумный гул трибун всегда радовал Даню. Каждый крик, каждый восторженный вздох с верхних рядов был посвящён именно ему и он обожал это чувство. Чувство, когда ты в центре вселенной, когда сотни глаз смотрят только на тебя, а воздух дрожит от твоего имени. Это попросту будоражило его, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Так должно было быть всегда: победа за победой, пьедестал. Но нет.

Сев за руль своего ярко-красного болида, привычно нажав на газ, как делал уже сотни раз, он вдруг почувствовал что-то не то. Машина будто споткнулась. Финиш и табло высветило жестокую правду: второе место. Даню захлестнула тошнотворная волна стыда и злости. Вся команда, похлопывая по плечу, твердила: «Ничего страшного, второе место — тоже отличный результат». Но Кашин не слушал. Он впился взглядом в того, кто стоял на первой ступени ,в Руслана. Новенький, появившийся на соревнованиях только что, смотрел куда-то в сторону совершенно безучастно, будто выигрыш был для него пустой формальностью. Даня готов был признать, что Руслан будет побеждать когда-нибудь потом, но не сегодня. Не первое место. Ведь первое это его. По праву. По привычке. 

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Кашин направился к своему инженеру — Илье. Коряков , как всегда, сиял своей вечной улыбкой и радостно махал рукой, поправляя на ходу синюю кепку.

— Ты чего такой злой? — спросил Илья, подходя ближе. — Всё нормально, ты взял второе место, это круто!

Но Даня лишь закатил глаза. Слова Корякова казались фальшивыми, даже если тот был искренен. Он чувствовал себя полным мудаком, который просто расслабился, позволил какому-то выскочке украсть свою минуту славы.

— Это нечестно, — прошептал Кашин едва слышно, пока Илья смотрел на него с удивлением и лёгкой тревогой.

— Ну ты чего… такой весь… — начал было Илья, но, заметив притуплённый, полный отвращения к самому себе взгляд Дани, не решился продолжать. Рука Ильи, уже было поднявшаяся, чтобы снова опуститься на плечо, застыла в воздухе и бессильно упала.

-———-

Дома Кашин плюхнулся на мягкий пуховик дивана и уставился в светлый потолок, которого давно поглотила тьма. Прошло несколько часов после соревнований, но груз поражения всё так же давил на грудь, мешая дышать. Хотелось прожить этот день заново, переписать его по кусочкам ,лишь бы всё исправить. В руке он со всей силы сжимал телефон; казалось, ещё немного — и пластик треснет. Нужно было хоть как-то успокоиться. Впереди ещё свидание с девушкой, с которой он недавно познакомился в приложении. Рядом с ней Даня ощущал себя почти живым, почти нормальным человеком. Вот только считала ли она так же? Он не знал.

Он принялся листать Инстаграм: котята, мемы про утро понедельника, бесконечные селфи чужих людей. А затем знакомое лицо обожгло экран -те же карие глаза, короткая стрижка «под горшок». Руслан. Тот самый, кого Даня так отчаянно пытался забыть, но чей профиль теперь вылез в рекомендациях, будто издеваясь.

— Сука, ты меня и тут достать решил? — фыркнул он, быстро заходя на страницу, пролистав пару фото, и с силой вырубил телефон. Словно это могло стереть память.

Кашин медленно, грузным шагом побрёл в ванную. Открыл шкафчик, достал электрическую щётку, выдавил на неё маленькую горошину пасты и принялся чистить зубы, глядя на своё отражение. На бледном лице были огромные синяки под глазами, словно он не спал неделю.

— Чёрт, — простонал он, нажатием кнопки отключая щётку. Сполоснув лицо ледяной водой, он поставил всё на место, но отражение в зеркале стало только отчётливее.

-——

Ресторан гудел: официанты бесшумно скользили между столиков, звенели вилки, где-то тихо играла музыка. Кашин сидел за столиком с белой скатертью, уставленной идеально ровными приборами. Всё должно было быть идеально. Но он был один. Девушки не было. Сначала он думал — опаздывает. На минуту, на десять, на полчаса. Прошло три часа. Три часа он сидел, сжимая в кармане телефон без единого уведомления.

Официант с грустным, даже каким-то виноватым лицом подошёл к столику и тихо сказал:

— Ваша спутница… не пришла. Может быть, вы что-нибудь закажете? Всё равно ведь столько времени просидели.

Даня не хотел ничего. Ни говорить, ни смотреть на этого сочувствующего человека. Он лишь молча кивнул и выдавил из себя голосом, полным горечи:

— Тогда… кофе, пожалуйста.

Официант, будто мысленно всё поняв и не став уточнять «какой именно», молча ушёл. А Кашин снова уставился в одну точку на скатерти, где белый цвет теперь казался холодным.

-———

После кофе он не знал, куда себя деть. Домой? К Илье? Нет, только не туда, где придётся объяснять, почему он сегодня никчёмный. Вместо этого ноги сами принесли его в бар. Полутёмное помещение, медленная, едва слышная музыка, запах дерева и тяжёлого ликёра. Звук наливания алкоголя в стакан показался ему глотком свежего воздуха в душной пустоте дня.

— Сегодня был ужасный день, — прошептал он сам себе. — Нужно просто… расслабиться.

День и правда выдался адским. Проиграл какому-то новичку, нагрубил другу, девушка не пришла, и даже интернет подсунул лицо человека, которого хотелось забыть. Он медленно помешивал напиток в руке, наблюдая, как кружатся кубики льда, а затем поднёс стакан к губам. Горечь разлилась по языку, обожгла горло — и эта горечь была прекрасна. Она помогала забыться хотя бы на несколько минут. Здесь, в этом полумраке, не было побед и поражений, не было трибун и чужих улыбок. Был только он и его боль, которую он запивал стакан за стаканом, один в компании убаюкивающей музыки и звона льда.