1 Мать вашу| Способ

Седрик стоял неподвижно, вглядываясь в массивные дубовые двери, которые казались ему то ли вратами в новую жизнь, то ли входом в забвение. Его пальцы сжали ручку чемодана так сильно, что костяшки побелели. Прошлая жизнь осталась где-то там, за спиной, в пыльном и шумном городе, который выплюнул его, как инородное тело. А здесь... здесь была тишина. Давящая, абсолютная, нарушаемая лишь шелестом опавших листьев, перекатываемых осенним ветром.

Сероволосый мужчина в пожелтевшей рубашке, которой на вид можно было дать лет пять, в темно-каштановых штанах и стоптанных туфлях, выглядел на этом фоне абсолютно чужеродным элементом. Он был похож на заплатку, грубо пришитую к дорогому, но старому гобелену. «Именно в этом я и стою перед своим новым местом жительства», — промелькнула в голове ироничная, горькая мысль.

Ему, Седрику, месяц назад миновало 27 лет. Возраст, который должен был быть расцветом сил, карьеры, надежд. Но для него он стал лишь очередной отметкой на временной шкале, ведущей в никуда. Возраст стал скоротечным после смерти родных. Не самый лучший период его жизни — это было слишком мягко сказано. Потеряв многих близких, он потерял часть себя. Это не просто коснулось его — это вырезало из его души целые куски, оставив после себя пустоту, которая звенела тишиной по ночам.

Он родился в хорошей, любящей семье, был единственным и долгожданным ребёнком. Родители души в нём не чаяли. Закончил школу с отличием, поступил в университет мечты на факультет биохимии. Казалось, всё идёт по плану. Близкие всегда были рядом, проблемы были, но решаемые — он на них учился, становясь сильнее. Он был любопытным, смышлёным, добрым парнем. Таким открытым... Таким живым.

«Но что его может так подкосить?» — мог бы спросить кто-то со стороны. Ответ был прост и ужасен — всё. Всё может рухнуть в один миг.

Родители были ему самыми близкими людьми, его скалой, его опорой. Обычный поход в магазин за продуктами в субботу утром. Несчастный случай. А именно — теракт. Мало кто выжил. Мир, состоявший из троих людей, рухнул в одночасье, погребя под обломками всё: его будущее, его веру, его желание просыпаться по утрам.

Обычной скорби нашему другу не хватило. Он ушёл в себя так далеко, что не смог найти дорогу обратно. Не смог отойти. Стены его маленькой квартирки приобрели тёмный, поглощающий свет оттенок. Пол теперь всегда уходил из-под ног, стоило сделать шаг. А самое страшное, самое ядовитое — это появившееся чувство, глодавшее его изнутри: «Если бы он был тогда с ними, всё было бы иначе. Он бы уговорил их пойти в другой магазин, задержаться из-за звонка, выбрать другой маршрут. Они были бы живы, и его бы не угнетали эти мысли». Сложно было принять это, учитывая, как много он потерял. Если бы была возможность передать свои страдания другому, он бы никогда этого не сделал. Заставить пережить кого-то подобное — настоящее преступление.

Период депрессии длиною в два года сильно подбил его и его карьеру. Учёный? Нет, он больше не учёный. Теперь он обычный автор исследовательских статей, которые покупают за копейки мелкие интернет-порталы, чтобы заполнить контентом свои страницы. Платят не то что много, но на скудную жизнь, состоящую из макарон и дешёвого кофе, хватает. Его краски мира потускнели, стали серыми и размытыми. Многих друзей он потерял — кому нужен друг-нюня, который не может выпить пива без того, чтобы не уйти в себя и не начать молчать? Хотя... Друзья ли те, кто бросают при любой невзгоде? Кто знает. Было бы хорошо иметь того, кто будет с тобой вечно. Не будет возможности потерять его, и будет возможность быть с ним рядом всегда. «По-моему, это что-то из разряда невозможного, — думал Седрик, — иначе бы краски мира имели бы совершенно другой оттенок».

После двух лет борьбы с самим собой и реальностью у Седрика не осталось накоплений, чтобы снимать даже скромную квартиру в пригороде. Вариантов подешевле практически не было — только комнаты в общагах с вечно пьяными соседями или полуподвальные помещения, пахнущие плесенью и отчаянием. И тут как по мановению волшебной палочки — письмо от нотариуса. Тётя, о которой он едва помнил, оставила ему в наследство поместье. С жильём у него было худо, и это было мягко сказано. Грустно, что так получилось с тётей, но жильё ему было очень кстати. Словно сама судьба, наконец-то, протянула ему руку. Или показала кукиш.

Поместье. Звучало так по богатому . На деле — трёхэтажный замок, построенный, судя по архитектуре, то ли в позапрошлом веке, то ли в начале прошлого. На каждом этаже по четыре-пять комнат, но, по правде говоря, обустроен и хоть как-то обжит был только первый этаж. Остальное пространство пылилось и медленно умирало, как и его последняя владелица.

Вернёмся к Седрику. Тот всё ещё стоял возле багажника такси, которое уже упылило обратно в город, оставив его наедине с его новым «счастьем». Таксист, мужичок лет пятидесяти с уставшим лицом, помог донести вещи до порога дома, за что Седрик поблагодарил его и, к удивлению водителя, дал чаевых — последнюю купюру, которая немного жгла его карман. Теперь он был совсем один.

Зайдя в дом, он вдохнул спёртого, пыльного, густого воздуха. Пахло стариной, забвением и тлением. Пахло одиночеством. Кажется, тут давно никого не было. Очень давно. Свет, пробивавшийся сквозь пыльные витражные окна, рисовал на паркете причудливые разноцветные пятна. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. И тут же за его спиной с грохотом, от которого он вздрогнул всем телом, захлопнулась входная дверь. Словно дом решил запереть его внутри. С верхней полки массивной этажерки, стоявшей в прихожей, с лёгким звоном упала на пол небольшая резная шкатулка.

Седрик замер на секунду, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине. Сердце бешено колотилось где-то в горле. — Сквозняк, что ли... — произнёс он вслух, и его голос прозвучал неестественно громко в этой гробовой тишине. Он поправил очки, подошёл и поднял шкатулку, оглядев её. Дерево, тёмное, с красивой резьбой. Похоже на ручную работу. Он повертел её в руках, ощущая лёгкую дрожь в пальцах. «Значит, судьба, пора изменить место твоего «пребывания»», — поставил он её обратно на тумбочку, но уже чуть дальше от края.

Открыв дверь, он занёс сумки в прихожую. Его скудные пожитки выглядели жалко на фоне массивной дубовой лестницы и высоких потолков с лепниной. Закрыв дверь, он медленно начал осматривать дом. Каждый его шаг отзывался гулким эхом в пустоте.

Первая комната перед прихожей оказалась гардеробной. Стояли пустые шкафы с зеркальными дверцами, в которых его отражение дробилось и искажалось. И туалетный столик с откидным крыльцем. Да, тётя Седрика была той ещё модницей. Оттенки мебели были явно подобраны с лучшими дизайнерами страны, даже гравировка стола была выполнена шикарно, изображая причудливых птиц и виноградные лозы. Вся мебель была сделана из настоящего, теперь уже потемневшего от времени дерева. 

 Вот уж красота какая... — безрадостно подумал Седрик. — И вся эта красота — моя, ладно не моя, но мечтать не запретишь

И тут из-за самого большого шкафа послышался тихий, но отчётливый скрип. Седрик резко обернулся, вглядываясь вглубь комнаты. — Мыши, что ли? — пробормотал он, стараясь сделать свой голос твёрдым. — Не удивительно, в таком-то возрасте. Он пожал плечами, делая вид, что это его нисколько не беспокоит, и вышел из комнаты, направляясь в следующую, возле лестницы. Открыв дверь, он увидел кладовку. Запах старой бумаги, пыли и сухих трав ударил ему в нос. Полки до потолка были заставлены книгами в потрёпанных переплётах. «Тетя была заядлой читательницей, — с лёгкой улыбкой подумал он. — Вот от кого мне это любовь к книгам передалась». Он потянулся к одному из томов, но потом передумал. Рука повисла в воздухе. «Потом. Всему своё время».

Захлопнув дверь в кладовку, он пошёл в комнату перед ней, прямо возле лестницы. Открыв дверь, он ахнул. Это была роскошная спальня. Мебель была того же стиля, что и в гардеробной: массивная тумбочка, огромный шкаф, письменный стол с кожаным креслом и... огромная, просто королевских размеров кровать с балдахином.

— Буду спать как король, — фыркнул он беззвучно. — Помнится, последние два месяца я спал на раскладушке... Моя спина наконец-то почувствует себя хорошо. —Он представил, как проваливается в этот матрас, и на мгновение ему стало почти тепло на душе. Почти.

Следующая комната оказалась кухней. Большая, с каменной столешницей и массивной плитой, которая, к его удивению, выглядела вполне рабочей. — А это моя любимая комната, — сказал он пустоте, и его голос снова прозвучал странно громко. — Уж не знаю, талант ли это, но у меня любая стряпня вкусная. Ну, по крайней мере, так многие считали... — он замолчал, осознав, что говорит сам с собой. — И кому я это вообще говорю? — горько усмехнулся он.

Осмотрев гостиную с камином и игровую комнату с бильярдным столом, покрытым плотным чехлом, он принялся убираться и раскладывать вещи. Пока он это делал, он то и дело оборачивался. Ему постоянно казалось, что кто-то стоит у него за спиной. Он ловил движение краем глаза, но, обернувшись, видел лишь пыльные занавески или собственную тень. Вещи падали сами по себе — то книга с полки, то подсвечник с камина. Один раз он чётко почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своей спине, словно кто-то провёл холодными пальцами по его позвоночнику. Он дёрнулся, обернулся — никого. «Нервы, — убеждал он себя. — Всё это от усталости и стресса. Галлюцинации. Надо выспаться».

Но, ложась спать в первый вечер в огромной кровати, он чувствовал себя маленьким и беззащитным. Он лежал и слушал тишину. Она была не совсем тихой. Дом скрипел, стонал, в нём что-то щёлкало и шуршало. «Старый дом, — думал он, пытаясь уснуть. — Ветрено на улице. Всё нормально».

На протяжении трёх дней странности не прекращались, а лишь усиливались. Он постоянно чувствовал чьё-то присутствие. Оно было почти осязаемым. Во время готовки у него пропало несколько продуктов — сыр, яблоко, полбатона. Он обыскал всю кухню, раздражённо ворча под нос. Позже он нашёл всё это... аккуратно разложенным у себя под подушкой. Сыр уже начал слегка подплавляться от тепла. Седрик долго сидел на кровати и смотрел на эту «шутку», пытаясь найти ей логическое объяснение. Не нашёл.

Или ещё случай: массивные оленьи рога, повешенные над проходом в гостиную, он нашёл... внутри ванной. Они были аккуратно прислонены к стене рядом с унитазом. Снять их и повесить обратно было нереальной задачей для одного человека. Все это было очень, очень странно. И пугающе.

На пятый день, перед сном, он увидел его. Впервые так чётко. Не краем глаза, а прямо перед собой. Силуэт. Высокий, худощавый, с неестественно прямой спиной. И... с крыльями? Нет, это просто игра света и тени. Силуэт стоял в самом углу комнаты, у окна, залитый лунным светом. Его невидимый взгляд буквально прожигал тело Седрика насквозь. Холодный пот пробежался по его коже. Он замер, не дыша. «Галлюцинация, — панически твердил он себе. — Это знакомо. Это просто галлюцинация от переутомления. Надо выспаться. Просто выспаться».

Все было бы славно, если бы после этого случаи со странными явлениями не усилились втрое. Теперь предметы падали не просто так, а пролетали по комнате. Двери хлопали сами собой. По ночам он стал слышать шаги — чёткие, уверенные, не его. Финальной каплей стало пробуждение посреди ночи. Он открыл глаза от ощущения, что на него кто-то смотрит. И замер.

Тот самый силуэт стоял у его кровати. Вплотную. И смотрел прямо на него. В упор. Теперь Седрик видел его абсолютно отчётливо. Никаких игр света. Зеленоватое, призрачное свечение, окутывавшее фигуру. Тёмно-каштановые, рваные по плечи волосы. Рост чуть выше среднего. Зелёная кофта на молнии, под ней — белая футболка с принтом группы «Go low», которую все забыли лет пять назад. Тёмные, поношенные джинсы. Чёрные перчатки без пальцев. Серебряная цепочка на шее. И глаза... Ярко-зелёные, светящиеся, как у кошки, глаза, в которых читалась смесь любопытства и скуки. И тонкий шрам на левой щеке.

Седрик не дышал. Он притворился спящим, стараясь, чтобы веки не дёргались. Он чувствовал на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд. Прошла вечность. Силуэт медленно, бесшумно растворился в воздухе, словто его и не было.

Как только он исчез, Седрик резко сел на кровати, сердце колотилось, как у загнанного зверя. Он судорожно, дрожащими руками, достал из-под подушки телефон. Батарея была на нуле. Он всё равно стал лихорадочно искать в поиске: «Экзорцист срочно помощь». «Я схожу с ума. Официально. Это конец», — стучало в висках. Он нашёл какой-то номер, уже начал набирать его...

— Воу, экзорцист? — раздался прямо у него над ухом насмешливый, молодой голос с лёгкой хрипотцой. — Парень, да ты чокнутый окончательно. Кто-то ещё верит в эту хрень в наше-то время?

Телефон вырвался из его ослабевших пальцев и улетел в угол комнаты, разрядившись окончательно при падении. Перед ним, легко паря в нескольких сантиметрах от пола, материализовался тот самый зелёноглазый призрак. На вид — лет двадцать. Не больше.

Седрик смотрел на него, не в силах издать ни звука. Его разум отказывался верить в происходящее. Это был не сон. Это было по-настоящему.

— Ты... кто, мать твою? — наконец выдавил он, и его голос сорвался на шепот.

https://t.me/Horvatiairl