1

Выловить таксиста, который согласился ехать до нужного адреса, оказалось тем еще испытанием. Им стал в конце концов старенький мужчина в растянутой рубахе, который всю поездку слушал радио и время от времени заводил разговоры о жизни. Хайтам, считая себя достаточно вежливым человеком, учтиво кивал на рассказы о свадьбе внука, кризисе в компании дочери и какие-то там непонятные упреки от жены. Водитель же, видя благодарного слушателя, окончательно перестал себя сдерживать. Под конец поездки он уже во всю ругал соседей и причитал о том, как тяжело работать таксистом. Хайтам, как только они остановились у нужного дома, первым же вылетел из машины и пошел к багажнику, чтобы достать свой чемодан. Перед тем, как окончательно отделаться от непрошеного собеседника, Хайтам вручает ему несколько свернутых купюр, а потом уже, с кристально чистой совестью, отходит от машины на такое расстояние, чтобы стало ясно, что диалог окончен.

Только теперь, без ненужных посторонних звуков, откуда-то появляется осознание. Хайтам осматривает дом и участок вокруг него. Кругом все поросло травой, а в некоторых местах она и вовсе такая высокая, что едва ли вообще что-то за ней видно. Тяжело вздохнув, парень подхватывает свой чемодан за ручку (он, что вполне очевидно, никак не проедет ко входу в дом) и кое-как пробирается к крыльцу через заросли. Там он тяжело вздыхает и, видимо, чересчур надышавшись запахом природы, душевно чихает, на автомате схватившись за стену. В носу неприятно чешется.

— Будьте здоровы! — совершенно неожиданно слышится откуда-то со стороны. Хайтам, не сразу найдя взглядом источник звука, хмурится, а потом замечает силуэт парня, облокотившегося на невысокий забор между двумя участками: его, Хайтама, и соседским.

— Спасибо, — все еще хмурясь, чтобы как-то рассмотреть незнакомца. Из-за травы торчит только его светлая макушка. Приходится немного наклонить голову, чтобы рассмотреть и лицо незнакомца через всю эту ботву.

— Здорово у Вас тут все заросло! Я все думал, когда же кто-нибудь приедет и приведет все в порядке. Родители предлагали самим покосить хотя бы, а спросить разрешения на вторжение и не у кого, — сосед, на удивление, совершенно спокойно начинает болтать. Хайтам же держится за ручку чемодана и думает, как по-вежливее сказать, что он хочет упасть и не вставать после долгой душной поездки. — Меня, кстати, Кавех зовут. А Вас? — видимо, опомнившись, решается сосед.

— Аль-Хайтам, — выдавливает парень и немного морщится. Не из-за того, что ему резко неприятен Кавех, нет. Просто… просто обстановка такая, да.

— Вам помочь чем-нибудь? Могу траву Вам покосить или газонокосилку одолжить, — предлагает Кавех следом, выпрямляясь наконец. Когда не опирается о забор, он вполне себе нормального роста. Даже из-за травы становится его видно.

Хайтам вообще честно хочет сгоряча отказаться от всей помощи, потому что сейчас ему хочется только лечь и лежать пластом, чтобы прийти в себя, но рационализм побеждает.

— Наверное, мне стоит согласиться на газонокосилку, — проговаривает он, запуская свободную руку в карман. Нащупывает там ключи от дома, которые крутил в руках всю поездку. Как не потерял только? Очень хочется ими уже воспользоваться.

— О, супер! Тогда приходите, как надумаете. Если мама или папа откроют, скажите, что это я Вас пригласил, — напоследок еще говорит Кавех. Он как-то странно дергает рукой, видимо, прощаясь таким жестом. Хотя, скорее, начинает прощаться и где-то на полпути передумывает. Хайтам хмурится, пытаясь понять, что конкретно он увидел, но в конце концов тяжело вздыхает и все же поворачивается к двери, доставая из кармана ключ. Пару секунд пялится на замочную скважину, а потом открывает дверь. Дается ему это с трудом, потому что, кажется, дверь уже слишком долго никто не открывал. Она поддается не сразу, а потом все же со скрипом отворяется.

То, что оказывается внутри, на первый взгляд кажется еще хуже, чем снаружи. Кругом висит паутина, все поверхности покрыты пылью. Хайтам проверяет, работает ли вообще электричество, за которое он платил все то время, что продолжались разборки с завещанием. К счастью, работает. Лампочка поддается и прихожую заливает светом. Хайтам осматривает пыль на всех поверхностях (и на полу в том числе) и хочет прямо сейчас убежать отсюда. У него с пылью и подобного рода грязью отношения особые. Разумеется, это лучше, чем упасть в лужу посередине улицы, но в голове красной строкой бежит мысль о том, что он наглотается этой пыли, забьет ею легкие и умрет тут же. Разумеется, мысль эта нелогичная и не слишком научная, но именно так начинает работать мозг, когда перед глазами нечто подобное. В этот самый момент Хайтам понимает, что прямо сейчас завалиться отдыхать не сможет. Его приступ хватит, если он будет лежать во всей этой пыли. Приходится тяжело вздохнуть, посмотреть в потолок долгие полминуты, а потом взять себя в руки и смириться с мыслью, что сейчас придется разгребать дом хотя бы до такого состояния, чтобы глаз не дергался от количества пыли.

Хайтам никогда себя не считал человеком, который легко может смириться с грязью вокруг. Напротив, скорее. Что дома, что в офисе у него был всегда настолько безупречный порядок, что и коллеги, и родители удивлялись этому. Родители особенно. В детстве еще, когда остальные ровесники сына разбрасывали все, что попадало под руку, а их чадо само складывало все ровными кучками и стопочками. Эта, как называет ее сам парень, привычка сохранилась у него и во взрослой жизни.

В общем, приходится взять себя в руки. Первым делом открыть окно нараспашку, вдохнуть горячий уличный воздух и убедить себя, что все не так плохо.

Весь первый день уходит на уборку. Ближе к вечеру кое-как в голове всплывает мысль о еде, но появляется она только тогда, когда пыль перестает давить на мозги. В сумке Хайтам привез себе перекус на первое время, упаковав его предварительно в термопакет, поэтому вечером, когда солнце уже практически приближается к горизонту, парень выходит на крыльцо. Его он тоже прибрал и оставил дверь на улицу открытой, чтобы проветриться. Даже нашел сетку от мошек, так что, в целом, в доме стало и чище, и свежее, и не появилось непрошенных гостей.

Хайтам сидит на крыльце, облокотив об одно свое колено тарелку с едой, и разминает шею. Траву он не скосил, но, в целом, благодаря тому, что он вместе со своим чемоданом совершенно варварски пробирался к выходу, часть сорняков удалось притоптать. В этом пробеле просматривается дорога и соседский дом напротив. Да и не только они. В один момент перед глазами возникает неожиданно уже знакомый светлый паренек. При первом его осмотре Хайтам не разглядел, что на руке у юноши красуется разрисованный от и до гипс. Здоровой рукой парень машет ему. В ней же он держит какой-то непрозрачный контейнер.

— Обживаетесь? — уточняет парень и щурится. Ему, вообще-то, не должно так никакое солнце светить никуда, но вопросы задавать не приходится.

— Ага. Генеральную уборку провел, — неожиданно совершенно честно делится Хайтам. Кавех одобрительно мычит в ответ.

— Ну, неудивительно. Дом столько стоял, страшно представить. Я бы, наверное, за день не смог его весь отдраить, это ужасно, — говорит парень с пониманием дела, а потом опомирается. — Это Вам мама попросила передать. Она приготовила рагу, сказала, что нужно обязательно угостить нового соседа, — добавляет Кавех и, наплевав на то, что с такой рукой он определенно навернется где-нибудь по пути в сорняках, направляется ко входу в чужой дом. Хайтам тихо вздыхает и первым поднимается на ноги, отставив свою тарелку на крыльце. Драмы ему сейчас совсем не хочется.

— Передайте Вашей маме мою благодарность, — отвечает он, быстрее пробираясь через заросли к дружелюбному соседу. Тот останавливается посередине пути пожимает плечами, протягивая контейнер. Он кажется довольно увесистым. Кажется, такое дружелюбие в этом парне не взялось с пустого места.

— Поешьте сейчас обязательно, пока теплое, — напутствует Кавех и отступает на шаг назад. — И потом скажите, как Вам. Мама будет рада отзыву, — добавляет парень и, к чужому удивлению, неожиданно подмигивает. Выглядит он, вообще-то, немного забавно. Будто собрал все стереотипы жизни в деревне: широкие джинсовые штаны, безразмерная рубашка с цветочным принтом, кое-как закатанная над гипсом. Хайтам на фоне него выглядит слишком городским. Так и есть, конечно, но различие слишком бросается в глаза.

— Хорошо. Обязательно завтра скажу, — соглашается Хайтам, немного щурясь. Ему немного неловко от всей этой ситуации. Он и забыл, что где-то в деревнях между соседями бывают такие отношения. В городе он даже имен своих соседей не знал, а сейчас вот стоит с этим контейнером и очень задумчиво пялится в спину уходящего парня. Задерживаться тут надолго он не планирует, но, возможно, если Кавех так и будет стараться ему помочь, возиться со старым домом будет не так неприятно.