[1]

Ночью я совсем не хотел засыпать. Включил марафон серий какого-то аниме в жанре меха и смотрел до самого утра. За это время закончился мой недельный запас бутылок колы — мысль о том, что придётся выйти на улицу никак не покидала меня, пришлось запивать стресс газировкой. Да уж, нужно будет попросить Тацу сходить за новым запасом... Без колы я долго не проживу, умру скорее от обезвоживания, чем от голода.

К слову, мой сожитель, Тацухико, уже третий день не возвращается домой и не пополняет мои запасы колы и лапши быстрого приготовления. Готовить-то он наготовил всякую стряпню, вот только обычная еда мне зачастую противна и он об этом знает. Не удивлюсь, если он устал от того, что я живу за его счёт и решил отдохнуть от меня где-нибудь.

Ну нет, помирать так просто я не собираюсь. Как только встречу Дазая, попрошу его купить мне побольше запасов лапши и колы. Он-то уж точно более надёжный, чем Тацу, думаю, не откажет. К слову, желательно встретиться с ним как можно скорее — живот урчит.

Добираться пришлось до Театральной станции. Она находилась довольно далеко от моей, однако так как Дазай жил достаточно близко к нашему дому, встретились мы с ним где-то спустя 15 минут ходьбы. За это время я итак успел вспотеть и не на шутку истощиться, так нам ещё и до нужной станции надо было ехать.

— Воду будешь?

Зная, что я не пью воду, Дазай всё равно предложил выпить, так ещё и с бутылки, из которой он уже пил. Мне сразу стало неуютно. В вагоне было очень жарко и хотелось поскорее вернуться домой. Но ещё больше хотелось сказать ему пару ласковых за его отвратное предложение. Вот только ком в горле застрял, как это часто бывает у меня при разговоре с людьми, так что я сдержался и тихо выдавил из себя лишь одно слово.

— ...Колу.

— Колу? Ну знаешь же, я газировку не пью! Купим на обратном пути, ладно?

Так ты тоже знал, что я пью только колу... Постепенно краснея одновременно от жары и злости, я как-то слишком резко кивнул.

— А-Ага...

Всю остальную дорогу он показывал мне какие-то посты этого Миколы про скорое начало концерта. Если до того, как я вышел на улицу мне хотелось, чтобы этот концерт никогда не начинался, то сейчас я молился, лишь бы он не отменялся, иначе вся наша дорога до Театральной станции была проделана зря.

К счастью, концерт состоялся и мы пришли как раз вовремя. Только я собирался попросить Дазая пополнить мои пищевые запасы и уже готовился уходить, как он подтолкнул меня ко входу.

— Всё, пошли скорее на концерт!

Он подталкивал меня всё ближе к толпе, пока я ещё не осознавал до конца, что происходит. Хотелось возразить и сказать, что не пойду, но из уст моих вырвалось только...

— Я... Я не...

После этого набора звуков я, потеряв равновесие благодаря Дазаю, упал на землю. В ушах зазвенело. Но сквозь этот звон прорывался голос, объявляющий о начале концерта. Сначала я уж подумал, что наконец попал на небеса и слышу голос некого божества, однако стоило ему представиться, как я обомлел и тут же поднял голову.

— На сцене Микола! Эту песню я посвящаю одной очень дорогой для меня персоне...

Этот голос принадлежал Миколе. Он был очень звонким, нежным и невероятно приятным уху. Если бы я мог представить самый прекрасный голос, который только может быть у человека, я, возможно, представил бы именно голос Миколы. Хоть и относиться предвзято я к нему самому не перестал.

Затем, сразу после этих слов он начал петь, предположительно, одну из своих дебютных песен? Вроде как Дазай упоминал что-то такое. Микола стоял на сцене в своём белоснежном образе, с которым заметно контрастировал алый галстук. По некоторым фото вблизи, присланным Дазаем, этот галстук имел на себе золотую эмблему, напоминающую крыло. Должно быть, этот галстук был сшит на заказ специально для Миколы.

Дазай также отмечал, как ему нравится эта особенность Миколы в виде глазных радужек разного цвета. Его правый глаз отблёскивал жёлтым, в то время как левый был больше ни то зелёным, ни то серым. И хоть по словам Дазая он где-то упоминал, что его глаза были такими с рождения, я всё же предпочитаю верить, что он просто носит линзы и врёт для привлечения большего внимания к своей персоне...

— Фёдор, ты как?

Когда я встал, Дазай всё же решил убедиться, в порядке ли я. И хоть я был в полном порядке и у меня больше ничего не болело и не ныло, мне очень хотелось ответить "нет". Однако, к моему удивлению, Дазай ответил сам.

— У тебя тут это... М-Может, мне скорую вызвать?

О чём он вообще? Я непонимающе посмотрел на него, после чего он зачем-то приложил руку к моей щеке. Я был в полном ступоре. Что этот придурок вытворяет? Однако вскоре он сам убрал руку, показав мне свою ладонь. Она была в... Крови. Я уставился на неё в ужасе, пока не перевёл взгляд на свою футболку. Сегодня на мне был подарок от Дазая — помятая футболка с принтом Чуи-куна. Он был персонажем одного из каких-то смазливых мейнстримных аниме. Я ношу эту футболку третий день подряд, однако сейчас я её совершенно не узнаю. Вечно рыжий Чуи-кун на окрасился в кроваво-красный, пока я поворачивал голову, а затем я наконец почувствовал, как моя собственная кровь текла из ушей, уже касаясь и моих ног.

— А...?

Что происходит? Я не чувствал совершенно никакой боли, но слёз моих это не остановило. Я вдруг зарыдал навзрыд от осознания того, что из моих ушей кровь лилась как из ведра. Было страшно. И не помогал тот факт, что Дазай вдруг тоже запаниковал и принялся в спешке искать свой телефон по всем возможным карманам, вот только... Вот только он был прямо у него в правой руке, о чём я не смог сказать вовремя, потеряв дар речи. Не найдя телефон, который был у него прямо в руке, он тут же поспешил просить других людей о помощи. Чёртов идиот.

— Осаму... Осаму...!

Я пытался звать его как можно громче, но из меня вырывался лишь тихий мышиный писк. А он так и продолжал просить о помощи, кажется, каждого, кто был на концерте. Он ещё и, по-видимому, в панике переключился с русского языка на японский, из-за чего все люди вокруг лишь вопросительно переглядывались.

Это позор. Сюр. Если бы я только отказался идти с ним на концерт и остался дома, всего бы этого не было!