№1

 От долгой дороги ноги в новеньких кожаных туфлях нещадно болели, кажется, внутри уже хлюпала лопнувшая мозоль, но Принц не жаловался. Он видел, как смотрел на него Пастух: с поднятой бровью, прищуренными глазами и лёгкой улыбкой. Проводник имел право на высокомерие и насмешку, Принц действительно пришёл неподготовленным, в неудобном красном жакете, который цеплялся о каждую ветку, а припасы и вовсе пришлось делить на двоих. Зато пришёл.

За стенами дела обстояли даже хуже, чем во дворце. Гораздо хуже. Прислужники Цветения прорывались ордой, заполоняли каждый свободный уголок: тропы покрывал лишай, оставленные забывчивыми хозяевами телеги облепили листья-ладошки, а один раз Принц видел запутавшуюся в лозах кошку. Пастух аккуратно вытащил её, и зверёк ещё некоторое время бодро шагал с двумя мужчинами, перепрыгивая через рассыпанные по земле растения.

Удивительно, что отец ничего не делал. Посылал косарей, да, но это как будто делало хуже. Принц видел горы скошенной «армии» Цветения. Они пахли не так приятно, как свежескошенная трава, скорее напоминало протухшие яйца. А ещё куча словно… шевелилась, пульсировала, как сердце, и издавала похожие на хрип звуки. Принц остановился, попытался заглянуть внутрь, но Пастух бесцеремонно увлёк его за локоть: «Их скоро уберут». А там, где только что прошлись косари, уже прорастали новые побеги, раскрываясь на глазах.

Принц тогда спросил Пастуха, как он может быть так спокоен, на что мужчина пожал плечами, пустив в пляс узелки на капюшоне. «Мы не можем это остановить, остаётся только жить с этим. Не обращать внимания по возможности». Принц не стал уточнять, кто это «мы», вряд ли Пастух имел в виду конкретно их двоих, скорее говорил обо всех простолюдинах.

Во дворце не знали, откуда пошло Цветение. Был ли тот случай с деревом во внутреннем саду первым, или всего лишь случайностью в череде пробуждений? В любом случае придворным было спокойнее, потому что во дворце хотя бы была делегация учёных с востока, в цветных тюрбанах и круглых очках, которые общались друг с другом на незнакомом языке и важно кивали головами. Когда они приехали, колёса их кареты едва удалось спасти от плюща. Учёные брали образцы из сада и проделывали с ними разные опыты: поджигали, макали в маслянистую жидкость, смотрели сквозь выпуклое стекло. Принц не любил эту горстку просвещённых людей; возможно, из-за того, что они говорили на непонятном языке, казалось, что они лишь изображают науку, чтобы подольше остаться в защищённом дворце.

Каково же тогда было простому люду, который мог положиться только на сплетни соседки? Принц не мог винить таких, как Пастух, если они предпочитали просто забыть о Цветении.

– Милорд?

Кажется, Пастух окликал его не в первый раз. Принц встряхнул головой, отчего подскочили в воздух карамельные локоны, и проморгался.

– Что такое?

Вместо ответа Пастух сделал широкий шаг в сторону и театрально указал позади себя, и только тогда у Принца захватило дух. Они стояли на краю пологого холма, а внизу раскинулось море, слепящее своей синевой. Принц уже отвык от чего-то не зелёного или жёлтого, так что сощурился. Водная гладь ловила солнечные блики и прятала их за камни, воздух был густой, терпкий, крупинки соли щекотали щёку.

Но главное… На той стороне горделиво, чуть подбоченившись восседала Башня. По рассказам Принц представлял её более тонкой и изящной – это было широкое квадратное здание без изысков, только выемки для окон и то, что когда-то было внешней лестницей. Тем не менее Башня сохранилась лучше, чем ожидал Принц от постройки ушедшей цивилизации.

Берег щеголял слоями каменистой породы, будто продолжавшими волны, и коротенькой серой травой. Значит, легенды не врали, и древние подчинили себе природу. А значит, в Башне будет спасение.

– Добрались… – на выдохе прошептал Принц, и от осознания улыбка поползла по лицу.

– Ага, – хмыкнул Пастух. Разумеется, он, бесстрашный, стоял совсем близко к краю. Стукнул палкой, изъеденной плющом, и развернулся. – Ну, было приятно иметь дело.

– В каком смысле? Ты уходишь?

Принц недоумевающим взглядом следил, как Пастух непринуждённо шёл туда, откуда они только что пришли. Лопухи провожали его шелестом листьев, лишайник налипал на сапоги. Принц сказал бы, что природа пыталась остановить ушлого провожатого, но Цветение просто всегда было голодно.

Тем важнее было добраться до Башни! Но:

– Уговор был, что я покажу вам Башню. Вы её увидели. На ту сторону я переправлять вас не обязан.

– А как же я попаду туда? – Принц развёл руками, хотя Пастух уже не видел его.

– Как-нибудь. Вы монарх, придумаете. Счастливо.

– Почему тебе плевать!

Возглас Принца разрезал солёный морской воздух, и вдалеке так же прокричала чайка. Пастух остановился и обернулся через плечо, его загорелое веснушчатое лицо вытянулось, треснув морщинками. Глаза бегали по цветастой земле.

– А почему… не должно? – говорил он уже не так вальяжно, как только что. – Отары моей больше нет, делать мне нечего. Для чего стараться?

– Для других?

Пастух помолчал, а затем покачал головой, снова усмехнувшись.

– Э-не, не выйдет, Вашество. Это у вас есть на то силы и средства, потому вы и правите.

Не дожидаясь ответа, Пастух стал быстро удаляться, сверкая белой накидкой. Принц топнул ногой, примяв какой-то лоснящийся лист, и сел прямо на землю. Жакет угрожающе затрещал от непривычной позы, но Принца это не волновало.

Предстоял сложный путь.