Илья Репин. 176 лет со дня рождения.

Илье Репину было 7 лет, когда в его руки впервые попали краски. Мальчик рисовал, рисовал, раскрашивал и не желал ни на минуту отрываться от этого волшебства. От переутомления у него пошла носом кровь, кровотечение несколько дней не могли остановить. Илья очень ослабел, родные уже готовы были к тому, что он не выживет. Вот такая драматическая инициация приключилась в детстве с тем, кого принято называть «вершиной русского реализма».

Он был чрезмерен в оценках и страстях, слишком яростен в спорах, громко восхищался чужими талантами и был чересчур не уверен в своих. При этом – предельно точен на холсте. Современники отмечали его склонность к драматизации – в пересказе Репина визит молочника становился подобен явлению архангела. А в письмах он злоупотреблял восклицательными знаками – нынче такое их количество считается дурным тоном. У него был мягкий характер, сам он – всегда учтив, иногда даже чрезмерно, пока спор не заходил об искусстве – а вот тогда… На одном из заседаний Академии художеств в «нарвавшегося» Куинджи чуть не полетела чернильница!

Репин родом из Чугуева (Харьковская губерния). Ему с детства нравилось рисовать, лепить. Мальчика отдали в учение к местному иконописцу. В петербургскую Академию он мечтал попасть с того момента, как узнал о ней. А поскольку слава о талантливом юном иконописце распространилась к тому времени по всей Украине, и от заказов отбоя не было, ему удалось собрать деньги на поездку в Петербург. Там Репин поступил в Рисовальную школу Общества поощрения художников (и познакомился с Иваном Крамским, который в будущем станет одним из идеологов передвижничества). В Академии юный Репин получил ощутимый щелчок по самолюбию – рисунки его раскритиковали, его самого отправили восвояси. Но сдаваться так просто он не собирался. Вскоре нашелся покровитель, готовый заплатить за обучение художника в качестве вольнослушателя – оценивший талант Репина член Общества художников Федор Прянишников. Впрочем, в скором времени Илья сдал экзамен и был переведен в действительные ученики.

Учился он жадно, его упорство и талант не оставались незамеченными. Серебряная медаль, малая золотая и большая золотая, дающая право на шестилетнюю стажировку за границей за счет Академии, – вот результаты обучения. Вопреки ожиданиям, он не спешил воспользоваться своей премией, сначала нужно было закончить картину, над которой он работал и которая сделала его знаменитым. «Бурлаки на Волге» потребовали отложить стажировку – Илья Репин не мог прервать работу над картиной, а писать ее следовало только в России.

Это был первый большой успех, хотя критических отзывов тоже хватало. На стажировку в Европу Репин поехал уже с молодой женой Верочкой Шевцовой. Сведения о европейском его периоде очень разрозненные. Корней Чуковский писал (в советское время, не забываем), что «Рeпин вcюдy нaxoдил бypлaкoв — и в Рoccии, и в Итaлии, и в Aвcтpии». Однако при этом за границей написаны такие известные картины, как «Садко» и «Негритянка», множество видов кафе и бытовых зарисовок, изображавших отнюдь не тяжкий труд.

«Своим» Репина были не прочь считать и передвижники, и «мирискусники», и академисты. Будучи натурой увлекающейся, он «давал авансы» представителям разных направлений. Ничего лживого в этом не было, Репин – человек искренний, он истово восхищался всем, что в данный момент привлекало его, а в следующее мгновение мог изменить свои взгляды. По этому поводу неоднократно бывал обвинен в нестойкости позиции и даже предательстве.

Историческая живопись, крестьянский быт, ссыльные – эти темы Репина глубоко трогали и, по большому счету, именно они прославили его имя, чему способствовала близость с передвижниками. Также он был великолепным художником-портретистом. Галерея созданных им портретов впечатляет тонким психологизмом и виртуозным мастерством. Чтобы писать человека, ему необходимо было очароваться им, «влюбиться». Впрочем, если речь о женских портретах, то кавычки не всегда уместны, влюблялся Репин легко и горячо.

Он был близок со Львом Толстым, часто гостил у него в Ясной поляне. Среди друзей Репина – Федор Шаляпин, академик Бехтерев, художник Исаак Бродский и многие другие. Когда Репин со второй женой перебрался в имение «Пенаты» в Куоккале, к нему регулярно стал захаживать Корней Чуковский. Впоследствии Чуковский правил автобиографию Репина «Далёкое близкое» и сам написал о нем воспоминания.

Более 10 лет Илья Репин преподавал в Академии художеств, руководил живописной мастерской. Его ученики – Борис Кустодиев, Игорь Грабарь, Анна Остроумова-Лебедева, Николай Фешин, Филипп Малявин.

После Октябрьской революции имение в Куоккале оказалось на территории Финляндии. Тем не менее в СССР Репин опальным не стал, более того, был объявлен классиком, и Сталин даже снарядил делегацию для возвращения художника на родину. Уже пожилой Репин очень тосковал по России, но вернуться не решился. Впрочем, «канонизация» его в советском искусстве была успешно проведена, с одной стороны – это о том, что Репин не забыт, а с другой, для многих его имя стало практически нарицательным. Между тем, это был человек, который страстно любил живопись и женщин, мучительно страдал от неуверенности в собственном даре и готов был вдрызг разругаться с любым, кто посягнет на его идеи.

Еще в бытность студентом Академии Репин зачастил в гости к своему товарищу по рисовальной школе Александру Шевцову. Поговаривали, что он может сделать предложение старшей дочери семейства, своей ровеснице Соне. Однако предложение всё не поступало, да и активность в отношении девушки Илья никак не проявлял, словно чего-то ждал. Он действительно ждал – когда подрастет запавшая ему в душу девятилетняя девочка. Он писал Верочку совсем юную, есть портрет ее шестнадцатилетней. 

В 1872 году, незадолго до выпуска из Академии, Репин женился на Вере Шевцовой. В браке они прожили 15 лет и родили четверых детей. Корней Чуковский в своих воспоминаниях писал о низком уровне культуры первой жены Репина как о причине развода. Однако будет справедливо отметить, что немалую роль сыграли и многочисленные увлечения Репина. Темпераментом он обладал страстным, и в отношениях с женщинами это проявлялось в полной мере. А поскольку Репин к тому времени был человек известным, то женщины его не чурались. В свете постоянно судачили о его романах. Вере Репиной хотелось тихого дома, в котором можно закрыться от посторонних и заняться делами семейными. Она была измучена постоянными изменами мужа и рано увяла. Сначала они разъехались, поделив детей, а позже развелись.

Второй его брак тоже не назовешь счастливым. Наталья Нордман-Северова была человеком необычной судьбы. Суфражистка, активная общественница, писательница и ярая вегетарианка, она была уверена, что ей суждены великие дела, успела в поисках своей судьбы побывать в Америке, взглядов придерживалась весьма нестандартных и, по общественным понятиям, была некрасива.

Репин писал княгиню Марию Тенишеву. Он всегда разговаривал со своими моделями, старался их развлечь, иногда приглашал кого-то для поддержания беседы. Ему важно было, чтобы позировавшие ему не скучали, не теряли интереса. Тенишева пришла на сеанс со своей то ли подругой, то ли компаньонкой Натальей Борисовной Нордман. Пока Репин писал, та яростно излагала свои взгляды, обличала мясоедов и читала стихи. Репин настойчиво попросил княгиню, чтобы на следующий сеанс «вот эту» она не приводила. Несколько месяцев спустя Репин и Наталья Нордман снова встретились в Петербурге, и между ними вспыхнула страсть. Окружающие удивлялись. «Ни кожи, ни рожи, а он у нее будто к юбке пришит», – возмущался друг Репина критик Стасов. Она поехала провожать Репина в его поездку в Палестину, а вернулась, будучи беременна. Новорожденная Наташа прожила всего две недели.

Репин купил на имя Натальи Нордман участок земли на станции Куоккала вблизи Петербурга, где и было построено имение «Пенаты». Наталья его обустроила, воплотив, кажется, большую часть своих прогрессивных идей. Насмешками ее осыпало каждое выходившее в те годы издание, доставалось и Репину. По воспоминаниям современников, она предстает эдакой восторженной и глуповатой пустышкой, которая решила «раскрутить» свое имя за счет известного живописца. Однако в ее письмах перед нами совершенно иной человек. Тонко чувствующий, страдающий и совершенно не ощущающий, что в «Пенатах» хоть что-то принадлежит ей… Заболев, она уехала в Швейцарию, где поступила в больницу для бедных. От любой финансовой помощи Репина или его друзей напрочь отказывалась. В ее завещании «Пенаты» были переписаны на Илью Репина с тем, чтобы после его смерти там организовали музей его картин.

Художник скончался 29 сентября 1930 года в возрасте 86 лет, успев написать прощальное письмо своим друзьям и близким.

 "Прощайте, прощайте, милые друзья! Мне много было отпущено счастья на земле: мне так незаслуженно везло в жизни. Я, кажется вовсе не стою моей славы.., но я о ней не хлопотал, и теперь, распростертый в прахе, благодарю, благодарю совершенно растроганный несказанно добрым миром, так щедро всегда меня прославлявшим!.."

по материалам https://artchive.ru