05. — пирсинг
dragunnfictw: nsfw, гот!Микаса, колледж ау, пирсинг, оральный секс (куни)
«Микаса, подожди», ты останавливаешься на лестнице, ведущей в общие комнаты. Твоя соседка только немного замедляется. Вообще, с ней довольно приятно иметь дело. Несмотря на свой нефорский внешний вид, над которым хихикают все девчонки, и то, что она постоянно опекает своего не то сводного брата, не то непонятно-кто-он-ей хулигана Эрена Йегера, над чем хихикают ещё больше, как соседка Микаса Аккерман — тихая, мирная, аккуратная и сговорчивая. Даже свой альтернативный металл слушает только в наушниках. Что большая редкость для людей, у которых чокер с шипами — основной элемент гардероба. «У тебя же язык проколот. Чего ты не сказала?»
На этих словах она всё-таки останавливается, и ты думаешь, что встретишь фирменный мрачный взгляд, когда она обернётся. Посиделки с девочками из кампуса и обсуждение того, как кто и с кем успел поцеловаться, как-то уж слишком тебя расслабили, раз ты успела забыть, что за невозмутимым фасадом соседки прячется чемпионка студентческой сборной по тхэквондо.
Темой, на которой вы с девочками разошлись по комнатам, были как раз поцелуи с пирсингом языка, вот ты и…
На лице у Микасы, кроме фирменного мрачного взгляда, ещё и лёгкий румянец. Такой, что ты сначала принимаешь его за румяна, пока не вспоминаешь, что у соседки из пудры только какой-то белый порошок, которым она высветляет и без того бледную кожу.
«Потому что я не целовалась», отвечает она и продолжает подниматься наверх. Ты на секунду останавливаешься, а потом догоняешь её.
«Чего? Стоп, как это? Совсем?» Ты поверить не можешь в это признание. Не то, чтобы Микаса была самой популярной девушкой в коллежде, но ухажёров у неё находилось в избытке. «А как же Кирштайн? И Арлерт? И этот твой…»
Ты осекаешься, встретив ещё один негодующий взгляд. Щёки её теперь яркого оттенка спелой малины. Микаса стоит на верхней части лестницы, поджав губы.
«Вот так», говорит она, снова разворачивается и ещё быстрее направляется в вашу комнату. Ты беспокоишься, что дверь перед твоим носом просто захлопнется и придётся ночевать в коридоре.
«Микаса, стой!» Но понимаешь, что она и не собиралась ничего такого делать, когда влетаешь ей в спину и прижимаешь её к двери комнаты. «Ой.»
Неловко отступаешь и видишь кончики покрасневших ушей из-под лохматых чёрных хвостиков. Кажется, вместо хлопания дверями и прочих способов выразить гнев, Микаса предпочла игнорировать тебя весь оставшийся вечер.
К сожалению или к счастью, любопытство всё равно сжигает тебя изнутри, поэтому ты находишь в себе наглость подсесть к ней на угол кровати, когда вы обе уже готовитесь ко сну.
«Микаса.»
Она вздыхает и снимает наушники, из которых приглушённо доносится хриплый гроулинг на непонятном языке.
«Слушай… А может быть…» Ты хлопаешь ресницами, изображая невинность, в которую сложно поверить. «Мне вот было интересно, каково целоваться с человеком с пирсингом языка… А тебе…»
У Микасы очень выразительные глаза. Тебе это давно известно, потому что засматриваться на неё, пока она увлечённо слушает музыку — твоё любимое хобби. И ты знаешь, что если лицо её совсем не двигается, то понять, нравится ей песня или нет, можно по искоркам и специфическому сиянию в глазах. Так вот, сейчас эти серые глаза буквально искрятся и непонятно, отчего — может быть, она думает, как ломает тебе шею и остаётся в блаженной тишине.
«Ты… Хочешь предложить мне поцеловаться?»
Кажется, только в этот момент до тебя доходит весь абсурд ситуации, в которую ты загнала вас обеих. Но такие, как ты идут до конца, даже если конец — это быть изгнанной, ночевать на диван на первом этаже кампуса, поэтому киваешь.
«Давай», просто соглашается она. Ты не веришь своим ушам и почему-то сама чувствуешь жар на щеках, хотя такого с тобой не происходило ещё со школы. «Мне нужно что-то?..»
«Нет», отвечаешь ты быстрее, чем думаешь. Потом делаешь медленный вдох, облизываешь губы и пододвигаешься к ней поближе. Учитывая то, что Микаса сидит спиной к изголовью кровати, и тебе приходится опереться на него рядом с её головой, всё выглядит будто в низкобюджетном шоу про «подружек». Ты наклоняешься к ней ближе и чувствуешь, как мурашки бегут по спине. Она очень красивая, ты и раньше это замечала, особенно когда она смывала свою побелку и угольную подводку с лица. Но что значительнее этого, тебе всегда было завидно от того, как она заботится о своих друзьях, вставая на их сторону в любой ситуации.
Микаса сначала смотрит тебе в глаза, потом на твои губы и слегка приоткрывает свои — видимо, видела в каком-нибудь романтическом сериале. У неё бальзам со вкусом вишни, и когда до тебя это доходит, ты не удерживаешься и проводишь языком по нижней губе. Микаса выдыхает носом. Это ощущается, как полный провал, потому что такого жгучего чувства в груди у тебя не образовывалось никогда раньше. Как-то слишком явно становится, что никаких Кирштайнов, Арлертов и тем более Йегеров рядом с ней быть не должно, а должна быть ты, ты и только ты. А когда в твой рот толкается её горячий язык, ты вообще забываешь, как думать. Железный шарик прокатывается по твоему языку, и ты вздрагиваешь. И это она-то никогда не целовалось? Ты же задохнёшься, если она продолжит… Её рука внезапно чувствительно сжимает твоё плечо. Оказывается, всё это время ты гладила её талию и живот сквозь гладкую ткань чёрной (кто бы сомневался) ночнушки, совершенно бесстыдно цепляя руками кружево. Ты слышишь тихий стон и, наконец, отстраняешься от неё.
У Микасы такой вид, будто её накачали наркотиками. Такого ты насмотрелась на вечеринках мальчишеского братства, вот только у вас с девочками этим вечером было только какое-то кислое вино и пиво. А глаза твоей соседки светятся так, будто вышел новый альбом её любимых металлистов или Йегер всё-таки занял призовое место в чемпионате по бегу на длинной дистанции. Она тяжело дышит и никак не может отпустить твою руку.
«А можно… ещё?» Тихо произносит она, и ты наклоняешься к ней снова, как по команде, на этот раз беря инициативу в свои руки. Уже твой язык толкает твёрдую штангу. Гладкий металл контрастирует со скользкой шершавостью языка. Ты пытаешься думать, что это всё необъяснимое влияние пирсинга, при этом забираясь к ней на кровать с ногами. Микаса сползает вниз на подушку, и ваш поцелуй уже даже случайным назвать не получится при всём желании. Её пальцы цепляются за край твоей пижамы, подцепляют его и тянут наверх. У тебя перехватывает дыхание, когда она касается твоего живота.
Олени в свете фар не выглядят так испуганно, как ты оторвашись, наконец, от её губ.
«Микаса?»
«А?» У неё вид несчастного котёнка, забытого на пороге дома после отъезда хозяев.
«Ты точно хочешь продолжать?»
Вместо ответа она тащит тебя к себе за воротник. Чёртов железный шарик снова оказывается в твоём рту, и это действует, как заклинание. Ты проводишь ладонью по её груди, чувствуешь, как она ёрзает и выгибается к тебе на любую ласку, и её чёрные ногти слегка царапают твои плечи. Воздуха критически не хватает, поэтому ты кусаешь её за губу, на что получаешь неожиданно громкий стон, а твои пальцы внезапно натыкаются на что-то крошечное и твёрдое под тканью её белья, как раз там, где начинается влажное пятно.
Секунда осознания тянется, как надутая жевательная резинка.
«Извини, пожалуйста», выдыхаешь ты. Микаса смотрит на тебя настолько широко открытыми глазами, что то, как у неё расширены зрачки, и становится уже не важным. «А там ты тоже нецелованная?»
Раньше ты бы сказала, что в её случае невозможно покраснеть сильнее, но ты бы ошиблась. Микаса прикусывает губу и виновато смотрит в сторону, пока ты спускаешься, чтобы устроиться у неё между ног и, подцепив пальцем полоску трусов, потянуть их в сторону. Твоя догадка оправдывается — чуть выше клитора из-под нежной кожи выглядывает кокетливый цветочек со стразой посередине, а чуть выше лежит маленький шарик.
«Боюсь спросить, как так получилось?»
Судя по выражению лица, Микаса отчаянно борется с тем, чтобы не заплакать от смущения. Ты поглаживаешь пальцами набухшие и блестящие от смазки половые губы, удерживаясь от того, чтобы коснуться пирсинга.
«Я продолжу, только если расскажешь…»
«Это было на спор», едва слышно шепчет она.
«Чего?!»
«Мы поспорили, что каждый сделает что-то, что будет больно. Эрен укусил свою руку до шрама.»
Ты закрываешь глаза и медленно выдыхаешь.
«А Армин держал ладонь над зажигалкой. А я…»
«Я поняла», прерываешь её ты. Почему-то даже их имена вызывают у тебя такую жгучую ревность, что в животе всё скручивается. «Микаса, у тебя ведь никогда не было?..»
Она мотает головой. Ты ухмыляешься и стягиваешь с неё бельё.
«Если тебе понравится, будешь моей девушкой?»
Кажется, она прокусила собственную губу, по крайней мере, ты отчётливо слышала, как железный шарик ударился о её зубы.
«Я… Ну… Я…»
Ты проводишь пальцем от влагалища к клитору и слегка надавливаешь на него. Микаса дёргается, стонет, сама себе закрывает рот ладонями.
«Да, нет?»
«Хорошо!»
«Отлично», ты опускаешься вниз и наконец-то касаешься языком чёртового цветочка. У него острые лепестки, но под ним так мягко, горячо и сладко, что ты почти забываешь, что иногда нужно дышать. Ты облизываешь, посасываешь и обводишь языком её клитор. Но даже это вполовину не так головокружительно, чем то, какие звуки она издаёт. Если бы она пела, это получалось бы у неё значительно лучше, чем у любого из её рокеров. Ты почти забываешься в ощущении того, как она стонет и двигается, как скрипит одеяло под её руками. Как нежно и в то же время упруго ощущается она под твоим языком. Ты аккуратно обводишь пальцем её вход и чувствуешь, как мышцы сжимаются, погружаешь в неё один палец… И задыхаешься.
«Микаса!» Её бедро приходится оттолкнуть рукой, иначе бы она тебя задушила.
«Про… сти…» Невнятно произносит она. Ты видишь, что её лицо блестит от слёз, а груь вздымается и опускается, она тяжело сглатывает.
«Всё в порядке?» Ты подтягиваешься на локтях и обнимаешь её. Микаса утыкается тебе в грудь.
«Да… да… Просто…» Она обнимает тебя за талию. Кажется, её голос дрожит. «У меня… никогда не было… такого.»
Ты внезапно чувствуешь её губы на своей шее, а потом то, как металлический шарик прокатывается по коже, слегка вдавливаясь в него. Волна жара разбегается от того места вниз.
«Можно...» Её голос становится немного ниже и ровнее. «Я тоже это сделаю... тебе?»