. . .

Шинономэ старшая вяло вздыхает, но не злится на свою девушку, когда та случайно роняет книгу и меняет позу. Мафую достаточно быстро и нервно поднимает упавший предмет и пытается усесться так же, как и раньше, хоть и не выходит идеально.

- Успокойся. Все нормально, сядь так, как тебе удобнее. - достаточно строго говорит Эна, а Асахина, кивнув, наконец находит комфортную позу.

Атмосфера в комнате, по правде, спокойная. Царило полное умиротворение, все были довольны сложившейся ситуацией. Девушки не напрягали друг друга, скорее, наоборот - Шинономэ очень льстило, что её возлюбленная не возмущается из-за долгого сидения на одной точке.

Асахина же, в свою очередь, искренне любила, когда Эна была увлечена чем-то. Не потому, что она делала это молча, а из-за горящих глаз и довольной улыбки, если всё выходит так, как художница сама себе представляла.

Шинономэ вновь обмакивает кисточку в стакан с водой, чтобы после погрузить её в баночку фиолетовой краски. Пара мазков и картина будет готова.

Никто из них не помнил, в какой момент Эна достала все принадлежности для рисования и принялась за создание шедевра. Наверное, час или два тому назад, ни Асахина, ни Шинономэ не могли утверждать точно. Девушка с коричневыми волосами то и делала, что частенько переводила расслабленный взгляд с бумаги на объект своего вдохновения. Она сравнивала расстояние, пропорции, пыталась уловить игру света и тени, недовольно фыркая себе под нос, если что-то было "не так", хоть в сторону Мафую и молчала.

Это была не просто картина, не обычное копирование черт лица человека. Эна вела сама с собой безмолвный диалог, стараясь вложить в искусство все свои чувства и эмоции, что давалось не совсем просто. Она чувствует глубокую ответственность за свою работу - ее задача продемонстрировать не просто изображение, а донести его суть, тот самый "смысл", что девица вкладывала в каждое движение кисти.

Все сделанные штрихи - метафора прикосновений к Асахине. Нежный блик на губах девушки напоминает о недавних легких поцелуях, грубая тень, так неаккуратно лежащая на шее Мафую - теплоту и тоску. Эна не рисует смело, она пытается каждый мазок краски сделать таким эе элегантным, как ее любимая.

Если бы Шинономэ рисовала картину для кого угодно, но не Мафую, она бы неимоверно стрессовала. Мысли о том, понравится ли ее работа заказчику или нет сжирали бы ее и без того тревожный мозг. Но с Асахиной было по-другому. Рисование не ощущалось бременем, никто не заставлял ускориться, время словно медленно перетекало. "Как спокойная река" - пронеслось в голове девушки с фиолетовыми волосами и она тихонько посмеялась, что не ушло от взгляда художницы. Она улыбнулась краешками губ и вновь сконцентрировалась на холсте.

Еще чуть-чуть.

- Прости, что из-за меня тебе приходится переделывать все по несколько раз. - на выдохе говорит Мафую и виновато уводит взгляд в сторону, словно избегая зрительного контакта с той, кого любит больше всего в этой жизни.

Эна вопросительно изгибает бровь.

- ...Что? Ничего ужасного не произошло. Я почти закончила. - художница действительно не поняла, из-за чего Асахина резко решила извиниться, но решила не давить на свою модель этим, по крайней мере, не сейчас.

Шинономэ старшая довольно ухмыляется, когда заканчивает портрет. Она откладывает инструмент и встает с места, чтобы оценить свою работу с разных ракурсов. Глядя на холст, девушка испытывала то же тепло, что и при виде своей ненаглядной.

- Я закончила.