???

Ручка двери нервно дергается в попытках отвориться. Лололошка, ковыляя до неё, ставит стул —блокирует выход. После отходить на несколько шагов назад. Не рассчитывает их. И падает на собственную койку.

Ручка перестаёт беспокойно трястись. Секунда. Две. Лололошка успевает принять сидячее положение, прежде чем его ослепляет резкое яркое свечение. Будто сам ангел снизошёл до него, чтобы спасти. Но, к сожалению, здесь обитало другое божество. Тот, кто владел этими землями.

Лололошка глуп. Он забыл, что братец такой же — мироходец. Ло быстро встаёт с другой стороны, чтобы между ними стояла койка. Он готов. Со сломанной ногой в гипсе, но готов защищаться. Каждый мускул на его теле напрягся, переводя разум на режим обороны. Но всё, что он увидит в последующие секунды — как Джон медленно поворачивается к нему и в недоумении смотрит. Ло сразу опускает взгляд. Ему тяжело смотреть в столь родные, но предательские глаза.

— Почему ты закрылся? И стул поставил? — будто не понимая, спрашивает Джон. Он смотрит на жалкую попытку блокировать выход, подходит к двери и убирает стул, — Молли может в любой момент заглянуть к тебе. Ты хочешь заставить её волноваться? Она о тебе печется больше, чем обо мне. И кто из нас теперь её любимчик, м? — голос на последних словах сочится чем-то, чему Лололошка не смог дать названия. Ревность? Обида? Что это? Что-то, что не гарантирует чего-то хорошего.

На удивление, Джон лишь поворачивается к нему и улыбается.

— Почему молчишь? — он подходит к койке, — Не хочешь со мной разговаривать?

— Я не хочу тебя видеть… — слова вырываются из Лололошки, будто желая быть услышанным. Но он лишь закусывает нижнюю губу. Нужно молчать. Не надо выводить его на эмоции.

Ло напрягается сильнее. Прижимается к углу, как испуганный зверёк. Но ему не страшно. Ни капли. Просто не знает, как защититься, чтобы в ответ не ударить. Он сильно обижен на Джона… но не настолько, чтобы дать ему в лицо. Он не опустится до такого же состояния. Унизительного состояния.

Джон обходит кровать. Ло сильнее опускает голову. Вслушивается в стук ботинок по белоснежной плитке. Джон встаёт перед ним. Тишина. Ло ловить краем глаза движение руки. Инстинктивно приподнимает голову. Вздрагивает, как только кончики пальцев в чёрной перчатке коснулись локонов его волос.

— Я не смог уберечь сестру, — Ло сразу округляет глаза. Впервые, когда Джон заговорил о ней, — Мир, он… был жесток с ней. И меня не было рядом. Не хочу терять и тебя.

Внутри что-то отозвалось. «За меня переживают? Правда?» — моментально пронеслось в голове. Но Лололошка постарался не вестись на это. Он стоял как вкопанный, не шевелясь. Он бы огрызнулся… Но не хочется оказаться и со второй сломанной ногой.

— Ты единственное, что у меня есть. Пойми меня. Без тебя… всё сломается, — он лепетал слова, которые Лололошке хотелось слышать.

Джон провёл пальцами по волосам, к самим корням, заставив Лололошку вздрогнуть. Холодные мурашки пробежались по всему телу, как разряд. Ло зажмурился, ожидая, что его сейчас схватят и потянут за волосы. Но… Джон начал лишь медленно массировать кожу головы. Ло приоткрыл глаза и взглянул на него из-под чёлки. Тот, поймав взгляд, улыбнулся, будто всё действительно в порядке, а после, свободную руку, отвёл в сторону. Повернул внутренней стороной к Ло, будто… приглашая…

Нет. Нет. Нет. Он больше не будет давать ему шансов. Не будет прощать. Он, чёрт возьми, сломал ему ногу! Лишил возможности полноценно ходить! Лишил возможности говорить всё, что было на душе. Он больше не доверял ему!

— Ло-о-о… — от услышанного внутри всё перевернулось. Его… назвали по имени?.. — Не злись на меня… Я желаю тебе только лучшего.

В этот момент руки сами поднялись. Сами обвили его. Сами прижались. Носом уткнулся в ткань ненавистного халата. И спрятался в родное плечо.

Защити меня. От самого же себя.

Его не обняли в ответ. Продолжили массировать кожу головы. И Лололошку плавно накрыло чувство… Сожаления. Он вновь простил. Вновь всё стерпел. Но минуты, когда чувствуешь, что у тебя есть семья… дороже самых сильных обид.

А когда его, наконец, впервые за долгое время, обняли в ответ, Лололошка отпустил все ситуации, что были между ними.

Его в эти дни одарили вниманием.

Через неделю он получил наилучший подарок…

Ло не помнит.

Ничего хорошего.

Помнит, что брали за волосы.

И было тяжело дышать. Будто заблокировали доступ к кислороду.

После этого Лололошка пару дней не заходил на кухню и ванную комнату. Дилан спрашивал в чём дело. Лололошка не смог подобрать слов, чтобы сказать, что не так. Потому что не хотел вновь вспоминать, как он наивно верил в чужие слова. А верил им он не единожды. Уйму раз.

А точно ли его обняли в тот день?..