...

смерть настигла винсента внезапно. подобно грому среди ясного неба.

темная дождливая ночь не обещала никакого тепла. лишь страх и ненастье, чувство которого винсент чувствовал особенно сильно в последние дни.

неудачи шли одна за другой — вот побег канца вместе с его новоиспеченным — или все же старым? — другом; поломка трех рабочих машин; наступление заморозков в альт-сити, что понесли за собой огромные убытки: выращивать грядки отныне не получалось, а единственная нормальная лампа для домашней теплицы была сломана с концами.

панель управления имплантами сбоила и не давала спокойно спать.

вернее, не давала спать совсем.

«мне кажется, кто-то за мной следит. это он. это снова он. он не погиб. он ждет меня, и только после этого он умрет вместе со мной. я должен вытащить всех отсюда раньше, чем он это сделает. без меня ничего не получится... без меня они тоже погибнут... без меня...

ничего не изменится.»

записи в дневнике появлялись одна за другой. если раньше его утешением был верный друг, то сейчас даже тот не был в силах что-либо сделать.

— он далеко. успокойся.

амур осторожно накидывает на его дрожащие плечи плед.

новицки дергается, словно его ударили шоком. формально, так и было — в голове вдруг раздался громкий треск.

— уходи. — винсент разворачивается в сторону двери, взгляд его в один миг становится пустым и жутким.

в голове было шумно и громко.

сложно было выбрать хоть какую-то мысль, и он озвучил самую неподходящую, самую мерзкую, адресованную, на деле, совсем не амуру.

он хочет исправить себя, хочет, чтобв тот остался, не хочет оставаться а одиночестве, но почему-то не может сказать ни слова.

и амур уходит. со странным, недоверчивым взглядом. но беспрекословно выполняет его просьбу, словно она действительно была адресована ему.

треск. стук давно не человеческого — совсем не его — сердца. свое сердце он потерял давно. много лет назад, когда доктор канц вшил в него кусок металла, не дав выбора, не позволив ему выбрать свою судьбу самостоятельно.

десять лет.

десять

лет

блядского

заключения

в лаборатории.

винсент всей тяжестью своей туши рушится на пол, хватаясь за сердце и голову.

он слышит. все слышит. слышит его голос, но поверить не может.

тяжесть ответственности давила на него уже много месяцев. пожалуй, больше года — ровно с того момента, как он попал на этот остров.

странно осознавать, сколько времени прошло, и насколько же он беспомощен.

шумно. слишком шумно. парень пытается кричать, но не может — только хрипит, тянется в сторону двери, в которую парой минут ранее ушел его единственный и последний близкий... человек? нет, нет... человеком его не назовёшь

где-то сверху раздаётся дурацкий смешок, дающий полностью понять, как со стороны выглядит это неуютное зрелище.

— поиграл в героя, винси? — смеется низкий голос где-то выше, раздеваясь эхом в голове. нет, он не понимает, откуда этот голос. может, он разговаривает сам с собой?

в глазах темнеет. он не видит ничего, кроме тяжёлых чёрных ботинок перед собой, вычищенных до блеска. он тут же понимает: перед ним не константин, и точно не кто-то из местных жителей. перед ним он. тот самый. тот, кто лишил его нормальной жизни.

— доктор канц?... — голос предательски дрожал. блядство. так не вовремя. очки, слетевшие с него, оказываются под подошвой чужих берцов. ожидаемо.

винсент вздрагивает. — эти очки...

— что? разве они для тебя что-то значат?

он молчит. кажется, пытается откопать хоть что-то в своей памяти, которая сейчас выдавала ему нереалистичные картинки и громкий-громкий шум.

— кажется, да... мне их подарил близкий человек... вроде. — хрипит винсент. — лет пять назад.

голос сверху сначала молчит, а потом начинает издевательски ржать. по рёбрам прилетает пинок, отзывающийся острой болью в сердце.

— неужели я значил для тебя так много, винси? — он повторяет это прозвище снова и снова. винсент бесится: делает резкую попытку встать, но получается лишь перевернуться. грудная клетка тут же оказывается прижатой к ледяному полу.

его так называл лишь один человек. отныне давно погибший. ричард. единственная, на тот момент, слабость винсента.

— не смей меня так называть.

— а то что?

молчание.

в порядке вещей.

ничего.

— ну так что, винсент? наигрался? ты всех подвёл.

— никого я не!..

его прерывают:

— подвел. не смог вытащить из за такое короткое время... — он тяжко вздыхает, закурив. — не этому я тебя учил. не для таких бесполезных занятий тебе давался этот... дар.

винсент возмущенно усмехается.

— дар?! — он сводит брови к переносице — с каких пор заключение на десять лет в лаборатории — это дар? не расскажешь?

— а что тебя не устраивает?

канц позволяет ему подняться. тяет руку, чтобы помочь, однако винсент, пойдя наперекор, делает это сам.

— провозился три месяца, бегая за мной и костей. позорище. — он смотрит осуждающе. точно так же, как тогда. в лаборатории.

— в прочем... — он не дает ему вставить ни слова, касается окурком белого халата и он тут же загорается. винс дергается, как ошпаренный, мигом скидывает его с себя и хватает канца за ворот.

— ты решил шутки свои шутишь опять, а, блядь? — в нем, очевидно, кипит злоба. ненависть. детская, а может и не совсем, обида.

винс решается на отчаянный шаг. именно на тот, на который он не мог решиться столько лет:

наконец восстановить правосудие.

убить Его.

своего «Создателя».

он хватает его за шею, бьёт тяжёлым кулаком в лицо, после чего мужчина тут же оказывается на полу. удар за ударом приходятся по наглой, уже отнюдь не молодой, морде. из носа начинает хлестать кровь, очки разбиваются вдребезги и отлетают в сторону, но винс продолжает.

— ты монстр, винсент. ты...

винса словно бьет током. он остепеняется. чуть приподнимается, с ужасом смотря на свои окровавленные руки и повторяет в судорожном припадке:

монстр. монстр. просто монстр.

« ты монстр, винсент ».

он смотрит. долго. не отрывая взгляда. не моргая.

винсент потерял человечность уже давно. может и не тогда, когда в его сердце оказался кусок металла, но очевидно точно тогда, когда начались эксперименты здесь. на острове. в альт-сити.

он выдыхает. смотрит жутко, а потом хмыкает, словно слова эти его никак не поразили.

— монстр?

— именно так. одобрительно кивает канц, шмыгая носом и откашлявая кровь.

— ничем не лучше вас. — слабая улыбка растекается на его лице. он хватает нож с тумбочки и замахивается, но что-то...

что-то не дает ему сделать это и он, блять, проклинает всех на этом свете.

точно.

панель управления.

голову пронзает громкий шум. в глазах темнеет. руки начинают дрожать, а тело становится мягким и совершенно непослушным.

послышался звон металла. винсент рухнул на пол, схватившись за голову.

тысячи голосов окружили его. открыв глаза, он надеялся увидеть хоть кого-то: дэвиса, еву, тео. больше всего хотелось видеть амура, но...

он видит их.

эмму, а за ней — амура. совсем не такого, каким он казался раньше. совершенно сухого. отстраненного. странного. скорее неживого и чужого.

он разрывается от чувства вины. усердно ползёт, хватаясь за неровности пола и ранясь осколками стекла, и, кажется, амур тянет ей руку, а эмма ярко улыбается, как...

все стихает. силуэты, точно пыли, рассыпаются. под своей рукой он чувствует тот же ботинок.

конечно. галлюцинации.

— ты не справился, винс.

спину пронзает что-то острое и холодное. холод этот окатывает его с ног до головы, но вскоре плавно перерастает в уютное тепло и спокойствие.