--

 Джисон немного напряжённо глядел на медленно подходящего к нему Минхо. Дуни, всё это время спокойно сидевший рядом с ним, спрыгнул и ушёл во свояси, скрывшись за дверью комнаты. Хан неловко поёрзал на чужой кровати и решил всё же встать, чувствуя себя не очень уверенным, особенно когда непонятно как настроенный Минхо столь уверенно идёт к нему, натянув на лицо странную улыбку.

 Джисон не боялся его, нет. Просто... Это было немного странно, и он не знал, чего ожидать от такого человека, как Минхо (да и от себя, вообще-то, тоже). Он глядел на него большими глазами, делая маленькие шажки назад, к стене, как будто его это как-то спасёт. Окончательно он убеждается, что выхода у него нет, когда оказывается зажатым между крепким телом старшего мальчика и стеной, когда спиной ощущает твёрдый бетон, а грудью - чужие мышцы. Такая близость разжигает что-то глубоко внутри него, чему определение он пока даже не совсем в состоянии.

 – Время подходит к концу, дорогой, – у Джисона коленки подкашиваются от хриплого шёпота, оттого невзначай вьрошенного "дорогой" и от тяжёлого дыхания Минхо, что он ощущает на своём лице. Глаза Минхо тяжёлые, но такие глубокие и притягательные. – Что ты решил?

 Минхо мягко, почти нежно и даже заботливо проводит рукой по лицу младшего, оглаживая скулы и щёки. Прижимается для чего-то ближе к нему, совсем вжимая в стену. Ему нравится видеть неуверенного слегка Джисона, который смотрит на него большими глазами и кусает губы, но не оказывает никакого открытого сопротивление. Всё, что сделал Хан, это положил правую руку на грудь старшего парня, чтобы хотя бы создать видимость того, словно он пытается обозначить границы.

 – Эм, ну.. Хороший такой вопрос, знаешь.

 – Да или нет?

 – Что?

 – Согласен ли ты на отношения со мной? Да или нет?

 Джисон, не ожидавший такой смотрит удивлённо на Минхо, едва ли не давитсч воздухом. Хочется посмеяться истерически, потому что на самом деле Хан пусть и надумал, не уверен был от слова вообще. Ему всё ещё чуждо такое отношение со стороны Минхо, чужда эта близость, комплименты, непонятные подкаты - весь Минхо практически чужд ему. И тем не менее может ли он отрицать внезапную тягу к нему? В конце концов люди не выбирают, что и к кому чувствовать.

 – Да, – произносит он уверенно, смотря на старшего немного снизу вверх.

 Минхо широко улыбается и останавливает руку на чужом затылке. Щурит глаза и очень неожиданно для Джисона притягивает его к себе. Губы старшего резко сталкиваются с чужими, язык мягко пробегает по ним в немой просьбе. Хан широко раскрывает глаза, невольно размыкая губы, и ужасно неловко для себя стонет, когда чувствует чужой язык на своём. Он неуверенно кладёт руки на крепкие плечи, отвечает на жадный, граничащий с грубостью поцелуй, пока его продолжают вдавливать в стену. Одна из рук Минхо находит стройное бедро и сжимает, вызывая приглушённый из-за поцелуя стон. Каким бы неуверенным в своём решении ни был Джисон, он позволяет всему это случаться. Потому что хочет этого на самом деле.

 Руки Минхо гуляют по всему телу Джисона, вновь исследуют каждый сантиметр и надавливают на самые чувствительные точки. Он протискивает колено меж бёдрами младшего, поднимает немного вверх и надавливает на очевидное желание, заставляя мальчика снова приглушённо, сдавлённо простонать в чужой рот и сжать руками тёмные волосы. Отстранившись, Ли спускается к медовой шее, грубо целует, кусает нежную кожу, оставляя бордовые следы от зубов. Джисон закидывает голову назад, стукаясь затылком об стенку. Прижимает чужую голову ближе к себе, хнычет задыхаясь в немой просьба не останавливаться. А Минхо его ягодицы крепко сжимает, желая прижаться губами к коже и там со временем

 Очередной стон Джисона и имя Минхо вместе с ним утопает в непонятном всхлипе. Ли прикрывает тёмные глаза, прерывает своё увлечение чужой шеей и создаёт небольшое пространство. Джисон, по ощущениям, в лужицу растечётся сейчас, потому что от грубого поцелуя колени подкашиваться стали. Минхо глядит на оставленные зубами и губами метки, чувствует пылающий где-то в груди огонь удовольствия, граничащий с собственничеством, когда понимает, что своего он всё-таки добился. 

 Он тянет Джисона на себя, разворачивает его спиной к кровати и садит его на то же место, где он сидел несколькими минутами ранее, разве что немного ближе к изголовью; садит и забирается на стройные, но крепкие бёдра, придавливая своим весом. Хан теряется от такого неожиданного повтора событий и не совсем понимает, что ему делать, лишь смотрит большими глазами снизу вверх. Поэтому Минхо сам кладёт руки младшего на свои бёдра, давая вольность держать ладони там, где Хану захочется. Тот сперва неловко, но со временем увереннее сжал в руках манящие бёдра в руках, выбивая громкий вздох; поднимает руки выше, к талии, пока Минхо притягивает его в ещё один поцелуй. Джисон, осмелев даже, стягивает с Минхо кофту, тут же залипая на немного влажную медово-золотистую кожу, покрытую слабыми мурашками. Ли откровенно наслаждается чужим вниманием, медленно снимая верх с абсолютно не сопротивляющегося Джисона, беззастенчиво проводит рукам по красивому телу, мысленно едва ли не боготворя его — всё же Хан, несмотря на противный немного характер, имеет прекрасное телосложение. 

 Джисон держит руки на ягодицах старшего, пока тот глубоко его целует и толкает на спину. Ли тянется рукой под свою подушку — он предусматрел всё с самого начала, потому что был на 100% уверен в решении Хана, а поэтому и подготовился. Он давно не занимался этим в такой позиции, но ему внезапно очень захотелось почувствовать Джисона именно таким образом. Положив бутылёк с лубрикантом рядом, он с игривой улыбкой на лице тянется к пуговице и ширинке джисоновых джинс — тот в свою очередь делает ровно то же самое. Они раздевают друг друга поспешно, жадно и нетерпеливо, даже если Хан в этом время краснеет практически всем телом. Ли смещается слегка вперёд, чувствует, как возбуждён младший мальчик. Он улыбается ему хитро и наклоняется, чтобы вновь поцеловать. Руками в это время открывает смазку и выдавливает приличное количество на свои пальцы. Джисон не совсем понимает, что тот будет делать: в таком положении Минхо не совсем удобно будет подготавливать Хана. И каково же было его удивление, когда чужой стон приглушается их жадным поцелуем. Доходит до него быстро: Минхо подготавливает не его — себя. Это разжигает внутри Хана что-то не понятное, до ужаса тёплое, почти горячее. Он крепче сжимает руки на чужом теле, наверняка оставляя следы, и довольно сильно прикусывает нижнюю губу Ли. 

 — Ты сумасшедший, — шепчет Джисон хрипло и сбито, когда слегка отстраняется. 

 — Может быть. Но знаешь, было бы грехом не попробовать это с тобой, — он целует Хана в лоб, нос, щёки и подбородок; в шею и красивые клюцицы.

 — Не во второй же раз. 

 — Чем раньше, тем лучше. Если тебя это не устраивает, всё нормально. Только скажи, и я прекращу. 

 — Только попробуй, — он хватает Минхо за волосы на затылке, оттягивая его голову вверх, чтобы вновь вцепиться в него грубым, влажным поцелуем, что заставляет старшего сдавленно простонать: неужели Хан раскрепощается. 

 Растягивать и подготавливать самого себя не очень удобно, но это определённо будет стоить того греховного желания почувствовать Хана в себе. Минхо не было принципиально, в какой позиции он будет выступать, но ему просто хотелось узнать, каково это, когда именно Хан Джисон будет наполнять его? 

  Джисон, отметив, что Минхо не самым удобным образом прогибается, прижимает его ближе к себе и принимает сидячее положение, слегка наклоняясь. Потом, подумав немного, берёт бутылёк с лубрикантом и выдавливает уже на свои пальцы, которыми в последствие тянется за чужую спину. Минхо глядит на него слегка удивлённо, но уже через пару секунд тихо стонет, когда сразу два пальца Джисона оказываются в нём. Что ж, пальцы Хана, как они оба знали, были немного длиннее, чем у Минхо, а значит и растягивать Ли практичнее будет именно младшему. Минхо цепляется руками за чужие плечи, пачкая одно ненамеренно маслянистой жидкостью. Он подмахивает немного бёдрами, насаживается сильнее. Это не первый его раз как принимающего, хотя с последнего прошло больше двух лет. Но он в конце концов не стеклянный, с ним можно не церемониться. Он даже рад будет мимолётной боли от растяжки, потому что это Джисон. Пальцы младшего достаточно быстро находят простату, что заставляет Минхо несдержанно громко простонать от неожиданности, однако продолжать стимуляцию столь чувствительной точки Хан не стал. 

 Они целуются всё то время, что Джисон, даже к своему удивлению уверенно, растягивает Минхо, который может лишь сдавленно постанывать. Признаться, он даже скучал по этому ощущению наполненности, и терпеть больше сил не было. Ему нужен Джисон, нужно больше, чем просто пальцы. Поэтому он мягко хватает его за предплечье, чтобы убрать руку младшего, и вновь берёт в скользкую ладонь лубрикант, выдавливая на неё некоторое количество. Потом с практически издевающейся улыбкой берёт в эту руку чужой член, с упоением вслушиваясь в чужой стон; проводит пару раз вверх и вниз, чтобы распределить смазку по всей длине, заставляя Джисона хныкать от нетерпения и желания. А потом, приподнявшись на коленях, помогая себе рукой, опускается на член младшего.  

 Он чувствует приятную, слегка болезненную растяжку, и это заставляет его закатывать слегка глаза и дрожать от возбуждения и удовольствия. Джисон крепко держит его за талию, поддерживая и помогая тем самым. Сдерживает себя, ожидает, пока старший примет его в себя полностью. Это странное, до ужаса странное ощущение — чувствовать, как стенки Минхо сжимают его член, слышать, как теперь он тихо стонет от наполненности. Ли выглядит чертовски притягательным с прилипшими к вискам волосами и припухшими от поцелуев губами, с зажмуренными глазами и сильно вздымающейся от глубокого дыхания грудью, к которой Хан не может не прижаться губами, обласкать каждый сантиметр. 

 В конце концов через пару долгих минут, что Минхо вновь привыкал к этим ощущениям, Джисон стал слегка подмахивать бёдрами вверх, вырывая этими слабыми толчками томные стоны из чужого рта. Минхо вновь навалился на него, придавил своим весом и опёрся руками на грудь младшего. Оба тонут в глазах друг друга, наслаждаясь взаимными стонами.

 Но даже так, принимая, Минхо всё равно занимал ведущую, доминирующую позицию. Движения его бедёр были уверенными, резкими, а поцелуи властными и даже немного грубыми. Но Хана всё более чем устраивало, потому что чувствовал он себя, как и в первый свой раз с Минхо, просто превосходно. Минхо отстранется от сладких, манящих губ, выпрямляет спину, перенося точку опоры на чужие бёдра. В таком положении Джисон мог лишь ласкать руками чужие крепкие ноги и талию, а мог заставить Минхо издавать более громкие стоны, прикасаясь к его члену, который от сильного возбуждения был практикически прижат к животу.

 Поменяв слегка угол, Минхо едва не валится с ослабевших резко рук. Идеально. Член Джисона настолько идеально попадает именно туда, куда надо, где приятно до миллионов звёздочек перед глазами. Минхо не сдерживаясь стонет громко, почти даже вызывающе, заглушая тихие стоны Хана. По всей длине его собственного члена медленно стекает предэякулят, капая на плоский живот Джисона. 

Его тело и мозг будто бы взрываются от всего, что происходит в этой комнате: от горячих прикосновений, от болезненного возбуждения, от тихих, но всё равно приятных стонов Джисона; от того, как глубоко он ощущает чужой член в себе, как хорошо тот его наполняет, едва ли не лишая возможности внятно даже думать, не то что сказать что-то. 

 Но отчего-то ему хочется, чтобы Джисон побыл более грубым. Ему хочется увидеть Джисона именно таким, доминантным, потому что просто интересно, насколько Хан к этому предрасположен. Он в открытую заявляет ему о своём желании и получает, надо признать, ровно то, что хотел. 

 Младший практически без проблем меняет их местами, укладывая Минхо на кровать и переворачивая его на живот, заставляя приподнять таз, что даже слегка удивило Ли — настолько просто это далось Джисону. Парень прижимается грудью к чужой спине и шепчет пару сладких фраз Минхо на ухо, заставляя его хихикать и краснеть от смущения. Потом редко, без предупреждения, хватает его за волосы и слегка оттягивает на себя, что заставляет Минхо дрожать от нетерпения и громко стонать от действий младшего. И тем не менее даже снизу от всего всё ещё исходит более доминантная аура, нежели от Джисона, будто ситуация в любом случае в руках именно Ли. Он чувствует спиной чужую грудь, чувствует одну из рук Джисона на своём бедре. Чувствует, как Хан вновь медленно входит в него, и это заставляет его закинуть голову ещё сильнее назад, прогнуться в пояснице и издать громкий стон. Джисон, почувствов глубоко в душе непонятное желание, шепчет старшему мальчику комплименты и похвалы, пока медленно толкается в него, не спеша набирать темп. 

 У Джисона, конечно, не было опыта, но быть сверху ему весьма непривычно. Конкретно с Минхо. Потому что доминантная сторона старшего при любом раскладе будет подавлять Джисона, будет заставлять его желать быть принимающим. Минхо опытнее, его забота, его действия — это нечто на высшем уровне, чего Хан никогда не испытывал. Он просто не уверен, что сможет позаботиться о Минхо должным образом, как Ли позаботился о нём пару ночей назад. 

 Когда Минхо нетерпеливо поддаётся бёдрами назад, в немой просьбе меньше думать и больше действовать, Джисон отбрасывает мысли в сторону, решая опираться только на сердце, на свои чувства. Он переносит одну руку на чужую шею, сдавливает, но не сильно, лишь слегка — Ли сдавленно стонет от такого и закатывает глаза с блаженной улыбкой. Ему давно хотелось почувствовать себя в чьих-то руках, хотелось отдать превосходство над собой. 

 Джисон двигается резко, быстро и грубо, так, как просит его бормочущий себе под нос Минхо, чьи слова стали невнятными — явный признак того, что он близок. Они тихо перебрасываются комплиментами и похотливыми фразами, из-за которых время от времени Джисон становится ещё грубее, резче и увереннее в своих действиях. Он кусает Минхо за загривок, за шею и лопатки; сжимает до синяков его бёдра. 

 Когда дыхание Минхо сбивается, а его стоны становятся всё более частыми и сбитыми, Джисон решает принять более вертикальное положение. Он притягивает Ли к себе за шею, с упоением вслушиваясь в лёгкий хрип от ограниченного воздуха; притягивает к себе, буквально закидывая голову Минхо на своё плечо. В таком положении он стимулирует чужую простату почти с каждым толчком, что приближает их обоих к оргазму. Хан обнимает старшего за живот, прижимая к себе, пока Минхо обеими ладонями держится за руку младшего. 

 — Д-джи, — заикается он во время одного из десятков грубых и сильных толчков и зажмуривается, а его член дёргается слегка. 

 — Давай. 

 Получив зелёный свет, Минхо с громким прерывистым стоном кончает без дополнительной стимуляции своей или чужой ладонью. Вязкая жидкость попадает на его живот и на руку младшего. Теперь он хнычет от перевозбуждения, ведь толчки Хана не прекращались, но становились беспорядочными — он тоже был близок после того, насколько сильно Минхо сжал его в себе. 

 Джисон кончает на поясницу Ли, не совсем готовый пока к другому варианту. Он целует Минхо в висок и убирает руку с чужой шеи, но укладывать старшего не спешит. Теперь его очередь слегка поухаживать за ним. 

 Бесспорно, ему легче, чем было тогда Минхо. Потому что Ли выносливее, он не настолько сильно разомлел после всего этого. Поэтому он слегка помогает Джисону, не желая, чтобы тот делал всё один. В душе Минхо шепчет ему кучу непристойных комплиментов, и, несмотря на произошедшее уже во второй раз, Хан всё равно смущённо краснеет от искренности старшего, который прижал его тогда к холодной стене душевой. Возможно, он просто не был готов услышать похвалу за проделанную работу — кто вообще хвалит за такое? 

 Минхо лично одевает Хана в свою одежду, оставляя напоследок на выпирающей из-под глубокого воротника футболки клюцице засос. Не забывает напомнить ему про недавнее согласие и утягивает Джисона за собой на кровать. 

 Им, возможно, придётся ещё некоторое время привыкать к новому статусу, потому что всё произошло слишком резко, слишком неожиданно для обоих, кто бы ни выступал инициатором всего этого. Потому что всё это звучит больше как типичные сказки, где герои сначала ненавидят друг друга до мозга посте, а потом готовы звезды с небес доставать друг другу. Но они просто ошиблись на счёт друг друга в первый день, просто оба оступилась в своё поведении тогда. Имеет ли сейчас это значение?