🐍

Это забавно.

Зацепиться взглядом за блестящую вещь, осторожно стащить, забрать себе. Большинство назвали бы это наглостью и обычным воровством — чем это, впрочем, и являлось — но в его семье всегда была принято считать это забавной игрой, шуткой и извечным напоминанием, что за своим добром надо следить. Впрочем, Джаз довольно быстро уяснил, что не все демоны живут по таким же устоям, что его семья. Это их проблемы. Его же дело — незаметно стянуть лакомый кусок, оставить себе, украсть со всей осторожностью. От незнания ранга демона только больше азарта, возможность быть пойманным за руку, схваченным прямо на месте преступления.

Какой кошмар.

Проще всего с бумажниками, ежедневниками, носовыми платками и прочей мелочью, что обычно школьники носят с собой. Достаточно вытащить их из кармана, и добыча уже у тебя. Джаз подобное предпочитает возвращать — разумеется, помимо бумажников; все же другим стоит быть внимательнее со своими деньгами — владельцам, крадя такое скорее по привычке. Пальцы в чужой карман сами лезут, и какие-то неловкие записи в ярком розовом блокноте уже сами собой лежат в руке.

Он обязательно позже вернёт его.

Куда интереснее записок с небрежным почерком и мелких кусков ткани — украшения. Кольца и некоторые браслеты достаточно осторожно снять с рук владельца, не касаясь кожи, вести медленно, размеренно, пока привлекшая внимание блестяшка перестанет ощущать тяжесть чужой руки. С брошками, кулонами, серьгами — сложнее. Осторожно расстегнуть замочек, медленно стянуть с шеи, не позволив разделенным концам снова коснуться ключиц. Его змеи четко знают, что делать, послушно и аккуратно тянут украшение, держа его в пасти крепко, намертво вцепившись.

Драгоценности отпускать не хочется.

Джаз любит золото, любит и серебро. Любит голубиную кровь рубинов, редкие александриты, яркую, облагороженную синеву сапфиров, идеально прозрачные изумруды. Любит полудрагоценные камни, легкое металлическое покрытие, большие самоцветы и маленькую речную россыпь ожерелья, сетки трещинок на камнях, потертости и следы обработки и всё прочее, что блестит на солнце, манит к себе, не даёт взгляд отвести. Джаз делает это по привычке, просто потому что иначе не может. Андро никогда не учат, как говорить «Я люблю тебя» на демоническом, но с рождения знают, как сделать это через драгоценности.

Но у учеников, как он, вряд ли есть что-то такое ценное.

Подобные богатства лучше искать в заведениях для взрослых. Пальцам есть, что схватить, пока он осторожно протирает стол после гостей, моет пол, за другими наблюдает. Джаз старается лишний раз ничего ни у кого не трогать — всё же риск нарваться на неприятности больше, чем шанс получить своё — лишь наблюдать издалека. Как за прочной витриной, которая, впрочем, вряд ли помешала бы его брату заполучить желаемое.

Всё же Джаз, в отличие от старшего, сдерживаться умеет.

Иногда он не понимает, почему все еще здесь работает. По крайней мере вместе с трудоустройством — в отличие от отработки чужих долгов, суммы которых он даже не знал, от чего лишний раз старался не думать, как много с Аллокером они работали забесплатно — у него появились выходные. И деньги. А еще перерывы, которые Джаз тратил на разговоры с постоянницей Юной и иногда притащившуюся с ней Шакки, или на попытки обыграть Фурфура в девипокере или любой другой карточной игре.

Последнее, впрочем, получалось намного хуже, чем болтовня.

Отдавать накопленное неприятно, от отчаяния почти хочется выть. Джаз ворчит, зная, что заработанные — честным трудом! — деньги отдает за неравную борьбу, обман, пустое надувательство. Юна что-то сочувствующе лепечет, пока Фурфур со слишком уж довольной физиономией забирает его деньги себе. И не стыдно же обыгрывать школьника. Впрочем, Джаз сам виноват.

Ах, в следующий раз ему повезет.