,,
Литературная миниатюра
"Неправда, неправда!" закричат со всех сторон. "Беда от денег! в своем ли ты уме, господин Сочинитель!" скажет полуустарелая кокетка. Если б не чепчики, цветы, блонды, притиранья и умыванья, то я не знала бы, что мне делать с десятком лишних годов. Но теперь, благодаря промышленности, за деньги можно достать не только красоту, но даже и почитателей." -- "Этого не скажет вам ни одна кокетка!" -- грозно возгласит Критик. Ваша правда: наши кокетки чрезвычайно скромны, но они говорят взорами, а мне и этот язык понятен.-- "Беда от денег!" воскликнет мот: -- "полно-те, полно-те, сударь! хотите ли видеть в натуре Метаморфозы Овидиевы? Пожалуйте ко мне, Г. Сочинитель: вы увидите, как мои ассигнации в одно мгновение превращаются в паштеты, драгоценные вина, соусы, в лошадей, в собак, в дерево, бронзу и фарфор. Помните ли мифологическое предание о Пигмалионе и одушевленной статуе? Посмотрите, как неприступный мрамор, под золотым долотом превращается в прелестную нимфу, пламенеющую нежною ко мне любовью. Поживите со мною несколько дней, а вы не скажете: беда от денег." -- "Может ли быть беда от денег!" скажет подьячий, высохший от козней, как лист бумаги, и почерневший как исписанное перо: "Зачем же я презрел закон и совесть? Нет, Г. Сочинитель! нет беды от денег, и если вы попадетесь ко мне в когти, то я докажу вам это аргументами." Купеческое сословие со всеми гильдиями, компаниями, конторами, хором возопит: "Нет беды от денег: беда, когда нет денег. Вам верно не случалось платить в сроки по векселям, Г. Сочинитель? Спросите даже у жен наших, и те вам скажут, что нет беды от денег." До сих пор все эти возражения не страшны, но я боюсь, чтобы на меня не напали молодые жены щеголихи, которые все благополучие здешней жизни помещают в модных лавках, смотрят на весь мир сквозь креп и кисею, к мужьям привязаны прозрачною ленточкою, и обходятся с ними, как с ридикюлями или шитыми бумажниками.-- Вот эти дамы в состоянии погубить меня, как Орфея, и заколоть шпильками и булавками. Скупцы разве защитят меня: они были бы рады, если б весь свет возненавидел деньги, чтоб они могли накопить их поболее. Но пора приступить к развязке. Милостивые государи и государыни?-- Я, нижеподписавшийся, сам не большой противник денег, особенно с тех пор, когда увидел, что за деньги и глупцы слывут умниками, но у меня есть приятель, который жалуется на беду от денег. Послушайте, вот, что он пишет ко мне.
"Ты знаешь, что после родителей моих, ничего мне не досталось, кроме молитвенника и сабли, зазубренной на стенах Измаила. Воспитан и в казенном заведении, и после того жил одним жалованьем, служа в драгунском полку. Обедал редко на свой счет, но всегда с аппетитом; спал мало, но крепко; имел только две пары платья, но содержал их в чистоте как собственное лице, и за одним добрым конем ухаживал, как влюбленный муж за больною и капризною женою. Хотя я весьма редко видался с деньгами, но был здоров, весел и следовательно счастлив. Таким образом я дожил до тридцати лет и до Штабс-Капитанского чина, и надеялся вскоре командовать эскадроном: вдруг, дядя мой, который слыл очень бедным человеком, изводил скончаться без духовного завещания, и я неожиданно сделался властителем ломбардных билетов на 500,000 рублей Государственными ассигнациями. С этих пор какой-то демон поселился во мне: он лишил меня спокойствия, веселости, аппетита, сна, обременил заботами, вселил в меня неизвестные мне дотоле страсти, посеял в сердце недоверчивость и сделал меня несчастным.
"Первую глупость, которую я сделал, это доверие мое к советам изнеженных и истощенных получеловеков. Они пригласили меня насладиться жизнию в столице: я послушался, и вышел в отставку. Имея 33.000 рублей годового дохода, я распорядился следующим образом. Небольшая, хорошо меблированная квартира стоит мне в год 3000 рублей; экипаж 3000 рублей; на стол, по 1000 рублей в месяц, 12,000 р.; на туалет 4000 рублей; на спектакли и прочия увеселения и вообще карманных денег 8000 рублей; на вспомоществование бедным 3000 рублей -- и того 33.000 рублей.-- Вот видишь, что все мои нужды и прихоти удовлетворены в полной мере: тело мое наслаждается, но душа страждет, и новый образ жизни так мне наскучил, роль моя в свете так мне опротивела, что я не знаю, куда деваться. От денег отказаться не имею твердости -- а с деньгами беда!
"Когда я был беден, то слыл в полку добрым малым. Поживиться от меня было нечем, и потому меня любили для меня самого. Слушали, когда я говорил умно: зевали, когда говорил глупо: смеялись, когда мне случалось сказать что ни будь остроумное, и останавливали, когда ко мне приходила охота завираться. Из этого ты можешь рассудить, что имея минуты падения, и имея с другой стороны минуты торжества -- следовательно бывал доволен собою. Теперь совсем иное. Как бы глупо я ни говорил -- всем восхищаются, потому, что я держу хорошего повара, имею отличное лицо, и два раза в неделю обедаю дома. Не могу найти человека, который бы мне сказал правду в глаза -- и не я беда от денег.
"Бывало меня принимали в домах потому, что я был весел, выдумывал различные забавы, не переносил вестей из дому в дом, не мешался в интриги и сплетни. Теперь все мои достоинства улеглись под тяжестью моего капитала. В одном месте на меня смотрят, как за жениха с 33,000 рублей дохода: в другом, как на человека, который может ссудить при случае сотнею тысяч рублей на вексель; в третьем принимают, как человека, имеющего вес в свете, и могущего быть полезным своим влиянием и связями. Со мною везде вежливы, предупредительны, даже нежны -- но могу ли я быть доволен, когда вижу торопливость и принуждение в обхождения со иною, и когда чувствую, что меня берегут, как какую нибудь паровую машину, имеющую силу 30 лошадей!-- Мне скучно в обществах, где я не могу действовать собою, и где действует мое прилагательное -- т. е. деньги -- и вся беда от денег!
"У меня были друзья и добрые приятели. Мы любили друг друга, потому, что были уверены в благородстве наших чувствований, и что нам было вместе весело. Мы угощали друг друга чашкою чаю и трубкою табаку, спорили не сердясь, смеялись без насмешек, и готовы были в каждом случае поделиться последнею копейкою.-- Новые мои приятели хотя гораздо вежливее и нежнее; хотя мы теперь подчиваем друг друга французскими паштетами, дорогими винами и сладкими речами, но за то милые мои друзья так раздражительны, что при всяком отказе с моей стороны дать в займы денег -- друзья исчезают, как тени от лучей солнца. Конечно эта раздражительность происходит от слабости нервов и утонченного образования, но не менее того в кругу моих друзей, я очень похож на Лафонтенову ворону, с куском сыру во рту.-- В утешение себе, я ношу кошелек, на котором велел вышит слова из Басни И. А. Крылова:
Про нынешних друзей льзя молвить, не греша,
Что в дружбе все они едва ль не одинаки!
Послушать, кажется, одна у них душа,
А только кинь им кость, так что твои собаки!
"Друзья мои находят это очень остроумным, и даже подкрепляют истину сих слов многими примерами из круга наших общих друзей -- утверждая, что вся беда от денег!
"Я уже сказал тебе, что я прежде спал крепко на сене, и ел за троих что ни попало на зуб. Теперь, на мягкой постеле, сон мой беспокоен, и не крепителен, то проэкты честолюбия вертятся в голове, то желание умножить состояние грызет сердце, то боязнь лишиться богатства, как ужасное привидение, тревожит сон мой и душу. Передния двери мои заперты на запор, в спальне двойные замки; комод, как пограничная крепость, заперт снутри и снаружи новоизобретенными замками, наполнен потайными ящиками на пружинах. Кроме того у постели моей висят две пары Кухенрейтерских пистолетов, Турецкий ятаган, Персидский кинжал -- и со всем этим, мышья рысь кажется мне ночью поступью злого человека, и я дрожу как осиновый лист. Проклятые трюфели, шампиньоны, пряные коренья и сладкия вина расстроили мой крепкий желудок: я теперь часто стражду кружением головы, приливами крови в голову и коликами -- а вся беда от денег!
"Признаюсь, умильный взгляд, прелестная улыбка прекрасной женщины приводили меня в восторг, когда я заслуживал это моею вежливостью, угодливостью. Теперь все красавицы поглядывают на меня так нежно и так сладко улыбаются, что мне их ласки кажутся приторными, и я вовсе не чувствую их цены -- а вся беда от денег."
"Я был смирен и тих, как ягненок, не сердяся за советы, и был снисходителен к слабости других, желая снискать снисхождение к моим слабостям. теперь, когда мне никто не противоречит и все стараются угождать, я сделался своенравен, нетерпелив и упрям. Браню служителей за всякую безделицу, требуя от них безошибочности, как будто от существ совершенных; почитаю глупцами всех, кто не соглашается с моим мнением, и даже сержусь, встречая плохия статейки в Журналах, и рассуждая, что на заказ трудно быть умным во всякое время. Одним словом, я сделался взыскателен с тех пор как с меня перестали взыскивать -- а вся беда от денег.
"Вот тебе описание некоторых бед, причиняемых мне деньгами. Умалчиваю о страстях, волнующих по временам мою душу: о зависти, гордости, тщеславия, которые стараюсь я подавлять рассудком Одно мое утешение заключается в благотворении: но и здесь случаются неудовольствия. Прежде я искал бедных, и делясь с ними последними крохами, быль счастлив, потому что облегчал жребии истинно несчастных теперь бедные ищут меня, являются с рекомендательными письмами, с свидетельствами, и это мне не нравится. Я даю деньги, но без удовольствия, ибо здоровый человек, просящий помощи и имеющий смелость идти в дом, не есть еще самый бедный. Кому отверзты двери подаяния, тот богаче дающего подаяние: источник милости неисчерпаем. Озабоченный хлопотами богатства, я редко могу выбрать время для приискания истинно-нуждающихся, стыдящихся просить подаяния, и потому редко вкушаю наслаждения благотворения -- а вся беда от денег."
Здесь кончится письмо моего приятеля, которая я не намерен пояснять моими собственными примечаниями. Без денег жить очень плохо -- но должно согласиться, что большая часть бед бывает от денег. Все ваши правила лишь в книгах хороши: Без денег человек, как тело без души.
1825