«…»

Уже почти неделя, как я болел, горло осушалось быстрей, тело ломило, рот не открывался нормально, разве максимум на один несчастный сантиметр, хотя это даже будет много. Почему-то только сейчас это всех начало волновать. По такому случаю отправился с матушкой в местную поликлинику, к педиатру. И не прошло и пары минут, как меня назначили на инфекционное отделение, и теперь, кажется, я пролежу там все свою болезнь…

Прошел какое-то обследование. Смутно помню, но помню дикий дискомфорт, когда мне пытались разжимать челюсть еще больше, хотя больше некуда, как что-то кололи шприцом медицинским в миндалины. Еще запомнились жалостные мольбы матери не класть меня в палату…

Компанию позже составила нам бабушка, пока мы шли в больницу. На улице жара, а мне холодно… горло на теплом ветре будто звало о помощи своими спазмами. Они болтали о чём-то, кажется, о моём состоянии до этого и сейчас… сейчас было намного хуже, конечно, я ведь и глотать не мог без мучительно-адской боли, даже свою слюну, что чаще и больше выделялась во рту, было легче её выхаркивать.

Опять обследование. Родитель что-то заполнял на входе. Я один в кабинете. Спрашивали всё, что можно. А я что? Что я сделаю? Может, промычу неразборчивые слова? Или же более постараюсь и тихим хриплым голосом проговорю их? Я чувствовал себя жалко.. опять неразборчивое мычание после очередного вопроса, но его прерывает мужской голос. — «не стесняйся, говори…» —а чего мне стесняться?.. я бы с радостью всё ему сказал, но я не мог… Пришлось расспрашивать родню. Узнав всё, что им нудно, меня заселили в палату одноместную, с отдельным санузлом.
Вещей у меня не было, мама просила написать, что мне нужно… думал я недолго. Многое уже сказали ей медсестры, я лишь попросил зарядку, книгу такого писателя как Булгаков и немного йогуртов, другим, чем-то вкусным питаться я не мог. И, наверное, ясно, почему.
Мне объяснили что да как, и я мог пока побыть один. Разлегся на кровати и думал о всяком. Через час мне поступили долгожданные вещи, одежда, тапки, зарядка, йогурты, средства личной гигиены, посуду. Это не могло не радовать меня. Все разложив куда нужно, меня вызвали ставить катетер, венозный.
Я всегда знал, что вены нащупать мои сложно… но то, что они еще до ужаса тонкие, я тоже узнал только в больнице. Медсестра долго мучалась, но поставила мне его на внутреннюю сторону локтевого сгиба, потом капельницу поставили… Щиплет мне, щиплет… Решили долго переставлять снова. На этот раз все нормально, но когда медсестра Яна Евгеньевна ушла(единственная из медсестер, которой имя и фамилию я помню), я расплакался. И не знал почему. То ли стресс. То ли просто скучал по дому. По матушке…слезы быстро прошли, я позволил себе даже поспать. А потом, всё как в тумане… будто сон, который плохо запомнился. Не могу вдаваться в подробности. Но судя во всему, ко мне приходили санитарки с едой, предлагали кушать, а я и крошки в рот не брал. Температуру мерили…

Так и прошел мой первый день там.