. . .

Нестерпимая боль с каждым днём пронзала все тело, страх самого себя съедал изнутри, а паника нарастала по прошествии каждого часа. Что он теперь такое? Монстр? Ранее он был охотником на — уже — себе подобных. Усмешка, револьвер с серебром, мачете и вагон смелости были его атрибутами, пока один раз это и не подвело. Ризли не до конца изучил «гнездо» — место, где вампиры небольшого городка обустроились и крали детей, чтобы выкачивать из них кровь. Детей-то он спас, кого успел, убил всех вампиров там, но оказалось, что остальная половина стаи была на охоте и смогла после вычислить его по запаху. А теперь...

Громкий крик рвется из горла, мужчина бьётся затылком о стену что есть силы, проклиная все на свете и, что самое главное, виновника сей трагедии — Невиллета. И, словно в той притче, внутри охотника борются два волка: один говорит, что Невиллет его спас; второй твердит, что лучше бы он умер. Кто же знал, что судья, с которым они заключили своего рода союз, окажется одним из клыкастых? Стоило догадаться, когда Невиллет поведал о своем знании про нечисть.

Голова болела, но не только от бесконечных ударов, дабы подавить жажду, но и сопротивлению новой природе. Зрение постоянно менялось с вампирского на человеческое, запахи, особенно принесенных «спасителем» туш зайцев с кухни, то окутывали его, то пропадали. То же самое и со слухом. Мозг просто сходил с ума, не понимая, на чем лучше сфокусироваться, и, пребывая в состоянии стресса, тело начинало вести себя иначе: часто появлялись галлюцинации, словно по нему что-то ползает, колет или рвет плоть изнутри. Все ужасно болело, чесалось, жгло как огнем. И так пока Ризли в очередной раз не терял сознание и вновь не просыпался в этом кошмаре раз за разом все эти дни.

Чуткий слух улавливает звук открывающейся двери, но «человеческого» — он уже научился отличать — запаха не слышно. С каждым его обмороком тело все больше превращалось в вампирское, не имея сопротивления от владельца, и вот уже характерные черты, которые ему придется учиться прятать, проявлялись, стоило только почувствовать запах свежей крови все с той же кухни. Он слышит, как орудует нож, как льется в бокал кровь несчастного животного; чувствует запах такой яркий, что любой бы задохнулся, а у Ризли лишь бежит слюна все сильнее, да так, что приходится вытирать ее порванным рукавом рубашки. Клыки непривычно упираются в нижнюю губу, готовые вцепиться уже во что угодно, только бы это принесло насыщение. И, кое-как поднимаясь, он поддается своему главному инстинкту: голоду. Шаги медленные, мужчина совсем без сил.

— Тебе необходимо поесть, — голос судьи ровный, даже какой-то успокаивающий, но где-то там Ризли улавливает нотки сожаления. Винит себя?

— Забей, — произносит охотник вымученно, вцепившись в дверной косяк небольшими когтями, и застревает. Неловко тянет руку, пока, расцарапав дерево, не освобождается. В целом дверь теперь подлежит замене. — Я не голоден.

А кадык так и ходит вверх-вниз, а пот холодный покрывает лоб и спину. Он голоден, да так, что готов выпить и эту кровь, и зайцев даже тех тухлых съесть вместе с костями. Глаза внимательно следят за бокалом в руках Невиллета, мужчина просто не может взгляд оторвать, пока резко не даёт сам себе пощечину, вложив туда максимальную силу и даже царапнув самого себя когтями. Все равно заживёт.

— Видишь? Я прекрасно справляюсь, — пытается выдавить улыбку. А в голове крутится рой мыслей. Он же... Черт возьми, какое дело вообще этому судье до него? А Ризли верил: и в то, что он из благородных побуждений хочет спасти похищенных детей, и в то, что между ними появилось нечто особенное за такой короткий срок. А где теперь искать правду? Хотел ли Невиллет просто устранить конкурента и создать свое гнездо или он в самом деле..? Но его присутствие и правда успокаивало. На процентик, но в ситуации охотника о большем желать и не стоило.

— Ты умрёшь, если не поешь, — голос уже более строгий, словно его пытаются поучать. Ризли подобное никогда не нравилось и он скалится, сам того не понимая.

— И что? Боишься, что труды твои напрасны? — усмехается он. Криво, со слюной на подбородке, с красными от злости и голода глазами. — Первый обращённый тобой вампир сдох, как печально. Ты же одиночка, да? Гнезда нет. Захотелось почувствовать себя королем, создать свою стаю, управлять? Только я вот твоей шавкой на побегушках не буду.

— Не в этом дело. Ризли, прошу тебя... — он делает глубокий вдох, оставляя бокал на столе. Не хотел развернуть. — Не говори об этом так, словно я какой-то монстр. Я в первую очередь думал о тебе. О твоей жизни.

— Нет, Невиллет. Ты думал о своем эгоизме. Охотник на вампиров стал таким же кровососом, вот потеха, — он смеётся. Хрипло. В горле сухо до ужаса, но в сторону бокала он не смотрит. Лишь на судью, что поджимает губы. В нос бьёт запах приближающейся грозы, погода такая же противная, как и его состояние сейчас. И Ризли покидает кухню, вновь запирая себя в комнате. Слышится крик, в стену летит очередная ваза.

Невиллет убирает со стола, ведь самому уже невыносимо ощущать тухлый запах животных. Свежих аккуратно разделывает, удивительным образом не пачкая свою одежду. Делает умело, уже привыкнув за столько веков. А из головы не выходит образ с того вечера. Весь в крови, с разрывами органов, изуродованным лицом Ризли лежал без сознания и лишь кое-как у него прощупывался пульс. Да, это было его эгоистичное желание — порыв вернуть к жизни того, с кем за это недолгое знакомство он стал видеть больше, чем просто серые будни. И даже дело охотника его не пугало.

И все же вампир аккуратно ступает к дальней двери, присаживаясь прямо на пол. Они чувствуют, что их разделяет лишь эта небольшая преграда. Каждый из них мог вырвать ее вместе с замком одной рукой, но оба сидят и молчат, прижимаясь спиной к деревянной двери.

— Ты прав, мне нет прощения. Я не знаю, что нашло на меня в тот момент, но знаю, что просто не мог дать тебе умереть. Я бы принял, уедь ты из города после охоты, грезил бы о новой встрече, но о смерти тяжело даже подумать, — начинает свой монолог Невиллет. Он никогда не говорил с кем-то так откровенно, не изливал свои мысли, не обсуждал решения. Но сейчас казалось, что высказаться необходимо. И он говорил, отбросив идеальный образ хранителя законов. — Не все вампиры убийцы. Многие живут среди людей, заводят семьи, являются хорошими друзьями и вежливыми коллегами. И я так живу. И ты можешь.

В доме повисло молчание. Долгое, давящее. И лишь за окном бушевала гроза, раскатами молнии освещая темный коридор через окна. Судья не считал минуты, слышал лишь монотонный звук прокрутки барабана револьвера и по-настоящему молился про себя, чтобы Ризли не решился пустить в висок серебряную пулю. Громкий удар заставил вздрогнуть — револьвер был отброшен в сторону. А после замок на двери щёлкнул.

— Пожалуйста, научи меня, — тяжело дыша, произнес охотник. Из комнаты он не вышел, хватило сил только дотянуться до замка. — И захвати кровь, я очень хочу пить.