***

***

Игорь Панченко

— Игорь, заткнись, — зашипела Алиса, прикрывая мне рот рукой. От возмущения я потерял дар речи. Вечно она обзывается! Так и врезал бы, но принципы не позволяют. Через несколько секунд возле нас прошли два сторожа с фонариками. Громко что-то обсуждали и не особо разглядывали окружающие кусты. Алиса отпустила руку.

— Трещишь без умолку!

— Разряжаю обстановку!

— Поэт, блин.

Тихо пререкаясь, мы вышли из укрытия. Сторожа исчезли в кладбищенском тумане. Алиса включила фонарик на телефоне и решила свериться со схемой. Мы находились в секторе 59, а нужен 61. Еще немного.

Стоит объяснить, что мы вообще делаем ночью на Лычаковском кладбище.

Свой отпуск я решил провести на Западной Украине. Наметил парочку замков, церквушек, музеев. Львов — ключевая точка. Пронюхав от родственников о моих планах, Алиса (двоюродная сестра) прибежала ко мне, упала на колени и со слезами на глазах умоляла взять ее с собой. Как вы уже поняли — я согласился.

Все у Алисы хорошо: и умница, и красавица, и диплом красный в следующем году получит. А минус — шило в заднице. Она неудержимая, генератор абсурдных идей. То с парашютом прыгнет втихаря, то автостопом Украину объедет. Недавно всей семьей уговаривали ее не идти в армию. В общем, бойкая девочка.

Я — полная противоположность. Айтишник, в основном сижу дома и разрабатываю сайты клиентам. Активный отдых уважаю, но особой любви к нему не испытываю. Внешне с Алисой мы очень похожи. Серые глаза, русые кудрявые волосы, вечная улыбка во все зубы. Сразу видно — брат и сестра. Хоть и не родные. /внешность/

Три дня путешествия пролетели незаметно. Занимательные экскурсии, вкусные перекусы в тематических кафешках, гигабайты фотографий. Мы брали от отдыха всё возможное, расписав каждый минуту. /подробности/

И жить бы нам без приключений, но вчера, облазив книжную «блошку» за Доминиканским собором во Львове, Алиса выкупила старый дневник некой Ванды Замойской, comtesse — графини по рождению. Пожелтевшие страницы пестрили каллиграфическим почерком на польском языке. Этот язык никогда не был в числе моих «лингвистических» интересов, но сестра изучала его на курсах, надеясь уехать в будущем в Польшу работать. В дальнейшем не раз «шлифовала» добытый навык книгами. Дневник овладел ею на оставшуюся часть дня, а я же поступил логично и оправдано: лёг спать.

Проснувшись, я увидел, что в нашем номере в гостинице везде горит свет. Алиса сосредоточенно что-то выписывала, сидя за столом.

— Ты не поверишь! Я такое нашла, та-а-а-кое! — прокричала она, заставив меня подскочить на кровати. Подбежала ко мне и ткнула несколько листов, исписанных карандашом. — Я перевела для тебя некоторые фрагменты, ты должен это прочитать!

— Ладно-ладно, только не кричи так. А ещё лучше — пойди чайку сделай, м? Пока я читать буду, — миролюбиво согласился я, заинтересовано вглядываясь в листочки.


«3 февраля 1902 года. Моя мать сходит с ума. И всё из-за мерзкого старикашки Каспера! Как он только уговорил её провести эту ужасную игру?

Прибыли гости: молодой барон Кристоф, доктор Дариуш Вольский и семейная чета Шиманських. Мы спустились в подвал, сели за круглый стол, оглядываясь. В зале был спертый затхлый воздух. По периметру чадили свечи. Электричество сюда мы ещё не провели.

... 

Боже, как же это страшно! Свечи в зале потухли одна за одной, кроме той, что на столе: она, наоборот — загорелась. Дух призван. Каспер взял старинный волчок и стал его раскручивать. Волчок быстро-быстро крутился, показывая стрелкой на каждого из гостей. Все смотрели на него не отрываясь. Остановился. Стрелка указала на Кристофа. Все замерли.

...

По словам доктора Дариуша, юный барон был в глубоком обмороке. Иногда его тело вздрагивало, выгибалось дугой и снова успокаивалась. Господи, я никогда такого не видела! 

...

Каспер говорит, что барон сражается со страхами. Духи насылают испытания для проверки воли. Победа сулит сакральные знания, а поражение... Боюсь, самое страшное.

...

13 февраля 1902 года. Наш дом стал своеобразной «базой» для этой чудовищной игры. К нам частят и скептики, и мистики. Каспер ликует, а мать наконец-то добилась чего хотела: славы. Имя Розалии Замойской гремит в светском мире, а число любопытных возрастает с каждым днем. Кто-то хочет знаний, а кто-то хочет убедиться в своем неверии.

...

9 марта 1902 года. Сегодня достроили склеп для матери на Лычаковском кладбище. Мне кажется это ужасным, готовить себе могилу при жизни.

...

Склеп рассчитан на двоих! Кто же будет «компаньоном» матери?

...

Она сходит с ума. Я вижу, как она бродит по коридорам нашего поместья, то разговаривая сама с собой, то громко смеясь. Мне больно слышать как она плачет. Возможно, после смерти отца прошло не так уж и много времени. Рана еще слишком свежа.

...

Каспер живет с нами. У маменьки он вроде душевного наставника. После каждого сеанса с ним она становится безумнее!

...

20 марта 1902 года. Сегодня я тоже буду участвовать в игре. Господи, дай мне сил.

...

Волчок выбрал Анджея Вуйцика, банкира. Сначала был обморок, а потом сердце Анджея остановилось. Ещё одна смерть.

...

22 марта 1902 года. Сегодня я познакомилась с Мареком. Этот молодой архитектор строил склеп матери. Он сказал ужасную вещь: второе место в склепе для меня! Это я тот загадочный «компаньон». А еще рассказал, что в наш склеп (как же страшно писать «наш») есть еще один вход, через семейный склеп Каспера. Зачем их нужно было соединять?

...

1 апреля 1902 года. Мать все чаще говорит о своей скорой смерти».

Я дочитал заметки и еще пару минут смотрел сквозь них, обдумывал прочитанное. Алиса топталась рядом.

— Ну, как? — поинтересовалась она, заглядывая через плечо. Поставила чашку с чаем на стол. Мятный аромат заполнил комнату.

— Это жутко интересно, Алиса, — признался я. — Только что нам делать с этой информацией? 

— Я еще кое-что узнала. Розалия и Ванда Замойские умерли во время пожара в своем поместье. Похоронены здесь, на Лычаковском. Местные жители говорят, что их склеп самый... Тревожный. По ночам там гремят цепи, кто-то кричит. Игорь, мы обязаны туда пойти и все проверить! 

— Ага, прям «обязаны» уже. Черт, интересно же. Завтра пойдем на разведку.