. . .

А тем временем я таки посмотрел "Одиссею" Нолана.

Изначально не собирался. Всё, что я слышал в сети об этом фильме, — это то, что это "Одиссея без Богов", и сравнение с очень не понравившейся мне последней экранизацией "Мастера и Маргариты" почти окончательно отвратило меня от этого фильма. Мне повезло в том, что два очень уважаемых мной человека, не сговариваясь, дали весьма комплиментарную рецензию. И, чёрт возьми, я ни минуты об этом не пожалел.

Фильм — шедевр. Шедевр с большой буквы. Невероятно своевременный, пронзительный, мастерски снятый, поднявший множество пластов и уровней шедевр.

Ну и да. Меня изрядно удивляет претензия к режиссёру в том, что фильм не соответствует оригиналу. Откуда вообще взялась идея, что он должен соответствовать? Зачем мне смотреть копию? Я могу и книгу почитать.

Более того. Невежественные критики взахлёб кричат о постмодерне, интерпретации, не зная одной простой вещи: на протяжении всей истории вечные сюжеты постоянно интерпретировались, переосмыслялись, знаки отношения к героям менялись с минуса на плюс и с плюса на минус. У Софокла Одиссей вообще выведен откровенным подлецом, который обманом пытается отнять лук Филоктета, а у Еврипида он вообще детоубийца, а Лукиан вообще высмеивает Одиссея. Да и вообще, если так мыслить, то Шекспир — это постмодернист, он же Саксона Грамматика переписал. И не похоже на оригинал совсем получилось.

Но почему-то, если современный автор смеет интерпретировать сюжет иначе, нежели это написал Гомер, — о ужас, это постмодерн позорный. По мне, задача мастера именно в том, чтобы дать новую интерпретацию, а уж история рассудит, насколько эта интерпретация достойна того, чтобы в неё войти. И почему никто не возмущался, что вопреки канону в той же "Трое" Агамемнона убивает несчастная Брисеида, а не Клитемнестра? Всем по фиг. А тут Нолан, как положено гению, явно затронул такие струны, что не по фиг никому — ни сторонникам, ни противникам.

В истории русскоязычной литературы за последние 30 лет что-то по-настоящему заслуживающее внимание происходило не так часто. Так вот, одно из пяти самых больших событий русскоязычной литературы, на мой взгляд, — это трилогия Генри Лайона Олди "Чёрный баламут", написанная по мотивам Махабхараты. Точнее, даже не по мотивам. Почему-то по мере просмотра "Одиссеи" мне регулярно вспоминался именно этот роман. Потому что и "Одиссей", и "Чёрный баламут" — это произведения о конце мира. Правда, есть важная разница: в "Чёрном баламуте" этот конец мира запускает злой Кришна, который хочет только одного — чтобы его все любили, и только его, а в "Одиссее" причина обратная — это сами люди предают своих Богов.

Бинго. Богов в фильме Нолана нет не потому что автор — плешивый материалист. А потому что всё действие построено вокруг предательства человеком (Одиссеем и всеми греками, согласившимися на Коня) подлога, нарушения Принципа Зевса о Святости Дара, а потом ещё и сожгли храм Афины, хотя по сюжету ясно показано, что Афина — это и их Богиня тоже. Нолан показывает не мир без Богов, а мир, где человек предал Богов, причём Боги продолжали опосредованно действовать через знамения и события. К слову сказать, среди греческих, а в особенности римских трагиков было немало тех, кто смотрел на троянского коня подобным образом, так что это даже не какое-то постмодернистское новаторство. Нолан показывает именно этот самый страшный момент, когда рвётся связь времён, эго занимает место Самости, а Принцип Богов попирается ради мелкой ситуативной выгоды. Поразительно, что даже при таких условиях Афина не отворачивается от него совсем, а в образе убитой им жрицы продолжает вести и давать дельные советы.

Нолан показывает цепь кармы, причинно-следственную связь, вырастающую из готтентотской морали, которую так любят современные дегенераты: как только ты допустил нечто по отношению к другому, мироздание автоматически допускает это самое нечто по отношению к тебе. Поэтому искуплением становится не героическое свершение или самопожертвование, а капитуляция, плавание на плоту, тотальный отказ от эго в предпоследнем ночном плавании по морю. Поэтому, несмотря на дикость, которую творят женихи, сын Одиссея не должен убивать их, чтобы войти на трон неосквернённым.

Шедевр, который снимает Нолан, — это настоящий плач по гибнущему миру, гибнущему не от какой-то внешней силы, а в силу внутреннего предательства, обрыва связи, подмены принципа. Это попытка докричаться до тех немногих, кто может слышать, что, даже находясь в умирающем мире, следует хотя бы попытаться сохранить человечность, потому что подлинная человечность со всей её двусмысленностью — это то, что нужно богам от нас. Поэтому в конце Одиссей уплывает в своё искупительное плавание. Ему возвращена жена, но не земля. А какое роскошное принятие Тени. Настоящее. Без дураков и без приторной фальши. Как там спел Борис Борисыч: "Если каждый возьмёт вину на себя, то на всех не хватит вины". Впрочем, это мечты, ибо все мы — народы моря.

Как-то так. А они, понимаешь, о чернокожей Елене речи ведут. Хочется ответить словами Мирзаяна: "Неужели им дел не хватает без этой ничейной Елены".