*****

Километры колхозных полей с травой по пояс, многолетних лесов, торфяных болот и земель тянулись бесконечно. Их будто отделяла друг от друга сама галактика. Млечный путь, который не пересечь ни пешим шагом, ни на навороченной лодке, ни по небу. Никак.

Кроме как.. письмами.

Казалось бы, небрежно выведенные чернилами на желтоватой бумаге буквы совсем ничего не стоят, но для этих двоих они были практически всем: обходом многолетних запретов, единственным способом связи и ценной любовью. Их собственной, чахлой и хрупкой, словно журавлик с порванными краями, любовью. Она делилась только на троих - на влюблённых и на эту бумагу.

Сидя тёмным вечером в своей родной хрущёвке, в абажуре пропахшей сигарами мебели, вздувшегося линолеума, гудков холодильника "СЕВЕР" и света настольного фонаря, Илья писал. Старательно вырисовывал закрученные, как кружева на дамском белье, крючки букв на прямоугольном кусочке. Внутри, в самой груди, колотилось сердце. Он вкладывал в написанное все свои чувства, острое требование пальцев рук прикоснуться к собеседнику, свою нежность и душевную искренность..:

" Денис, здравствуй. Просто знай: Я тебя очень сильно люблю.

Люблю так, что пьяно утопаю. Утопаю с головой, не оставляя и носа на воздухе, ведь уверен - из этой прекрасной пучины уже не вынырну. И не желаю выныривать. Я помню нашу встречу, как будто это было вчера: твои белокурые волосы, прекрасные глаза, руки, что дарили мне нежность, во много раз превосходящую материнскую.

Каждую ночь, смотря на звёзды в вышине, я думаю: "А ты сейчас также, со вселенской тоской, смотришь на них? На эти мерцающие белые огонёчки на чёрном пледе неба..? Смотришь вместе со мной? Значит ли это, что мы медленно приближаемся друг к другу глазами?"

Я всегда думаю лишь о тебе, не имея возможности выкинуть из головы твой образ. Твою внешность, неуверенные взгляды, заливающиеся тонами алой краски при смущенье щёки. Мой пульс сейчас смерим с частотою конвульсий нервнобольного. А я ведь тоже болен. Болен тобой, лишь тобою. Тобою одним.

.....Безумно скучаю. Твой Илюша."

Брюнет вздохнул, поставив последнюю чернильную точку и положив ручку на деревянную поверхность стола. Так, будто ручка весила столько же, сколько и все его чувства, переживания и горькие, страдальческие эмоции - тонны, сотни центнеров, гораздо более, чем затонувшая Атлантида на плечах мускулистых атлантов.

Он смотрел ещё пару минут - молча, без мыслей. Затем аккуратно свернул пополам два раза, положив в белёсый конверт и наклеив цветастую марку. Дойдёт. Обязательно дойдёт. Ведь то, что от сердца, до сердца и доходит. И Коломиец будет его аккуратно своими тонкими руками держать, глазами скользя по строкам.. Поскорей бы.

"Сюрприз" для Дениса не был неожиданным. Они писали друг другу так часто, что, казалось, если так будет продолжаться всю жизнь - они могли бы истратить всю мировую бумагу только на свои любовные послания. У блондина закат уже расцветал кровоточащим порезом на небе, а у Ильи сейчас, наверное, только ранее утро.

Издав хриплый вздох и забрав письмо из почтового ящика, Коломиец держался чтобы не прочитать сразу. Руки тряслись и потели. Так волнительно...

Денис сел на кровать, затем всё-таки развернув свой конверт..

Глаза бегали по написанному. Перечитывали вновь и вновь, раз пять, а на лице расцветала улыбка, которую парень не скрывал. Улыбка, состоящая из горючей смеси печальной разлуки и пьянящей эйфории любви. Он хотел бы сейчас обнять Илью, рассказать ему горячим шёпотом на ушко, как сильно он его любит и ценит. Так тихо, чтобы услышал лишь он. Рассказывать это в общей постели, как самый главный и прекрасный секрет. Рассказывать, сидя за горькой чашечкой кофе, рассказывать чужой сонной улыбке по утрам, родинкам на теле, горбинке на носу и оборванскому, столь родному стилю одежды. Рассказывать всему Илюше Корякову...

Денис прижал конверт к груди. Улыбка сошла с миловидного лица, тот зажмурился. Держась прямо у сердца, письмо согревало, языками пламени жгло изнутри. Каждая строчка, каждая мелкая буковка, каждый символ были металлом выгравированы на его сердце.

И Коломиец не собирался сбивать эту гравировку.

Хотелось одновременно улыбаться лучезарно и рыдать от горя. Горя расстояния, горя километров и конченого недостатка человека. Казалось будто Денис задыхается, а единственным способом вдохнуть было - увидеть Илью.

Блондин написал ответное. Один лист бумаги, где была написана короткая фраза:

" Илюш. Жди двадцать шестого на вокзале

..Твой Денис. "

Билеты были куплены в кассе в тот же день. Коломиец не обращал внимание даже на бубнеж старой недовольной кассирши, что всегда раздражал больше всего на вокзалах. В голове лампочкой горела единственная идея, единственное желание - встретиться. Встретиться с тем, кто сердцу так дорог. Даже если ехать до него около пяти суток.

Запутавшись в платформах, как в червячьих тоннелях, Илья плутал странником по вокзалу. Спрашивал дорогу десять раз уж точно, но всё-таки смог добраться до, кажется, нужной.

"Посадка на поезд осуществляется с хвоста..."

Коряков бежал вперёд, вместе с головой состава. Второй вагон. Каре-зеленые глаза как бешеные искали лицо человека. Своего человека.

"Белые волосы, тусклые глаза. Это он."

Брюнет бросился к Денису, когда тот ступил ногами на асфальтированную поверхность платформы. Обхватив друг друга руками с разбегу, те упали на мокрый асфальт, обнимаясь. Обнимаясь, перебирая руками, гуляя пальцами по чужой одежде, сжимая и сминая. Желая убедиться, что это реальность. Что это не очередной из ночных снов, после которого они проснуться в слезах.

И это было реальностью. Сладкой, прекрасной, реальностью.