****

Птичий клин чёрных журавлей, как небрежных галочек в школьном тесте, рассекал небо. Птицы, разрезая своими могучими крыльями синюю даль, казалось, и сами не знали место назначения своей дороги. Они просто летели. Летели друг за другом, полностью полагаясь на тех, кто парил впереди.

Но на тех, кто был отстающим, никто никогда не оглядывался.

День начинался в ненужной спешке.

Морской, к осени уже холодный бриз оседал на бледных щеках, царапая нежную кожу крупицами воды. Ледяной ветер развевал чёрные как смоль волосы, а само серое, уже явно не пригодное для веселого купания, море, отражалось в зелено-карих глазах.

Илья сидел на скамейке прямо у моря. В гордом или пиздострадальческом одиночестве - известно лишь ему одному. Босые ступни опускались в холодную воду, но брюнету почему-то это нравилось.

Он часто проводил время здесь. Один. Без лишнего внимания, людских глаз, криков и городской неоновой суеты. Там, где был только он и бушующая тёмная пучина, рассказывающая ему о кораблях, оставшихся в веках, об отважных людях и горьких судьбах. Он любил эти истории не меньше, чем их прекрасного, расстилающегося на сотни квадратных километров, рассказчика.

Они слушали и слышали друг друга, и в эти ранне-морозные вечера, казалось, людей кроме Корякова на земле не существовало.

Будто случился армагеддон, или, как бы это иронично не звучало, цунами накрыло весь мир. А оставило только Илюшу. Одного, разговаривающего с плескающимися под ногами волнами.

Часы пробили шесть вечера, а Илья смотрел в даль - за ровный горизонт, иногда щурясь и пытаясь разглядеть что-то приближающееся. Словно ждал кого-то, кто не приплывёт.

Внезапно чья-то тёплая, как махровое одеяло, ладонь, легла на его собственную, накрыв и сплетя длинные пальцы в единое целое. Ненавязчиво, мягко, будто незнакомец не хотел напугать, не хотел излишней резкости, а скорее желал остаться незамеченным. Призраком, тенью, тёплым ветерком в такую хмурую погоду, но только не материальным человеком.

Илья обернулся резко, шире распахнув глаза от этой внезапности. Перед собой темноволосый увидел совершенно незнакомое лицо: синие, как водная гладь, тускленькие глаза, русые волосы, лёгкая, едва заметная щетина и улыбка.

Улыбка. Такая запоминающаяся, что, как говорят, за душу берёт невозвратимо. Улыбка уюта, летних вечеров в студенческой компании, поддержки, взаимопонимания и жизни. "Улыбка жизни. Да, наверное, я дал бы ей именно такое определение." — пронеслось в голове брюнета буквально за пару секунд, пока он неотрывно смотрел на незнакомца.

- Макс.

Проговорил тот, протянув вторую, свободную руку, в жесте знакомства. "Кто это?.. Откуда он вообще взялся, почему так внезапно, почему я вообще не слышал как он подошёл?" - Илья не знал. Но знал одно - ему хочется знакомиться с этим человеком.

"Знаете, ощущение, как будто мы с ним точно поладим. Я чувствую, что мы давно уже друзья.. Как будто знаем друг о друге всё, перечитали книгами друг друга миллионы раз.. Просто забыли. Почему-то." — объяснялся Коряков у себе в голове.

Он пожал руку, и парень улыбнулся шире.

- Илья.. Ну... То есть, Илья Коряков.

Сбивчиво проговорил брюнет, чувствуя, как внутри поднимается волна волнения, сравнимая по габаритам с реальными волнами.

Максим усмехнулся, затем второй рукой погладив пальцы Ильи, словно успокаивая. Это показалось нормальным. "Так и должно быть. Происходящее сейчас - обыденность." — убеждал себя Илья.

- Часто здесь сидишь?

- да.

- Почему?

Коряков не знал ответ на этот вопрос. Вроде, он до жути банальный, по типу "море нравится".. Но, это же не так? Ему не просто нравится море. Ему нравится идиллия одиночества, которую оно дарит. Нравится мелкий шёпот прибоя и возможность отдохнуть.

- Не знаю.. Вдохновляет.

Выдавил из себя темноволосый, наконец отводя взгляд от лица своего нового знакомого, что вызывал всё больше вопросов, которые Илья не хотел задавать.

- Ты художник? Или.. — тот скользнул взглядом по всему чужому образу, осматривая и будто прикидывая что-то в голове. — музыкант?

- Нет, нет.. Хах, ничего подобного.. Я совсем не творческий...

Макс усмехнулся. Илья был неуверенным, как маленький мальчик на утреннике, который рассказывает вовсе неизвестный ему стишок.

- А по-моему ты точный музыкант. Вокалист, или.. может, на гитаре...? — Протянул Максим, хитро улыбаясь, как будто он пытался угадать то, что и так прекрасно знает.

Илья хохотнул. — Неа. Не творческий я вообще.

Рука Шабанова разжала чужие пальцы, а затем мягко, словно мошка, случайно подлетевшая к коже, поползла выше.

- Эй.. Ты... Ты что делаешь?.. —Всё-таки вылетело у Ильи. Тот чуть нахмурился, в голове обрабатывая чужие действия.

- Симулирую.

- Что именно?..

- Волны. — Со смешком ответил русый. В его глазах, как и в глазах напротив, отражалось море, а рука уже легла на предплечье Корякова, остановившись там и поглаживая..

- Знаешь.. Я здесь вообще проездом. По работе. Сегодня.... последний день, и улетаю. — Пролепетал Шабанов, сменившись в лице, останавливая движения тёплой конечности.

- Последний?.. — Было заметно, как Илья погрустнел. Вроде, они с этим парнем даже не говорили особо.. Но внутри ныло. Ныло крохотным волчьим щенком, не желая отдавать близкое. Казалось, они сердцем к сердцу привязаны, и наконец-то встретились, как предначертано. Конечно, Илья не верит во всякие арканы, загадочные карты, судьбы и плутоны, но всё же. — М.. Тогда.... Удачи. — Вытянул силой из своей глотки тот. В горле пересохло, а взгляд снова упал на природу: теперь уже на переливающееся небо.

Закат расцветал оранжево-красным цветком, заливая небосвод. Будто краски на голубое полотно вылили. Но так красиво. Ещё и море, в котором всё это отражается, как в зеркале...

Они сидели на скамейке. Вдвоём. С горьковатым на языке пониманием того, что это, скорее всего, их единственная, первая и последняя встреча.