...

Блэйд снова поднимает автомобильную дверь, одним взглядом командуя бежать, а сам остаётся позади, прикрывая их спины от новых автоматных очередей. И, пропуская детей вперёд, Дань Хэн запоздало думает, что почему-то принимает эту жертву как нечто само собой разумеющееся. И пускай в этом есть железобетонная логика, всё равно внутри что-то протестует, не желая соглашаться с таким обоюдным решением. Это что-то тянется к хмурому, равнодушному лицу, к задумчиво сведённым бровям и внимательному взгляду, к молчаливой помощи и безрассудной смелости, что бывает свойственна только бессмертным. Но Блэйд оказывается выше своего проклятия, даже выше собственных убеждений, весьма доходчиво донесённых до каждого из Безымянных ранее. В веренице трагических событий, заставляющих их держаться друг друга, чтобы выжить, Блэйд мог давно затеряться, потому что ему всегда нужно было только противоположное. Но каждый раз он выбирал жизнь, чаще всего чужую, случайную, до которой ему не должно быть никакого дела. Он выбирал жизнь и жертвовал своей, разменивая очередную смерть на чьё-то спасение.

И Дань Хэн не может не обернуться, на этот раз взглядом вгрызаясь в Блэйда намертво. Пусть в него полетит хоть град пуль, он не потеряет его из вида ещё раз.

Но что-то между интуицией и здравым смыслом подсказывает, что стрелять в них уже не будут. Всем теперь не до того: при обороте назад Дань Хэн успевает выхватить наползающее цунами биомассы, неотвратимо поглощающее всё от самого горизонта. Вистары бегут за ними быстро, быстрее, чем они, краем глаза он даже видит какой-то ситуэт, пронёсшийся совсем рядом, но биомасса движется ещё быстрее. В воздухе уже начинает обосновываться сладковатый тошнотворный запах, а криков за спиной становится всё меньше. Когда будет их черёд?

— Мы оторвались?

Старший ребёнок первым добегает до строительных лесов, щурится, то пытаясь разглядеть через них проход, то ловя взглядом всех остальных. Его голос звучит ломано и звонко, но без ожидаемых детских слёз, кажется, маленький вистар уже давно перестал плакать от увиденного, он только нервно прыгает на одном месте от нездорового ажиотажа и слегка расслабляется, когда остальные догоняют его.

Вблизи недостроенная конструкция выглядит хуже, чем издалека, Дань Хэн бы никогда в такую не зашёл, но выбирать не приходится.

— Нет. Бежим дальше, сюда.

Приходится поменяться местами и возглавить путь. Дань Хэн тоже видит плохо, двигается почти на ощупь, переступая какие-то груды кирпичей, связки труб и мешки с непонятным содержимым. Чёрт возьми, со стороны эти леса выглядели меньше и просторнее, а теперь всё продвижение замедляется настолько, что становится просто опасно находиться на земле. Подняв голову, Дань Хэн прикидывает, есть ли возможность забраться повыше, как на него тут же осыпается строительная пыль и грязь. Не ему первому приходит эта мысль: безумный вистар, обогнавший их всех, уже уверенно ползёт по перекладинам, подтягиваясь и отталкиваясь от них в прыжке. Конструкции жалобно скрипят и раскачиваются, осыпая новой порцией пыли.

— Стой! 

Дань Хэн не знает, кому именно это кричит, замахнувшись копьём, но бросок так и не происходит. Оступившись на прогнувшейся балке, вистар летит вниз прямо на них, а вместе с ним обрушиваются и леса, разболтанные тяжёлыми скачками. Кто-то из детей пронзительно визжит, Дань Хэн видит только макушку старшего, тут же накрывая его собой в прыжке, а после всё погружается в грохот и непроглядную взвесь.