"Фарфоровая скорлупа"

TW: темы 18+, мизогиния, описание сексуального насилия, селфхарма, физического насилия, токсичная дружба.

Жизнь, ограниченная поверхностью скорлупы, похожа на оазис: привычный, удобный, обеспечивающий его хозяина всем необходимым. Находящееся за пределами вечного укрытия внушает животный страх: оно неизвестно и наполнено незнакомым, тем, что требует усилий для постижения своей необозримой тайны.

Но что же произойдёт, если тонкая поверхность скорлупы треснет, а за её пределами нежданных гостей никто ждать не будет? 

Всё-таки в этой жизни, так ещё и среди высшего класса каждый был сам за себя. И Мишель усвоила это ещё в детстве, оказавшись один на один перед пустошью, наполненной удушающим чувством безысходности и несправедливости.

— Мишель, милая, куда собираемся? - прозвучал заботливый голос отца со стороны кухни. 

Темноволосая девочка, одетая в темно-синюю форму, черную юбку и туфли в стилистике лолиты, закинула на плечи любимый рюкзак с брелком в виде чёрного кота и быстро повернулась к источнику голоса. 

— Кристина пригласила меня на костюмированную вечеринку! - радостно ответила младшая Престон,чья улыбка стала лишь шире, стоило знакомой фигуре показаться из витьеватой лестницы сверху. 

Длинные изящные ноги их обладательницы, сражавшие наповал не одного мужчину, были слегка прикрыты нежно-розовым пеньюаром, подчёркивающим фигуру женщину и выше. Короткие вьющиеся волосы спадали на ключицы, а пара тёмных глаз с нежностью смотрела на малышку, уже ринувшуюся к матери. 

Почти каждое будничное утро в жизни юной Мишель не проходило без любимого ритуала - расчесывание мамой её волос.

— Как обычно, ты у меня самая красивая, - звучал на ухо нежный голос, и он же сопровождал их совместные походы по магазинам, в парихмахерскую, во время фотосессий - мать Престон никогда не была скупа на похвалу своей дочурки. Семья из высшего класса жила слишком счастливо, чтобы омрачать воспитание излишней критичностью и строгостью. Особенно, когда любые проблемы дочери можно было решить кругленькой суммой.

Раз за разом отец Мишель напоминал:

— Мы тебя никогда не оставим и сделаем тебя самой счастливой принцессой, - после чего поглаживал малышку по голове.

А от мамы доносилось не менее приятное:

— Я тебя никогда не оставлю, доченька. Как же я могу предать тебя и папу?

И жизнь лондонской школьницы, чьи выходные не приходили без приглашения хотя бы в одно место, недоступное для низшего класса, действительно была слишком идеальной, чтобы на что-то жаловаться.

До одного дня, когда за входной дверью Мишель ждала не улыбчивая мама, а грохот бившейся об стены посуды и оглушающих стены дома криков.

Тогда скорлупа впервые дала трещину.

Престон была слишком шокирована происходящим, чтобы услышать с соседних комнат о том, что бизнесу отца пришел конец из-за выжженной почвы почти на всех фермерских угодьях. Произошедший в южном регионе пожар коснулся многих, и обеспеченная семья из высшего класса не стала исключением.

В тот же вечер девочку поставили перед фактом - семья переезжает на юг, чтобы не потерять единственные средства к существованию.

Тогда темноволосая не понимала причину зияющей пропасти в глазах отца и была убеждена, что совсем скоро все будет как прежде.

"Папа справлялся и не с таким. Так почему мы должны переезжать?"

Престон дали несколько часов на сборы, проигноривовав ее отчаянные крики, полные непонимания и обиды. Ком в горле становился все больше.

— Но.. как же мои друзья? Моя школа, мои одноклассники-

Низкий командный тон резко оборвал ее слова:

— Собирайся.

Мишель, с детства привыкшая к тому, что ее всегда услышат, не понимала, почему сейчас ее желания и чувства проигнорировали. Было больно. До тошноты невыносимо от переполнявшей грудь горечи.

Она ютилась в сердце девочки всю грядущую ночь, создавая в голове мириады все новых вопросов. Единственным, что успокаивало ее в тот злосчастный день, была мысль о том, что они будут все вместе. Что мама и папа не оставят ее, а взявшись за руки, пройдут через эту темную полосу вместе.

И действительно, тогда, в машине, направлявшейся на юг, вся семья была в сборе. На неуверенную улыбку Мишель, полную надежд, ее мама отвечала своей и поглаживала дочь по ладони.

Хоть Престон и было страшно, понимание, что сейчас они рядом друг с другом, словно удерживало ее на канате от падения в пропасть.

И все же на мгновение сердце Мишель остановилось, когда на следующий день после приезда она нигде не смогла найти маму.

В сопровождении утреннего пения птиц мужчина раскладывал инструменты в ящик, не услышав за собой подошедшую дочь.

— Папа, где мама?

Ответа не последовало. Он все так же перебирал вещи, не обратив внимания на прозвучавший вопрос.

— Папа, - прозвучало настойчивее.

Казалось, его движения стали быстрее.

— Скажи, пожалу-

Послышался удар железа об землю. Мужчина повернулся и выкрикнул:

— Ее здесь больше не будет. Точка.

Все, что могла сделать пятнадцатилетняя Престон, это замолчать и опустить взгляд вниз.

— Мы разводимся. Сказала, что не будет здесь жить, - недовольно, с нескрываемой злобой в голосе ответил отец.

Мысленно Мишель пыталась осознать сказанное, прокручивая в голове слова папы. Пальцы еле заметно подрагивали. Ноги подкосились.

"А... как же я?" - только этот немой вопрос могла задать себе девочка.

Слезы полились ручьем в ту же секунду и не останавливались еще долгое время, как бы сильно мужские руки не обнимали Мишель.

В тот вечер она не сказала ничего, но внутри таилось желание закричать. Выблевать всю ту гниль и обиду, что заполняли собой сердце, а грудь сдавливала тянущая боль.

И одного единственного телефонного разговора с матерью не хватило, чтобы остановить эту боль хотя бы на секунду. Ведь больше бывшая миссис Престон трубку от своей дочери не взяла.

И каждый звонок, оставшийся без ответа, что-то незаметно разрушал внутри, заставляя Мишель останавливаться возле зеркала и подолгу смотреть на него, будто выискивая ответ. Нередко в первые месяцы девушка могла что-то сломать и плакать по несколько часов, надеясь унять мерзкую горечь и не осознавать случившегося. Раствориться в работе на ферме было легче, когда каждая истерика не оставалась незамеченной, и отец не упускал возможности показать, что и ему было тяжело. Возможно, мужчине было проще игнорировать ее чувства хотя бы для себя, ведь он не позволил бы себе плакать перед той, для кого всегда служил опорой.

Жизнь маленькой семьи Престонов действительно изменилась, сосредоточив свою жизнь уже не на удовольствии, а на труде. На труде, в котором можно было забыться и жить словно с чистого листа. Переход в новую школу стал не менее важным этапом в жизни Мишель, открыв глаза на многие очевидные вещи. И все же это немного другая история(подробности в следующем ивенте).

Конечно, и так известно, какое событие послужило причиной для поступления Престон в университет Олимпии. Причина, по которой Мишель, привыкшая всегда занимать только выгодную позицию, вызвалась спасти ферму перед Асмодиасом, заключалась в желании сделать счастливым хотя бы одного дорогого человека. После переезда отношения Престон с отцом уже не были похожи на те, что были прежде. Девушке хотелось исправить это, вновь заслужив уважение и внимание отца.

И старательная учеба в лучшем университете города Титан не была лишней.

Перед сближением с другими студентами в голове Мишель крутились слова матери:

"Помогай другим, и люди к тебе потянутся"

Так темноволосая и сделала, заметив, как за зданием несколько человек окружили одну хрупкую голубоглазую девочку, дрожавшую словно осиновый лист. Мишель узнала в девушках, что хихикали над студенткой, своих знакомых, которым она нередко помогала в тестах, и одного касания пальцем хватило, чтобы остановить происходящее.

Когда девушки ушли прочь, желая сохранить хорошие отношения с Престон, девушка неуверенно выдала:

— Спасибо, - ее губы окружали разбросанные по лицу пластыри, и по выглядывающим порезам стало очевидно, что подобные столкновения с травлей были у девушки далеко не первый раз.

Мишель протянула девушке руку.

— Мишель Престон. Будем знакомы, - приветливая улыбка застала девушку врасплох, и та мгновенно покраснела.

— Нора Калберг. Приятно познакомиться, - розоволосая радостно протянула студентке руку в ответ.

С этого дня они начали общаться почти каждый день, незаметно узнавая друг о друге все больше. Мишель нравилась мягкость и доброта Норы, а той - упрямство и открытость другой. Девушки сами не заметили, как проводили друг с другом все больше времени, и все было слишком хорошо.

Как обычно в жизни Престон что-то было "слишком".

— Спасибо, что обратила внимание, ага, - с недовольством буркнула розоволосая, отвернувшись от подруги.

Мишель застыла, после чего вздохнула и почесала затылок .

— Что на этот раз не так? - недовольно донеслось от брюнетки. 

— Я тебе писала пару часов назад, а ты не ответила. Вдруг это было бы что-то важное? 

— Ты можешь сказать мне об этом сейчас. 

Молчание.

— Ах-хах, видела, что она выложила? - Нора настойчиво пыталась обратить внимание Престон на экран, протягивая телефон ближе к лицу подруги. 

— Вообще нет. А что там? - отрешенно ответила девушка. 

— Позорище. Пытается в макияж, но он как обычно уродливый, подстать ей, - с усмешкой произнесла розоволосая. 

— Ясно... Ну, я не смотрела, - Мишель откинулась на спинку стула, запрокинув голову вверх. 

— Нет, ну ты видела? Она будто весь негатив удаляет, никто ей даже не дал совет в комментариях, - доносится дальше. 

Престон нехотя поворачивает голову к экрану, пытаясь влиться в тему монолога подруги. 

— Какой же кринж, такое уже неактуально. Ты бы сделала лучш-

Резкий голос Мишель обрывает рассуждения. 

— Нора, хватит, - с этими словами она слегка ударяет о поверхность парты, после чего отводит взгляд к окну, - не в настроении для негатива. 

Молчание.

— Я так больше не могу, - в полном отчаянии голосе голубоглазая шепчет Мишель, утыкаясь той в плечо, - боюсь, что сделаю что-то с собой. Я снова... Снова.. 

Единственное, что может сделать Престон, это молча обнять подругу, поглаживая по спине и очередной раз задать вопрос:

— Ты уверена, что тебе не нужен психолог? Если что, я могу помочь. 

— Нет. Мне стыдно просить у тебя. Я.. Я просто не уверена, что попаду, что получится, - доносится тихий ответ до девушки. 

И хоть грусть за подругу переполняла Престон, как и обычно, что-то внутри вызывало почти незаметную жгучую боль. И Мишель понимала, по причине чего её так жгло странной, почти неуместной злостью. 

Как она могла чувствовать злость на подругу, которой было так плохо? Очередной раз ей было плохо. 

— Почему ты считаешь себя безнадёжной? У тебя ведь все хорошо по учёбе, с друзьями, - Престон окинула взглядом окружавший их ночной город с высота небоскрёба и повернулась к подруге. 

— Потому что так и есть, - опустив взгляд, ответила Нора, - все эти вещи будто не делают меня счастливой, - с этими словами голубоглазая сжала уже давно опустевшую жестяную банку от газировки. 

Престон оперла руку на локоть, вновь уставившись в непроглядную жаль горизонта. 

— Но... Они ведь очень ценны. Они доказывают, что ты не одна и имеешь ценность, как и любой другой человек. 

— Ага...

Это было последним, что ответила Нора в том разговоре на крыше.

Но далеко не последним разговором, касающимся состояния Норы. И всегда он повторялся вновь и вновь, словно по одному и тому же сценарию, в процессе которого Мишель говорила подруге то, что сама она не слышала или не хотела слышать.

А между тем нахождение Норы рядом ощущалось болотной тиной, наполненной постоянным негативизмом в сторону определённых людей, жалобами, не исчезавшими даже после оказанной Мишель помощи и жертвенность.

Как же Престон ненавидела в своей, такой милой подруге ее детский инфантилизм в виде привычки обижаться на все, что её не устраивало. Хоть она и любила Нору и дорожила ею, что-то внутри все сильнее подталкивало Мишель закончить эту дружбу.

Был ли это эгоизм? - Возможно.

— Хватит вечно ждать от меня поддержки, если ты сама менять в своей жизни ничего не хочешь, - громко произнесла Престон, выбравшись из цепкой хватки розоволосой.

Нора застыла.

— Что? - это было единственное, что она выдала без единой эмоции.

— Почему ты считаешь, что я должна быть жилеткой, в которую можно вечно плакаться? - Престон приложила руку ко лбу, - Слушай, я понимаю, что у тебя не самая хорошая семейная обстановка, неуверенность в себе и... Прочие проблемы, но я и так часто тебе помогаю.

Темноволосая посмотрела в глаза подруге.

— Я не могу вечно тебя спасать. И.. Честно я больше не хочу слушать обсуждение всех, кто тебя бесит.

Наблюдая за стыдливо направленной вниз головой Норы, Мишель поняла, что сдерживать себя нет смысла:

— Нет, серьёзно, смысл от всех этих обсасываний любого, кто тебе не нравится? Я не хочу тратить время наших совместных прогулок на обсуждение всех, кто чем-то тебя бесит, - хоть её голос и смягчился, но в нем по-прежнему слышалось раздражение, - Ладно, если это было один раз или два, но когда человек исчез из твоей жизни, а ты продолжаешь его вспоминать, продолжая закапывать свое и так.. Убитое состояние-

— Я не имею права обсудить с близким человеком того, кто неприятен мне? - обиженно произнесла Нора.

— Можешь, но не тогда, когда это происходит несколько раз на день или неделю... И в целом повторяется постоянно. Эта нездоровая фиксация влияет и на других вокруг тебя, - ответила Мишель.

— И как же она влияет? - взмахнув сумкой, на повышенных тонах воскликнула розоволосая.

— Тем, что не все, в отличие от тебя, хотят жить в негативе и концентрироваться на плохом, - со злости прищурившись, выдала Престон, после того как подошла вплотную к девушке.

Повисло неудобное молчание. Подбородок Норы задрожал, а в глазах выступили слезы. Что-то, похожее на вину, встало комо во рту, не позволявшим Мишель произнести что-то ещё.

— Какая же ты... Ты знаешь, что у меня есть проблемы с состоянием, ты знае-

Еле слышные всхлипы розоволосой остановил твёрдый голос подруги.

— Я знаю. И именно поэтому тебе надо бы уже начать решать проблемы своей жизни, нежели обсуждать со мной чужую, - с этими словами Престон повернулась к подруге и ушла прочь, не думая обернуться ни на секунду.

Конечно, в тот момент, когда девушка открывала все приложения, чтобы заблокировать подругу раз и навсегда, раз за разом в её голове эхом раздавались немые вопросы:

"Была ли я слишком груба?"

"Все ли было правильным с моей стороны?"

"Сказала ли я все то, что хотела?"

И тем не менее Мишель понимала, как сильно ей был нужен этот разрыв, кодда она впервые почувствовала дискомфорт от Норы сильнее, чем когда-либо.

Она понимала, что прямые просьбы не говорить о чем-то, не помогали и что только крайняя мера могла закончить все раз и навсегда.

Ведь Престон не впервые разрывала общение на корню.

Казалось, все вернулось на круги своя: Мишель могла проводить время с кем хотела, не обременяя себя чувством вины или чужими проблемами, выбирать, что и когда говорить без навязчивого шепота о том, что чьё-то хрупкое эго может быть ущемлено. Да, компания тех самых популярных девочек зачастую не могла похвастаться здоровыми отношениями, и Престон отлично это понимала. Главным в этой дружбе была возможность прикоснуться к былому авторитету, свободе, власти - всему, что девушка имела до переезда. Она просто не могла позволить себе находиться в уязвимой позиции.

Особенно, после детства в той среде, где тебя учили быть не уязвимой, а всегда выше других.

И все же даже самая прочная крыша даёт свои трещины, через которые бесшумно проскользнет угроза.

Анонимная просьба заглянуть после пар в одну из аудиторий, оставленная на скомканном листке бумаги, привела Мишель к знакомому парню, с которым она нередко общалась в течение месяца. Он стоял у окна и нервно топтался на одном месте, пока единственным звуком, нарушавшим тишину в помещении было копошение в карманах. 

— Ты, - неуверенно начал он, встретив перед собой будто стеклянный взгляд. 

Мишель не первый раз признавались в чувствах, но она никогда не соглашалась на большее, чем пара свиданий и прогулок. Девушка догадывалась, какие слова последуют за этоц сценой, полной неловкости, уточняющих вопросов и неуверенных шагов вперёд, а потому лишь терпеливо ожидала конца, пока не застыла после одной фразы:

— Я рад знать, что ты чувствуешь то же, - лицо парня озарила улыбка. 

Престон непонимающе похлопала ресницами и помотала головой, пытаясь осознать сказанное. Непонимание нарастало, и единственное, что девушка смогла выдать, ледяное:

— Что? 

Юноша оторопел на несколько секунд, но после продолжил, как ни в чем не бывало:

— Слушай, тебе не нужно стесняться. Мне рассказали, что я нравлюсь тебе уже давно, но ты просто боялась ска-

— Хватит, - резко оборвала Мишель друга, выставив вперёд ладонь. В её взгляде читалось раздражение, которое она не умела скрывать, как и другие свои эмоции.

— Прежде чем слушать всему, что скажут другие, было бы логичнее спросить меня, а не устраивать здесь сцену, будто мы в старшей школе, - темноволосая почесала затылок и повернулась к парню спиной, чтобы направиться к выходу.

— С чего ты решила, что можешь вот так меня затыкать? - тихо донёсся сзади мужской голос.

Мишель остановилась, находясь в считанных секундах перед тем, как сказать парню все, что она думала.

— Я считал тебя близкой, считал, что ты не такая, как говорят, - обида надрывала его голос, насыщая его медленно подступающим гневом.

Престон резко обернулась, показывая свою презренную ухмылку:

— Жаль, что я разрушила твои мечты, потому что ты сам себе что-то придумал.

Перед тем, как коснуться ручки двери, мужская рука крепко схватила плечо Мишель и повалила вниз, оставив за собой грохот упавших парт и стульев.

— Да ты конченный! - выкрикнула Мишель перед тем, как схватить острый карандаш с пола, но её быстро остановила цепкая хватка.

— Считаешь, я для этого потратил на тебя время? Чтобы ты вот так обошлась с нашим общением? Когда я столько отдал тебе?

Вопрос за вопросом в жуткой ярости оглушительно звучали по помещению, заставив Мишель вжаться в пол. И тем не менее свой самодовольный взгляд она не опускала, даже когда руки ее были задраны чужими над головой.

На мгновение - оглушительная тишина. Казалось, даже сердце остановилось. 

— Считаешь, можешь крутить мной так, как крутишь остальными? 

И оно действительно замерло, но только после произнесения одной фразы: 

— Не сможешь, потому что иного выбора я тебе не дам. 

Послышалось лёгкое брякание ремня. 

— Твой папаша же весь в долгах, а у меня более, чем хватает средств. 

Девичий подбородок задрожал. 

— Он меня знает. Я ведь тебе не чужой человек, да? 

Приторный тон голоса шёл в контраст с тем, что происходило перед девушкой. 

— Или ты, сука, решила, что я хуже твоих бывших? 

Как только брюки почти неслышно упали на пол, дверь аудитории распахнулась, и перед слезящимися глазами Мишель появилась Нора. В её взгляде считалась паника. 

С помощью других парней она резко оттолкнула мужчину от Престон, почти ударив его об стену. 

Вслед за девушкой забежали её обеспокоенные подруги, в ту же секунду принявшиеся осматривать её и осторожно поднявшие её с пола. 

Студентки поспешно вывели темноволосую из помещения, не услышав в сторону голубоглазой от насильника гневное:

— Так ты же сама сказала! 

На долю мгновения Нора застыла, чувствуя, как все больше чужих глаз поворачиваются к ней. И все же страх был сильнее ответственности - розоволосая развернулась и выбежала вон. 

Мишель плохо запомнила, как прошли следующие недели. Особенно, когда на носу был приход нового года. Ей стало известно лишь о том, что после случившегося парня ежедневно начали травить подруги Престон, и недолгое время спустя он отчислился. Вслед за ним из университета пропала Нора, но темноволосая посчитала это за совпадение и не придала значения. Особенно, когда они уже давно не общались. 

Чувство вины было слишком невыносимым, чтобы продолжать ходить с Мишель по одним коридорам и кабинетам. Голубоглазая понимала, что никогда не сможет признаться в том, кто послужил спусковым крючком в том событии, а потому исчезнуть - единственный верный вариант. 

И хотя жизнь для Престон медленно приобретала прежние оттенки, а привычные будни шли своим чередом, внутри что-то изменилось. Сначала девушка не могла понять, чем это было, но при большем, даже мелком контакте с мужчинами, при столкновении с сексуальными темами что-то в Мишель надрывалось. Она сама не заметила, как неосознанно начала избегать определённых парней все чаще, а все темы, даже частично связанные с интимом, отсекала из головы или из обсуждений с кем-то мгновенно. Это было похоже на механизм, дававший сбой так часто, что в конце концов внезапный скрежет в купе со ржавым металлом становятся привычными. А игнорировать это становится все легче. 

Особенно, когда этот гул заглушают другие в виде компании друзей Мишель, в которой она всегда могла раствориться. Волновало ли ее, что эти люди занимались травлей и других студентов, не имевших за спиной того же греха, что и ее бывший друг? - пока это не начало становиться так же слишком явно, нет. Ведь именно в компании таких девочек Мишель находила тот самый авторитет и ту же власть, что она имела до переезда в город Титан. Это был единственный шанс прикоснуться к ней хоть немного и ощутить хотя бы примерно похожие чувства. 

И все же даже до мерзости приятный мираж когда-то надоедает и становится невыносим. Престон начала видеть в своих подругах все больше недостатков и раздражающих ее вещей, особенно тогда, когда травля других перестала быть скрытой. Девушка знала, что несмотря на ее вечный отказ принимать участие во многих задумках компании, ее все чаще и осторожнее подталкивали на обратное - будто некая нить, обвязанная вокруг горла, толкала все ближе к пропасти. 

Избиение Кроу Икабода стало тем, что заставило Мишель сорвать с шеи узел и выкарабкаться из очередной скорлупы, в которую ее поместили.

И ей действительно было непривычно и страшно, но что-то внутри подсказывало, что заговорить с Ван Тассель в тот день станет лучшим решением в ее жизни.