....

Опять он в парилке сидит в солнцезащитных запотевших очках. Я вижу как ему душно и жарко, но он не собирался сдаваться, на кону чертеж одного из первейших автомотонов. Что только не взбредёт в его пьяную голову. В прошлый раз кто трахнет больше тёлок, а в этот кто дольше просидит в бане вечно придавая пару.

Вытерая лицо и без того влажной ладонью он шумно выдыхает. Я знаю что он чувствует мой пристальный взгляд. Я знаю, что он хочет выйти. Я знаю, что он не может этого сделать. Он не хочет пасть в моих глазах, но он никогда не осознает, что никогда в них не падёт, зато я всегда тону в его. Мы сидим тет-а-тет , и я вижу через стекляшки в его янтарно-медовых гляделках надежду на тайм-аут. Я знаю его дешевые манипуляции, он знает, что поведусь на них в очередной раз лишь бы потешить его эго, и вспомнить по чему именно я начал его ценить сильнее остальных.

Не отказавшись дать ему передышку, да и сам я был непроч проветривания, сначала получаю колкие замечания по типу "дед сварился", но далее мы проходим душевую и оказываемся в комнате с добротно накрытым столом.

Только оказавшись у стола он начинает тянуться к своей щербетке.

Знакомы мы уже достаточно давно и я буду не раз интересовался почему он просто не сделает это в парилке, я не Санчез смотрящий как в баре раскуривают папиросы, а Харрису нельзя вейпить в кладовке, и всегда получал смешки и переформулированый вопрос под мою торговлю.

- Пиздец башка раскалывается. Давай выйдем душно тут, - очередное использование чужих тушек, он знает, что я согласен на это использование.

Даже не заметив этого я стою на крыльце он держится за мои пальцы соединеняя мои руки на его талии.

Он делает затяжку зревший куда-то в даль, указывая в ту даль пальцем по детски манипулирует мной и я попадаюсь на его уловку, отвлечённый выдуманной интересностью я слегка теряю бдительность, чем он успевает воспользоваться.

Его мягкие губы сминают мои, изредка проводя языком по нижней и прикусывая противоположную. Ну а я что, малолетка фанатеющая по этому придурка со статуй? Сходств минимум у нас.

Перехватив его авантюру в свои руки, я начинаю вырисовывать его губы своими по контуру. Он глупо улыбается и зажимает свою одноразку меж ладоней за моей шеей.

Мои руки давно не на его талии. Я сжимаю его зад через плотное, хлопковое полотенце и шепчу сразу же после фразы целуя в висок:

- Хренов манипулятор - его руки пересказывают на мои щеки.

Он может рассказывать очем унодно часами, даже сейчас может вкинуть случайный факт, но вместо всего этого он выбирает продолжить глупые манипуляции.

- Вообще-то у меня из-за твоей тупой баньки и гребного перепада температуры стояк, а ты обо мне такого мнения, - он чертовски по детски смотрит из полобья и так же чертовски прав в некоторых словах,- если тебе не приятна моя компания то могу уехать, - он моментами противоречит сам себе, но и замечательно знает практически все мои слабые места. Он знает если хорошо надавить на ту или иную точку он с лёгкостью получит желаемое. И только зачем сраный макаронник научил его этому или Джон учил Марло делать так?

Самые наиглупейшие манипуляции, почему я всегда на них ведусь? Вопрос скорее риторический, поэтому я в очередной раз его целую и подхватываю под бедра.

Вернувшись в помещение я уже было хотел расположить его на столе как он только коснувшись деревянной поверхности начинает возмущаться, что мы ещё не закончили свой спор.

Я мог взять любую шалаву в любой позе на любой поверхности, но выслушиваю капризы прижатого, пьяного, вчерашнего подростка к столу.

Выпив из горла бутылки с белым вином, закусив каким-то сыром он прижимается ко мне лоб в лоб.

Шарниры очков врезаются мне под глазами, он открывает рот и я начинаю думать что сейчас он будет много возмущаться по поводу и без, но он просто целует мой нос, располагая к себе, приподнимает окуляры на место и продолжает.

- Давай сменим локацию. Это всё-таки наша последняя встреча до затяжной разлуки, - я знаю, что он ужасно хочет мной покомандовать, - и к тому же.. - он в очередной раз затирает про нескончаемые мне поблажки после его возвращения с дурацкого острова, и я опять иду у него на поводу.

И вот я несу его на руках в ту сторону в которую он указывает, чувствуется будто я его гребная выполняющая все команды животинка. Если б мне начал кто-то схоже приказывать бы прикончил того на месте, но не его.

И вот мы в парилке.

Он присаживается на одну из скамеек, раздвигая ноги, махровое полотенце развязывается, от чего открывает вид на давно стоящий хуй. Он по сучески ухмыляется, вот он Джон Дейви Харрис личной персоной заполучивший всё, что ему требовалось.

В таких отношениях мы уже давно и дополнительная растяжка ему не нужна, но сейчас моя очередь изнурять его. Я двигаюсь в его сторону и опять целую, но уже без той пошлости и желания, что были у него. Он знает мои болевые точки, но и я не промох, я знаю как он любит когда я втрахиваю его во все поверхности, любит когда не даю ему ни секунды сделать вдох, заставляя, захлёбываться в стонах, любит не меня, а мою грубость по отношению к нему.

Каждый его вздох насыщен ожиданием, волнующим и одновременно мучительным. Он старается сохранить лицо, но он уже не в силах ждать, даже через черные стекляшки я вижу его раздражённый взгляд, я знал, что долго он не выдержит.

Как я и предполагал он подходит, кладет свою голову мне на плечо и начинает нежно касаться моей груди, оставляя легкие линии тепла своими пальчиками, словно рисуя на моём теле собственные фантазии.

Я знаю, что он хочет скорее получить все и сразу, он знает, что я знаю его намерения.

Он изверчивает задом и шепчет мне на ухо разнообразные пошлости и иногда подсмеиваясь от опьянения, о том как будет выстанывать мое имя и поддатлево принимать мой член, но каждая его усмешка напоминает о том, что он не просто хорошое оружие, он манипулятор с умением извращать реальность под себя. Несмотря на это то, его манипуляции работают как всегда превосходно, и уже я утягиваю его в поцелуй. Закусывая его губу я проталкиваю палец в анал, если раньше я знал, что ведусь на уловки,то сейчас я попробую переписать реальность под себя.

- Ты все еще думаешь, что можешь управлять мной? - шепчу я, прерывая его тихие стоны. Он лишь усмехается, поднимая брови, как будто протестуя, но в его взгляде читается лишь желание.

- Ну раз дедушка хочет поиграть, - он толкается только сильнее насаживаясь на палец, - то я готов играть по его правилам.

Опять эта ухмылка на его лице, и с ней он производит свои манипуляции не оставляя мне выбора. Все, что мне остаётся мне продолжать плясать под его дудку, я кусаю его губу и иду по прописанному им же паттерну.

У него в сценарии нет надобности в прелюдиях, нет надобности в растяжке, но и на сухую он получать не собирался, а бежать в холод в этих потёмках к машине за смазкой глупо.

Я сижу на еще сухой лавке, он стоит на коленях его шаловливый язык размашисто проходит по головке моего члена вырывая сдавленный рваный выдох, он выделяет больше слюны и приводит языком по всей длине. Я чувствую как его пот капает мне на лобок.

Он берет мой член в рот, начиная обильно покрывать слюной.

Его рот чертовски хорош, ни одна пизда в которой я был никогда не будет стоять рядом с его ртом. Он пытается доставить мне куда меньше удовольствия, и делает это слишком ахуенно. Он отменный минетчик для своих лет.

Ему сколько, чуть меньше двадцати?

Хотя важно ли это? Нет.

Важно только то что он закончил, и зная как мне нравится его минет, лезет за поцелуями.

Его колено упирается в скамью меж моих ног, а губы проходятся по лицу от скулы до губ.

Я все так же нахожусь под его контролем, очки запотели на столько, что выдать через них не возможно и он в первый раз снимает очки, он поднимает уровень нашего доверия.

Откинув очки в сторону не боясь за их сохранность, он знает как он важен для всех мафиози и он знает, что и я и Марло и Розенталь и тем более Санчез готовы купить ему очки любой цены в любой момент лишь бы он прокладывал путь к власти отбеляя наши бизнеса, он складывает руки на мои плечи и потдается вперёд, его губы напоминают зефир, а напор истерику ребенка, которому так и не купили эту сладость.

Я складываю свои руки ему на зад и ухмыляюсь, хоть прилюдия по его словам пустая трата времени, но я никогда не скажу ему, что бессмысленное растягивание начала с поцелуями и подобными нежностями с его стороны, в попытках вывести меня на жестокость, и является одним видом прелюдий.

Он стоит чертовски неудобно, я даже не знаю как и куда двигать его для общего удобства. Хотя мне даже не нужно думать, а тем более делать, он сам подбирает позу поудобнее и начинает насаживаться.

Его колени обволакивают мои, его член упирается мне в живот, правая рука мне в плечо, а левая натягивает мои волосы на затылке. Чуть ли не в миллиардный раз я слышу как он нашоптывает различные пошлости изредка заглушая их стонами.

- Ты же у меня знаешь, что ты лучше других мафиозных придурков, - сегодня я пропускаю слишком много моментов.

Его слова никогда не пустое место, если он сказал, то так и будет, за все наше общение он ни разу не соврал ни мне, ни моей команде, никому.

Что я там говорил про его рот? "он лучше любой пизды". Забудьте. Вот его очко там уже и ненужно сравнивать все и так понятно. Он никогда не начинал с медленного темпа и этот раз не исключение.

Он прирывисто дышит то разгибая, то сгибая колени и выгибая спину. Прыжок, ещё один и вот, по душной комнате проносится влажный, протяжный, а самое главное очень громкий стон. Вот она. Конечно я и он и так знали абсолютно все о его теле, но каждый раз как он попадает по простате его передёргивает и он ждёт пока я начну втрахивать его в эту точку.

Но сегодня наша последняя встреча и он не продолжает оставаться в томящем ожидании. Прижок, опять, ещё. И каждый с большим количеством хлюпающий звуков и его подкриков. И ещё прыжок, прыжок, ещё один его член подрагивает он опять подпрыгивает, сгибает колени и кончает.

Все окончено.

Я не заслужил разрядки. Возможно если Харрис захочет второй раунд мне

будет позволено кончить, но не сегодня, не сейчас.