Тяните!

Сперва парочка отрывков из поэм:

Под старость спохватятся.

Женщина мажется.

Мужчина по Мюллеру мельницей машется.

Но поздно.

Морщинами множится кожица.

Любовь поцветет,

поцветет —

и скукожится.

Отрывок из поэмы Маяковского „Люблю“

У меня в душе ни одного седого волоса,

и старческой нежности нет в ней!

Мир огромив мощью голоса,

иду — красивый,

двадцатидвухлетний.

Нежные!

Вы любовь на скрипки ложите.

Любовь на литавры ложит грубый.

А себя, как я, вывернуть не можете,

чтобы были одни сплошные губы!

Отрывок из поэмы Владимира Маяковского „Облако в штанах“

В очередной раз на Маяковском катаются пошляки и конформисты. Ничего! Никто от такой ерунды в гробу ворочаться не станет, уж тем более Владимир Маяковский. Если и ворочались, то уже устали давно, не в первый раз ведь. Такие фигуры, как наш поэт, слишком уж впитались в мировую культуру, чтобы бесплодная буржуазия просто делала вид, что их нет. Вот и состригают этим фигурам когти, стачивают клыки, чтобы памятники их стояли, но не кусались. Но это так не работает.

В их представлении „Поэт, воспевавший столицу, вряд ли думал, что Триумфальная площадь станет местом, где его строки оживут в ритме города“. Действительно, вряд ли. Вот уж было поэту, что и как подумать о столице. Например, вот это:

Я

много

в теплых странах плутал.

Но только

в этой зиме

понятной

стала

мне

теплота

любовей,

дружб

и семей.

Лишь лежа

в такую вот гололедь,

зубами

вместе

проляскав —

поймешь:

нельзя

на людей жалеть

ни одеяло,

ни ласку.

Землю,

где воздух,

как сладкий морс,

бросишь

и мчишь, колеся, —

но землю,

с которою

вместе мерз,

вовек

разлюбить нельзя.

Отрывок из поэмы Владимира Маяковского „Хорошо“

Маяковский – это действительно любовь. В том числе любовь к Лиличке и Москве. И стихи его достоверно показывают, что любовь его тоньше, прочнее, искреннее, мучительнее, теплее, чем пошленькая страсть к богемным драмочкам и пустостраданиям мещанского, десять раз пережёванного суррогата любви, характерного для многих его, и уж тем более наших современников. Достойна ли Брик была такой любви – дело последнее, но то, что это была любовь, на которую не способны те, кто Владимира Маяковского пытаются обстругать до щепочных размеров собственной нищей нравственности – это видно хорошо, и это – важно.

И именно потому, что Маяковский был способен так беспощадно к себе любить, Маяковский был революционером. Любовь к женщине, к Москве, к правде, к своему классу, к своей революции и своей молодой социалистической республике, это всё вместе – качество Великого поэта и коммуниста. Любовь!

Для напудренных, загрунтованных чинушей-графоманов, носящих забрало от мотоциклетного шлема вместо солнечных очков, Маяковский звучит в каких-то „ритме фонарей, в отражении воды, в острых углах нового конструктивизма“, что бы это ни значило. Наверняка они ещё услышат, когда Маяковский заговорит федеральными стачками, и другими, ещё более громкими выступлениями рабочего класса. Пусть тянут Маяковского за любовь. Пусть тянут жилы трудовому народу. Революция обязательно вытянется следом.

Они пытаются на примере Маяковского заявить, что любовь может быть без революции. Что ж, трудно не согласиться. Такая ущербная, пошлая, как у них - может. Но сам Маяковский показал, что революция не может быть без любви. Сильнейшей из доступных человеческому сердцу. И такая любовь к человечеству, какая была у Владимира Маяковского, обязательно пробуждает презрение к тем, кто ведёт человечество к катастрофе.

Иными словами:

Эй!

Господа!

Любители

святотатств,

преступлений,

боен,—

а самое страшное

видели —

лицо мое,

когда

я

абсолютно спокоен?

Отрывок из поэмы Владимира Маяковского „Облако в штанах“