[📷]

Руслан давно решил, что хочет принадлежать к какой-нибудь субкультуре, желая выделяться из серой массы. Долго он читал статьи, примеряя на себя разные стили. Спустя миллионы просмотренных сайтов Тушенцов выбрал направление эмо. Милые наряды, несложный макияж, да и сам смысл их движения привлекали парня.

Теперь по утрам он подкрашивал глаза чёрным карандашом, демонстрируя свою неформальность; в гардеробе появилось больше тёмных кофт, а в тумбочке лежали различные заколки. Кареглазый постоянно ходил с плеером, пережившим не один год, прятался в углах школы, следя за всеми взглядом.

Но Руслан делал это не чтобы коротать время от скуки. Он искал конкретного человека, ставшего центром его мира, — Даню. Рыжего одноклассника, который славился своей грубостью. Его боялись все, даже некоторые учителя. Не то чтобы он был очень сильным или имел в тайном кармане пушку. Просто его слова резали сильнее ножа, заставляя пробегать холоду по спине, как только Кашин открывал рот.

Тушенцова привлекала мощь рыжего. Он чувствовал его власть, силу, особую энергию, от которой темноволосый словно таял внутри. Руслан не просто влюбился в Данилу — он стал им одержим. Старший рисовал его портреты на полях тетради, выяснял через третьих лиц, что тот любит, а комната стала личной фотогалереей или, скорее, алтарём. Парень снимал «любимого» в любую свободную минуту, пока тот не видел. Он сделал десятки — нет, сотни снимков: вот Кашин спит на лавке вместо урока, вот на физкультуре играет в баскетбол, а здесь идёт домой через дворы. Это было любимой частью дня Тушенцова. Парень, скрываясь от рыжего, шёл за ним по пятам. Он представлял себя шпионом или тайным фанатом, каковым по сути и являлся. Страх быть замеченным заставлял сердце биться чаще и щекотал нервы. Но также сильно темноволосый хотел, чтобы Данила был только его. Чтобы больше никто не мог посмотреть в его сторону или коснуться его тела.

в какой то день руслана и даню поставили в пару для совместного проекта. у кареглазого дыхание перехватило от такой новости. как только прозвучал звонок, руслан на трясущихся ногах подошёл к дане и, пересиливая дикую дрожь, тихо предложил пойти к кому нибудь домой, чтобы сделать все побыстрее. даня согласился, но сразу отрезал, что к нему не получится. оставался только дом руслана. рыжий сухо добавил, что лучше пойти прямо сейчас, чтобы зря не тянуть время, и руслан, холодея от ужаса, вынужден был согласиться.

после всех уроков парни сразу пошли к руслану. всю дорогу они молчали, и руслан лишь изредка поглядывал на даню, думая, что это его конец. из за того, что они шли сразу после школы, руслан физически не успевал забежать домой и убрать все фотографии дани из своей комнаты. сердце бешено колотилось в груди, пока он панически соображал, как теперь выкрутиться из этой смертельной ловушки..

они зашли в тихую квартиру, дома никого не было. руслан пулей полетел в свою комнату и принялся лихорадочно срывать со стен фотографии и рисунки дани. он сдирал скотч, но снимков было слишком много, и парень явно не успевал. в этот момент в дверях нарисовался сам даня. он уставился на руслана, который застыл у стены, судорожно сжимая в руках целую охапку сорванных фотографий со своим изображением. даня медленно оглядел стены, усыпанные его портретами, перевел взгляд на дрожащего эмо и тихо произнес:

—я думал, у меня только враги есть, а тут вон оно как, —хмыкнул даня, медленно проходя вдоль стены и разглядывая каждую фотографию, как в галерее.

—сколько ты на меня дрочил, пока эти картинки собирал?