💋

— Веди себя хорошо.

«Хорошо» в устах Достоевского может означать что угодно. От «не шевелись» до «позволь сделать с тобой всё, что я захочу, и не смей возмущаться». Осаму послушно кивает головой, соглашаясь на это хорошее поведение, что бы оно под собой ни подразумевало.

Отросшие кудри щекочут кожу и лезут в рот, в глаза. Он бы, может, подстригся раньше, если бы не Фёдор, имеющий привычку запускать в них руки. Это одна из немногих его привычек, которая Дазаю действительно нравится, да и, к его радости, пушистые волосы прикрывают раскрасневшиеся щеки.

Вжавшись спиной в подушки, он почти лежит на них. Тугая черная лента на глазах давит переносицу, предугадать, где тебя коснутся в следующий раз, невозможно. Конечно, попытки были: считать пульс, дыхание, звуки и остальные невербальные признаки, но Достоевский — мастер контроля тела, и просчитать его действия наперёд не так-то просто.

А Фёдор, прекрасно всё понимающий, ведёт губами по тёмной полоске вдоль горла, гладит плечи, останавливается поцелуями сначала на светлых рубцах, потом на темных. Проводит языком по запястьям и целует ладони, прикусывает подушечки ватных пальцев, не способных даже погладить его по щеке в ответ.

Дазай тяжело выдыхает, что-то жалобное и очень уставшее, ёрзает в поисках, куда деть себя.

В прелюдии Фёдор определённо хорош, иногда излишне. Иногда Осаму получает оргазм совершенно без прикосновений снизу, только от того, что у любимого опытные руки, отлично знающие его тело. Может кончить из-за властных и никуда не торопящихся поцелуев в шею.

Крутить роман с абсолютным гением — чудесно. Получать те подарки, которые так хотел, не переживать о том, что Фёдор что-то не-поймёт-не-так-поймёт, не объясняться за большинство своих поступков на эмоциях. Хорошо, просто прекрасно, пока фотографическая память Достоевского не касается его собственного тела напрямую.

Потому что Достоевский прекрасно помнит каждую точку, от воздействия на которую Осаму готов скулить и поджимать пальцы на ногах. Помнит, что на спине у него много родинок, заслуживающих поцелуев, помнит, что у Осаму есть рефлекс сводить ноги, когда ласкают грудь, что внезапные укусы отлично отрезвляют поплывшее от возбуждения сознание, не позволяя уйти в себя.

Этим, пожалуй, он и займётся до рассвета.