.

Чанбин хмуро потирал ноющую после стычки руку – пришлось приложить хорошенько неосмотрительно недобитого поселенца, решившего, что у него появится шанс, если подобраться со спины. Если так подумать – скорее наоборот. Тот проебал шанс на спокойную смерть в одно поспешное мгновение. Чанбин всё ещё помнил звук, с которым ломалась под подошвой его тяжёлого армейского ботинка чужая трахея. Затихающие хрипы и бульканье.

Жалости давно не осталось. Мир принципов и справедливости остался далеко позади, погребённый под руинами цивилизации руками самого человечества. Войны. Ядерное оружие. Природные катаклизмы. Исткеающая кровью планета доживала конец своей эпохи, а её жители делали ровно то же, что и всегда. То, что умели лучше всего, к её огромному сожалению.

Люди приспосабливались.

Чанбин не пытал иллюзий на рассвет нового, идеального общества, что наведёт порядок и создаст утопию, где все живут счастливо и дружно. Люди... Людям это не нужно. Кто-то ищет безопасности и крыши над головой, кто-то власти и влияния, а кто-то просто выживает.

Возвращаясь каждый раз с рейда на очередное небольшое поселение победителем, подсчитывая со своими ребятами добытые припасы, Чанбин не испытывал мук совести. Кто сильнее, тот живёт – единственный закон, что отныне управлял всем. А умирать так просто Чанбин не собирался.

– Оружия у них не густо было, – Хромой покачал головой, разглядывая сброшенные в кучу на полу парочку потрёпанных виновок и немногим более живой револьвер, и протянул ему свою недокуренную самокрутку.

Чанбин принял и затянулся глубоко, позволяя дыму привычно заполнить лёгкие, выстесняя их груди всё лишнее, когда-то живое.

– Фермеры, Хромой, что с них взять? – от второй затяжки рука стала ныть чуть меньше. – Зато скотом разжились.

Хромой всё равно выглядел не сильно довольным. Словно выйди он в рейд сам – залутался бы добром как главный герой в каком-нибудь дёшевом шутере. Да куда ему, с перебитой и срошейся кое как ногой – только собакой бешеной под забором и сдохнуть, поймав шальную пулю.

– Кстати, чуть не забыл. Кряхтел тут всё утро, пока вы не вернулись, а сейчас что-то затих.

Хромой оглушительно хлопнул по ржавеющему борту кузова, и оттуда действительно раздались какие-то приглушённые, но явно недовольные звуки. Заглянул в кузов Чанбин почти равнодушно.

Внутри обнаружился молодой и сильно потасканный паренёк. Кровь запеклась коркой в коротко стриженном ёжике. На руках, заведённых за голову и туго стянутых верёвкой, напрягались хоть и не сильно внушительные, но какие-никакие мышцы, а под бывшей когда-то явно белой майкой виделись очертания рёбер. Грязная тряпка, которой ему завязали рот, некрасиво растягивала уголки губ, не сильно, впрочем, уродуя довольно смазливое личико. Но больше всего внимания привлекали его глаза. Не затравленные глаза жертвы, готовой умолять о пощаде, едва появится возможность, но и не сверкающие презрением и яростным вызовом, ставящие парнишку выше подобных им с Хромым. Чанбин видел в них такое же желание жить, как по утрам в грязном осколке зеркала в потускневшей раме. Такую же способность выживать.

– Забрался на склад со жратвой ночью, – пояснил Хромой, когда разглядывание затянулось. – Наши повязали.

– Вынести хотел что-то? – Чанбин всё ещё не мог оторвать от неудавшегося воришки взгляда. – Или сам нажраться?

– Да скорее второе, смотри какой тощий. Кто такого одного на дело отправит? Да и кому он вообще нужен?

Парнишка даже не дрогнул от прозвучавщей жестокой, но такой простой истины. Словно и сам прекрасно понимал, что вписаться куда-то сложно, а одиночки подыхают быстро и бесславно.

Чанбин молчал, а Хромой всё продолжал трепать языком, словно мысли в его голове не задерживались, а сразу превращались в бессмысленный и надоедающий пиздёж.

– Хотя, глянь, на него – если сильно не присматриваться, то и за девку даже сойдёт. Больно уж смазливый. Наверное, так и жил где-то, дырки свои подставляя за защиту. Пока не решил что-то повкуснее грязных членов поискать, да? Хромой снова хлопнул с силой по борту, заставив парня зыркнуть на него недовольно и задёргаться в верёвках. Чанбину бы даже понравилось, сумей тот освободиться и сломай Хромому нос, заслуженно. За этим бы он понаблюдал.

– Ишь ты, – Хромой замахнулся на их пленника издали. – Посмотрим, как будешь злиться, когда наши парни тебя по кругу пустят прям так. Затрахают, что живого места не найдётся. Как тогда зеньки твои таращить будешь? Если останутся.

Чанбин больше не мог смотреть на противную рожу своей почти правой руки. Что-то неправильное было в его словах, но он пока не понял, что. Неужели малец, которого он всего минут пять назад увидел впервые, вдруг заимел у него какое-то необъяснимое уважение?

– Съеби.

Прозвучало тихо, но Хромой не мог не услышать. Повернулся к нему непонимающе, замолчав на полуслове. Чанбин не любил повторять дважды, и это знал каждый член банды. Даже когда он свернул шею их бывшему лидеру и объявил, что теперь будет вместо него, никто не пикнул ни слова против. Его репутация была заслуженной. Поэтому и Хромой переспрашивать не стал, только стукнул зло по борту напоследок.

– Так бы и сказал, что сам на его дырку позарился. Чё злиться, не понимаю...

Дышать стало будто бы легче, когда он скрылся за дверью ангара. Чанбин, оттолкнувшись от колеса, забрался в кузов. Парнишка наблюдал за каждым его движением настороженно, но без явного страха. Интересно. И даже почти с благодарностью посмотрел на него, когда тряпка наконец покинула его рот. Чанбин брезгливо поморщился, обрасывая её далеко в сторону, надеясь, что лёгкий запах мочи ему показался.

– Звать тебя как?

– Хёнджин, – тут же хрипло отозвался паренёк, будто только и ждал этого вопроса. Будто он тоже успел оценить Чанбина, пока оценивали его, и решить для себя что-то. Осталось понять, на одной ли они волне. Не обмануло ли Чанбина почти отмершее за долгие годы предчувствие.

– И на что же ты готов ради выживания, Хёнджин?

Чужое имя приятно прокатилось на языке, словно не впервые. Как если бы ему доводилось произносить его по сотне раз каждый день, где-то в другой жизни, где всё не было так ебано.

– А что нужно делать?

Хёнджин смотрел на него прямо, так и не сказать, что это Чанбин был выше – стоял над ним воплощением преимущества. А в глазах его пылала та самая искра, которую Чанбин сам почти потерял однажды, но теперь видел возможность разжечь с новой силой от чужого огня.

– Подставишься мне? – чужой тихий смешок музыкой прозвучал среди звенящей тишины конца света. – Готов сосать за еду, глотать и говорить спасибо? Стать насадкой для члена, в которую я буду спускать пар после рейдов?

– Только ты? – Чанбину или показалось, или парнишка будто бы слегка выгнулся, чуть ли не красуясь.

– Пока будешь вести себя хорошо, – Хёнджин хмыкнул, но отвращения от этой мысли на него лице не виднелось ни грамма. – А может ты готов отнимать жизни ради того, что есть у других, но нет у тебя? Убивать всех – женщин, детей, – без угрызений совести?

Взгляд Хёнджина немного помрачнел и стал серьёзнее, но искра никуда не пропала. Хорошо. Чанбин не ошибся. Даже ответа можно было не ждать.

Он вытащил из ботинка нож, со щелчком выкинул лезвие. Хёнджин всё же немного дрогнул, стоило холодному металлу опасно приблизиться – не психопат всё же, это радовало. Верёвка поддалась почти сразу, но рук Хёнджин опустить не успел. Закашлялся от того, что этот самый нож, уже закрытым, упал на живот чуть ниже диафрагмы, выбивая от неожиданности из груди воздух.

– Сумеешь прирезать Хромого – займёшь его место.

Как оказалось, Хёнджину тоже не приходилось повторять дважды. Когда тот, с каплями свежей крови на лице и довольной улыбкой вернулся в ангар лишь немногим позже, Чанбин уже знал, что сработаются они прекрасно. А то, что чужая глотка такая охуенно тесная и жаркая – ещё один чертовски приятный бонус.