***

Алкоголь обжигает горло, заставляет морщиться. Слёзы блестят на ресницах. Губы дрожат. Больно. Он снова пошёл на поводу у фантазийных надежд. Надежд, что он нужен, что он тоже важен. Что он может быть не на последнем месте по важности для Оскара. Руки трясутся. Опустошённая бутылка с громким стуком опускается на стол. Он принимается за вторую. Стыдно. Обидно. Противно от самого себя. Голос разума же предупреждал, что всё закончится именно так. Другой голос, вредный, противный, вторил ему, твердил, что Люмьер лишь фигура на шахматной доске политической игры. Он просто защита для принца. Он не имеет права на друзей и любимых людей. Просто пешка, которой суждено пасть ради великой цели. Но Люмьер всё равно упрямо пошёл на эту авантюру, потому что надежда шептала — может быть, Оскар взглянет на него. Может быть, увидит, насколько Люмьер нуждается в нём.

Оскар не может отделаться от ощущения, что это «иди на хер» было слишком отчаянным. И, вообще-то, сообщения не могут быть отчаянными, но он чувствует. И не знает, как это объяснить. Сигарета, зажатая между пальцев, почти дотлела, а он так и не сделал ни одной затяжки. Только думал. И смотрел наверх, в небо, где горели мириады звёздочек. Смотрел, искал что-то среди них, будто при правильном прочтении они могли дать ответ. Маленькая звёздочка мигнула. А может Оскару просто показалось. Затянувшись единственный раз, Вотермил бросил окурок на землю и затушил его носком ботинка. Будь что будет.

Дверь вип-зоны тихо скрипнула. Бросив беглый взгляд, Люмьер резко отвернулся. А Оскар застыл на месте, едва успев прикрыть за собой дверь.

—Люмьер?–неуверенно позвал он, искренне сомневаясь в том, что сейчас увидел.

—Вали нахуй.–прозвучало слишком уж надломлено.

Это ощущалось сродни удару поддых. Да, Люмьер был пьян, его эмоции выручены на все сто, но в голове не укладывалось, что реакция на его сообщения могла бы быть... Такой.

—Ты просил вернуться.—осторожно начал Оскар, двигаясь к дивану как можно тише.—Я здесь. Я вернулся.

Люмьер молчал. Молчал даже когда диван рядом с ним прогнулся и Оскар потянулся к его лицу. Уолдин не возражал. Горячие ладони на коже ощущались хорошо, успокаивающе. Хотелось уткнуться носом в одну из них, зажмуриться, легко коснуться губами на манер поцелуя. Капля сорвалась с ресниц и заскользила по щеке. Со стороны Оскара послышался рваный вздох. Едва касаясь, он подушечкой большого пальца смахнул слезу. Щёки и кончик носа были покрыты лёгкой краснотой от смеси алкоголя и сдерживаемой истерики.

—Ты...–слова застряли в горле.— Из-за меня?..

Люмьер недовольно нахмурился, но отвечать не спешил. От его вида сердце в груди болезненно сжималось. Впервые за всё время, что Люмьер занимал место в жизни Оскара, Вотермил задумался, что тот не вёл себя как кретин. Дело было не в нём. Люмьер старался говорить прямо, словами через рот объяснял, чего хочет. А Оскар всё время считал это глупыми приколами, попытками задеть, простебать, вывести на агрессию. Но Люмьер здесь. Умолял вернуться, даже если только для того, что бы ему врезать. Просил о простом разговоре. О том что бы просто быть рядом. И этот глупый, пьяный придурок правда думал, что Оскар не успел прочитать удалённое сообщение? Наивный.

—Выгляжу жалко, да? –хрипло усмехается Люмьер, растягивая губы в кривой улыбке.

—Нет.–встревоженно отвечает Оскар, не отрывая взгляда от тёмно-серых глаз, переполненных печалью.—Ты никогда не выглядел жалко. И не будешь так выглядеть. Ты...—он хотел сказать что-то ещё, что-то между "прекрасен" и "очарователен", но Люмьер бесцеремонно прервал его, отстранённо заявив:

—Я хочу тебе отсосать.

—Что? –пришлось приложить не мало усилий, чтобы не отшатнуться.

—Хочу твой член у себя во рту. Сейчас.—повторил Уолдин без привычного раздражения, которое появлялось всякий раз, когда приходилось объяснять что-то заново.

—Ты пьян, Люм. Поехали домой? Поговорим утром.

—Нет. –упрямо отрезал Люмьер.—Нмли мы сейчас уйдём, ты будешь должен мне поцелуй.

Глядя на то, как Оскар вскинул бровь с явным "и всего-то?" во взгляде, Люмьер резко сменил тактику. Он с жалостливым видом прикрыл глаза и подался вперёд.

—Позволь мне. Я так давно мечтал почувствовать твой член внутри меня.—умоляюще прошептал он.—Пожалуйста. Один раз и я больше ничего не попрошу.

Оскар прерывисто вздохнул, чувствуя, как щёки покалывает от растекающегося по ним акварелью румянца. Он покорно позволил Люмьеру убрать руки от своего лица и стечь на пол. Стоя на коленях, в красном свете вип-зоны Уолдин казался неземным. Таким красивым, таким нуждающимся... Его бы притянуть к себе, усадить на колени, легко коснуться его губ и сжать в объятиях. Но у Люмьера были другие планы. Он уверенным движение раздвинул ноги Оскара и с довольным видом придвинулся как можно ближе. С мечтательным вздохом Уолдин потёрся щекой о спрятанный за плотной тканью брюк член и потянулся руками к ремню. А Оскар, сдержав возбуждённый выдох, позволял ему делать всё, что придёт в голову этому пьяному чуду.

Люмьер был хорош. Он умело доводил до исступления, заставляя растечься по спинке дивана и запрокинуть голову. Его язык скользил по возбуждённой плоти. В горячем рту было так хорошо, так приятно.

—Так стараешься...Умница..–прошептал Оскар, коснувшись ладонью чужих волос.

Люмьер издал удовлетворённый рык, отозвавшийся волной дрожи по всему телу, и задвигал головой с новой силой. Пущенная по члену вибрация от протяжного стона стала последней деталью, которой не хватало для оргазма. Люмьер послушно замер, позволяя излиться глубоко в горло. Оргазм был сильным, подкреплённым недавней яростью и теперь, кажется, выжал из Оскара все силы. Слизав семя с чужого члена начисто, Люмьер вернул всё в прежнее положение. Лишь на звяканье пряжки ремня Вотермил очнулся и подцепил пальцами подбородок. Люмьер смотрел растерянно, но позволил поднять себя и усадить рядом с собой. Широкая ладонь провела по волосам и заправила прядь за ухо.

—Успокоился? Поехали домой.–почти ласково проговорил Оскар.

—К кому?–коротко спросил Уолдин. Было удивительно то, каким немногословным он становился после оргазма.

—К тебе. —Оскар поднялся с места и протянул руку. Но принимать её Люмьер не спешил.

—Если пообещаешь, что не уйдёшь раньше, чем мы поговорим.–хмуро потребовал он. Оскар негромко посмеялся.

—Обещаю. Буду рядом всю ночь, а утром мы поговорим за чашкой чая.

Ветер на улице был холодным. Люмьер поёжился, принимая прикуреную сигарету.

—Пообещай мне тоже кое-что.—вдруг попросил Оскар со слишком уж серьёзным видом смотря в небо.—Не плачь больше никогда.

Люмьер удивлённо моргнул.

—Если я снова сделаю тебе больно, ударь меня. Но не плачь.—наконец повернувшись, Вотермил потянулся к чужим губам, инициируя лёгкий поцелуй с привкусом семени.