.

— Блять, не надо, прошу, Матвеюшка... — Вова, такой сильный мужчина, сейчас стоит в слезах, панике. Его взгляд плывёт, а перед лицом — силуэт когда-то близкого человека. Но это уже не он. Это уже не Матвей.

— Матвеюшка, убери ружье, я же Володя, твой Володя... — голос дрожит, словно тонкая струна, а на его голову наведено ружье. В глазах былого Крименова застыла пустота, но одна слезинка прокатилась по щеке, как знак того, что что-то живое всё ещё осталось внутри.

— Я тебя не люблю, перестань умолять как малолетняя шлюха. — прошептал тот, не решаясь выстрелить

Первые дни, тогда по ночам матвей становился другим,а утром Вова просыпался в ужасе: комната каждый раз была залита черной жидкостью, а на его теле оставались синяки. А Второго можно было найти даже в подъезде. Затем наступила неделя с происшествия — его могло переклинить в любой момент.

Вернувшись с учёбы, Владимир наблюдал картину полного хаоса: Матвей лежал без сознания, в крови и черной хрени, а дом разнесен.

Когда прошло два месяца, сознание Матвея полностью поглатил вирус. В момент первого нападения на Вову тот схватил его и привязал к ножке кровати, надеясь, что тот успокоится, чернота уйдёт прочь, вернув родного и такого вредного Матвея.

Он поджигал огонь, угрожал ножом, но ни разу не дотронулся — все таки для него это тот же мальчик , которого он так любил.

Владимир так любил его руки, но теперь он закапывает связанное тело — уже совсем не Матвея. Первым делом он бросал землю на лицо, лишь бы не напоминать себе, что это все ещё Матвей, что это его родной человек, которому он так доверился и которого так любил. Он был таким молодым, теперь навсегда семнадцатилетний парень с выпатрашенным вирусом сердцем.

Он закрыл тело полностью, оставив разукрашенный деревянный крест — последний самодельный подарок любимому. Он надеялся побыстрее уехать, забыть всё это, найти поддержку в других, чтобы не сойти с ума. Но как только сел в машину, чуть ли не сразу выпал из неё на землю: ведь Матвей всё равно что-то понимал. Закопав то, что казалось лжематвеем, он плакал долго. Лицо было в мелких царапинах от камешков и грязи, а ещё в слезах. Он сжимался от боли, закрывая лицо руками и представляя все счастливые моменты с Матвеем: как они гуляли вместе и как тот впервые его поцеловал,как...Теперь его нет.

...

С самодельного кладбища в маленьком лесу его забрала Элен. Несмотря на неприязнь к нему, она сразу приехала и успокаивала его как родная мать: обнимала, целовала макушку,шептала что все наладиться. Но легче ему не было — в представлении всё ещё жил Матвей.

А теперь он привязан к дереву перед тем самым телом, которое закопал два дня назад.

— Ты зарыл меня, накормил землёй, но я выбрался из ада и вернулся за тобой. — Рука дрожала; черная жидкость стекала по его лицу. Зловещий тихий голос раздался эхом в лесу, а Владимир снова пустил слезу — снова, снова, снова.

Опущенная голова — знак извинения: — Матвей, если ты слышишь, прошу убери это. Я хочу жить. Я люблю тебя.

Он тихо хмыкнул, будто издеваясь: — Уверял меня, что любишь и мы вместе навсегда. Я знал, что ты меня погубишь. — Он опускает оружие и подходит ближе; шелест деревьев и шевеление в кустах создавали ещё больше напряжения. — Друг хороший, друг любимый под землёй зарытым лежит... — произнес тот что-то неясное; Т

Но третьяков ощущал, что его ждёт.

Выстрел раз — в ногу; крик. Выстрел два — в голову.

— Матвей! Люблю... Тебя люблю! А не то, что перед моим лицом...— В его глазах застыла мука; губы синеют, тело постепенно повисает. А Матвей смотрит молча на это: взор пустой, лёгкая улыбка на лице — расслабленное тело.

...

Глаза начинают заполняться черной бездной, той самой, что сожрала его разум, как истинный паразит, медленно поглощая его сущность. Он тихонько приходит в сознание, и его зрачки постепенно принимают привычные оттенки голубого и зелёного. Вокруг него царит зловещая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра, который проносится сквозь мёртвые деревья в ночном лесу у трассы.

Перед ним лежит безжизненное тело, тело вовы. Он видит, как мрак сгущается вокруг, словно живое существо, обвивающее его с ног до головы. В руках у него ружье — холодное и тяжёлое, как груз его собственных грехов. Без лишних мыслей он выстреливает сначала в землю,проверяя правда ли это, застрелил ли он вову и может ли...а затем направляет ствол на себя

В этот момент время останавливается. Он ощущает, как холодный металл касается его кожи, и на мгновение его охватывает страх. Но затем приходит понимание: это единственный выход из этой бесконечной тьмы. Выстрел раздается снова, и в этот миг два тела навсегда остаются здесь, погруженные в вечную тишину. Их души, переплетённые в страданиях, уходят в никуда, оставляя за собой лишь пустоту.

Они умерли в один день, но так и не были счастливы, навсегда затерянные в бескрайних тенях своих неосуществлённых надежд. В этом мрачном лесу их истории растворяются в воздухе, а память о них становится частью ночного шёпота ветра — мрачной мелодией о любви , о потерянных жизнях и неисполненных мечтах, если они, конечно, были.