/-/-/

Чёртов О Сынмин улыбается так противно, что на костяшках настойчиво зудит желание вмазать ему. Джуён уже готов этому желанию поддаться, всего-то и стоит, что сделать шаг вперёд и ударить говнюка по его до тошноты идеальным зубам, чтобы стереть улыбку вместе с кровью. Но взгляд опускается ниже, на сверкающий в свете лампы чемпионский пояс, который Сынмин теперь почти не снимает, и желание расправы перебивается голосом менеджера в голове.

«Ещё одна драка за пределами ринга, Джуён-а, и тебе не светит никакой титул, даже самый распоследний. Держи себя в руках, проигрыш Сынмину не означает конец света».

Не означает конец света, ага, Джисону легко говорить. Это для всех вокруг него так просто — а для Джуёна это месяцы тренировок, бессонные ночи на ринге, когда никто не видит, стертые до мозолей ладони под бинтами, когда он раз за разом оттачивал свой финишер, пробивая спиной настил ринга. Старания были вознаграждены: титул неоспоримого чемпиона мира держался в его руках рекордные четыреста сорок дней, пока на Королевской Битве не появился этот выскочка.

О Сынмин.

Од.

Джуён стискивает челюсти так сильно, что слышит шум в ушах. Сказать вслух хочется много чего, но он сдерживается и проходит мимо, грубо задевая плечом нового чемпиона. Тихий смех Сынмина больше похож на хихиканье лисы.

— Хочешь, я дам тебе рематч?

Джуён замирает, но не оборачивается. Сынмин довольно хмыкает, понимая, что попал по больному месту, и таким же снисходительным тоном добавляет:

— Вот только что я получу взамен?

Джуён оборачивается медленно, считая до пяти, потому что знает: одно неосторожное движение, одна мысль — и он точно врежет Сынмину. Никакие уговоры Джисона-хёна, никакое здравомыслие не перевесят того раздражения, что копится в его груди с каждой секундой наедине с этим придурком.

— Чего ты хочешь? — сквозь зубы цедит Джуён, глядя не на Сынмина, а на пояс. Золотые пластины знакомы ему до боли в кончиках пальцев, и кажется таким неправильным видеть этот титул на ком-то другом. — Денег? Без проблем. Миллиард вон тебя устроит?

Сынмин щурится, склоняя голову набок.

— Полтора миллиарда? Два? — Джуён начинает терять терпение. Он не настолько отчаявшийся идиот, чтобы выкладывать за шанс повторного матча больше двух миллиардов, и Сынмин начинает его раздражать своим молчанием, которое затягивается неприлично надолго.

Джуён уже готов развернуться и уйти, не дождавшись ответа, когда Сынмин сокращает расстояние между ними и останавливается так близко, что Джуён почти видит своё отражение в его глазах. Сынмин прикусывает нижнюю губу с самым хитрым выражением лица и наматывает на палец одну из прядей волос Джуёна, выбившуюся из хвоста.

— Зачем мне деньги, если я могу потребовать нечто более важное для тебя? — вкрадчиво интересуется Сынмин и тянет волосы Джуёна на себя. Тот так ошарашен происходящим, что не сразу успевает отреагивать, а когда всё же отстраняется, Сынмин отходит сам. — Ты так отчаянно жаждешь вернуть титул себе, но что ты готов отдать взамен? Как насчёт твоих волос, Рапунцель? Слышал, ты ими очень дорожишь.

Джуён инстинктивно вскидывает руку, касаясь той пряди, что ещё недавно была в пальцах Сынмина.

— Что?

— Твои волосы против моего титула. Победишь — ты чемпион, поздравляю. Проиграешь... — Сынмин недоговаривает, лишь показывает в воздухе жест двумя пальцами, имитируя ножницы. Джуён сжимает руки в кулаки. От внезапного прилива злости на секунду темнеет в глазах, и когда он приходит в себя, то обнаруживает, что прижимает Сынмина к стене, а его пальцы уже готовы сомкнуться вокруг его горла. — Ого, какая реакция! Задел за живое, да?

— Этого не будет. Проси что-нибудь другое, — Джуён рычит, и Сынмин выглядит чересчур довольным, будто и не его пытались придушить. Пояс между ними упирается Джуёну в живот, он чувствует его холодный металл сквозь ткань одежды. Но к холоду примешивается жар, и сложно сказать, исходит ли он от Сынмина или от него самого.

— Тогда ты.

Джуён застывает. Сынмин смотрит на него из-под опущенных ресниц, скалится довольным зверем и совершенно не сопротивляется, позволяя Джуёну и дальше вжимать себя в стену.

— Либо ты отдаёшь под нож твои прекрасные волосы, — он поднимает руку и запускает пальцы в шевелюру Джуёна, с нажимом проводя ногтями по его голове, — либо ты отдаёшься мне сам. В любом случае ты проиграешь и станешь моей послушной сучкой, Джуёни. Тебе осталось лишь решить, каким образом ты это сделаешь.