/=/=/

— Чёрт!

В кладовой спортивного комплекса душно, пыльно и тесно: и одному-то не развернуться, а для двоих места нет вовсе. Но для Гавина всё это — мелочи и пустяк; он торопливо стягивает с себя майку, даже не заботясь о её целостности, и откидывает куда-то на пол в ноги. Едва не падает в темноте — Джосс тут же с готовностью подхватывает его за бедро, отталкивает к стене и следом прижимается всем телом сам. Какая-то швабра бьёт его по плечу, но он отмахивается от неё, с грохотом роняя на другой инвентарь в кладовке.

— А если нас хватятся? — хрипло шепчет Гавин, закатывая глаза и кусая губы, когда Джосс принимается покрывать несдержанными укусами его плечи, губами отслеживает каждый сантиметр и мажет языком по ключицам, оставляя холодящий влажный след слюны. В сегодняшнем матче он заменял тренера, а потому вместо спортивной униформы где-то на полу, среди ведер и тряпок, небрежным комком валяется его идеально отглаженная рубашка. Следом к ней летит и ремень, который Гавин кое-как, непослушными и дрожащими от возбуждения руками вытягивает из брюк старшего.

— Никому дела нет до нас, остынь, все празднуют победу. — Джосс запускает пальцы в его волосы, притягивает для поцелуя, и Гавин несдержанно стонет ему в рот, в ту же секунду с тихим влажным звуком сцепляясь языками. Он спешно стягивает с парня майку, принимается за его брюки, путаясь и чертыхаясь, и Джосс отстраняется на миллисекунду, чтобы торопливо расправиться с пуговицей и вжикнуть застёжкой-молнией. — Повернёшься?

Возмущённый блеск в чужих глазах виден даже в полумраке тесной кладовой.

— Ты что, хочешь прямо здесь... — недовольным шепотом начинает Гавин, но Джосс не дожидается конца фразы, а просто хватает его за сгиб локтя, разворачивает к себе спиной и сразу же прижимается сзади, крепко обнимая поперёк груди. Носом ведёт по шее, медленно и с удовольствием вдыхая странную смесь слабого отголоска парфюма вкупе со специфическим запахом стадиона и собственного запаха Гавина, кусает за мочку уха и сразу же зализывает место укуса. Младший тихо стонет. Когда Джосс хотел добиться своего, то прибегал к подчас запрещённым и возмутительным приёмам, вот как сейчас: жарко выдыхает в ухо, вызывая мурашки по всему телу, ощутимо прихватывает зубами тонкий хрящ, тут же медленно посасывая, языком широко мажет за ухом и мокро целует следом. Гавин невольно дрожит в его хватке, не в силах справиться с охватившим его возбуждением. — Джосс, не забывай, где мы!

— Детка, сегодня ты был на площадке капитаном и главным асом, — Джосс языком ведёт по ушной раковине, дразняще вылизывает, заглушая тем самым все недовольства, сильнее прижимает Гавина спиной к своей груди, не давая упасть на подкосившихся в один момент ногах, — но со мной наедине ты главного не строй, мы же с тобой оба знаем, что это не так. Верно?

Гавин закрывает глаза, откидываясь на плечо Джосса, и тот довольно усмехается.

— А если спалят? — хрипло произносит Гавин, когда старший, не переставая вылизывать и слабо покусывать его ухо, опускает руки на низ его игровой формы, медленно стягивая вниз вместе с бельём. Он уже смирился с тем, что его, грозного капитана победившей команды, сейчас трахнут в этой пыльной кладовке среди нагромождения швабр и вёдер, но всё равно пытался слабо сопротивляться. — Джосс, остановись.

— Не хочешь меня? — от вкрадчивого шепота над ухом по всему телу пробегает холодная дрожь, а низ живота скручивает до невозможности горячим узлом, и этот контраст ощущений заставляет сипло прохрипеть; Гавин неосознанно подаётся назад, а Джосс с готовностью притягивает его ближе, чуть ведет тазом плавно, прижимаясь пахом к его ягодицам, уже не скрытым одеждой, и показывая, что он-то его хочет, еще как. — Минут пятнадцать-двадцать у нас точно есть, давай, мы успеем.

И Гавин покорно опирается лбом и скрещенными руками о холодную пыльную стену, позволяет Джоссу раздеть себя уже до конца, оставляя спущенную одежду болтаться где-то в районе дрожащих щиколоток, и расставляет ноги чуть шире, насколько это позволяет его положение. Джосс тут же ладонью ведёт по его бедру вверх, дразняще царапая, переводит руку на живот, задерживая ладонь на едва прорисованных кубиках и жарко выдыхая на ухо. Пробегается пальцами ещё выше, едва задевает соски, поддевая ногтями, слабо сжимает за шею, и почти сразу же касается кончиками пальцев его губ, чуть нажимая и вынуждая приоткрыть рот.

— Оближи, — просит, нет, требует он, и Гавин с готовностью обводит языком его пальцы, вздрагивая каждый раз, когда Джосс оставляет короткие укусы на его плече. Он едва не заходится кашлем, стоит только Джоссу неосторожным движением протолкнуть пальцы чуть глубже в рот, оглаживая язык, и недовольно прикусывает их кончики, тут же получая в ответ полузадушенное: «Прости».

Первые два пальца входят в него легко — несмотря на минувший матч, секс у них был сегодня утром. Джосс слегка сгибает их, и с губ Гавина срывается еле слышное шипение. Он жмурится, откидывая голову на плечо парня и даже дышит через раз, сосредотачивая своё внимание на пальцах внутри себя, а Джосс не торопится, будто бы нарочно издеваясь над ним.

— Джосс, хватит, — с трудом выдавливает Гавин, перенося весь вес на стену, чтобы не упасть; Джосс усмехается, но не спешит выполнять его просьбу, кусает за плечо, вставляет пальцы глубже, на все фаланги и разводит их в стороны на манер ножниц, то проталкивая их дальше, то плавно вынимая. Гавин прикусывает губы до боли, и полустон, вырвавшийся у него, похож на сдавленный вой. — Чёрт, ост-тановись, серьезно... Ох...

— Боишься кончить раньше времени? — ехидно интересуется Джосс, кусая его за ухо и чуть оттягивая зубами мочку. Прижимается грудью к его спине, бедрами слабо толкается вперёд, изображая фрикции, а сам продолжает медленно растягивать, подготавливая к себе. Гавин тихо стонет, насаживаясь на его пальцы, чтобы ощутить приятное чувство заполненности ещё раз.

— Блять, да, ты же знаешь, — шипит он, потому что смысла язвить нет: Джосс прекрасно осознаёт, до какого исступления доводят младшего его ласки, а времени у них остается всё меньше и меньше, и такими темпами надолго его не хватит.

— Резинки с собой есть? — шепчет Джосс, резким движением вытаскивая пальцы, и Гавин вздыхает с легким разочарованием, когда так необходимые ему сейчас ощущения обрываются, кивает головой, не тратя времени на слова, и Джосс запускает руку в карман его спортивной сумки, вытаскивая необходимое. Он отстраняется, уже не поддерживая, и Гавин опирается на стену, пряча лицо в сгибе локтя, встаёт чуть удобнее, перенося вес с одной ноги на другую. Тихое хмыкание за спиной, шелест упаковки и характерный влажный звук латекса, Джосс уже через несколько секунд прижимается к нему сзади, членом проводит по пояснице вниз и оглаживает ягодицы, раздвигая. — Серьёзно, нонг'Джи, трахаться с тобой стоит ради одной только этой картины.

— Еби молча уже, — недовольно огрызается Гавин, и на мгновение Джосс теряет дар речи от его неожиданных ругательств. Правда, почти сразу же приходит в себя, довольно хмыкает, кусая его за загривок, и в этот же самый момент осторожно давит на поясницу, нежно оглаживая и заставляя чуть выгнуться, подавшись назад.

Чуть придержать за бедро, аккуратно поцеловать за ухом и заглушить глухой протяжный стон в изгибе влажной от пота шеи; медленно податься вперёд, входя даже не на треть, а меньше, тут же — грудью к спине, зажмуриться до белых пятен, одной рукой обнять поперёк, прижимая к себе. Джосс не торопится, хоть времени у них не так и много, дает привыкнуть, оставляя поцелуи на напряжённых широких плечах, и только после этого всё так же медленно ведёт тазом, входя до конца. Гавин откидывает голову ему на плечо, закрывает глаза, расслабляясь в крепких руках, и его тихий, на грани слышимости стон действует на Джосса, как сигнальный выстрел: прикусив нежное место между плечом и шеей, он опускает руку на его член, крепко сжимая, и толкается куда сильнее и резче, чем секунду назад, вынуждая Гавина коротко вскрикнуть, а после — снова прижаться к Джоссу, подрагивающими пальцами вплетаясь в его волосы.

Сколько времени прошло с тех пор, как они незаметно улизнули от команды? Гавин не знал, да и, откровенно говоря, ему было на это наплевать; вытягиваясь на носочках, он уже самостоятельно подавался назад, плавясь каждый раз, когда тянущее ощущение заполненности короткими искрами разносилось вверх по всему телу, вынуждая дрожать в руках Джосса, сильнее притираясь к нему, чувствуя жар его горячей кожи каждой клеточкой тела. Гавин дышит тяжело и загнанно, задерживает дыхание через раз, чтобы переждать горячую волну удовольствия, прокатившуюся через него, и не застонать в полный голос.

Джосс не прекращает дразняще медленных движений, с нежностью выцеловывает его шею, что-то бесвязно шепча, но редкие стоны самого Гавина заглушают все его тихие слова; Джосс одной рукой придерживает Гавина за бедро, поглаживая выступающие косточки таза и продолжая трахать его глубокими сильными толчками, пальцами второй пробегается по его члену, чуть прихватывая и сжимая. Гавин зажмуривается до белых пятен, скребёт ногтями по стене, едва не обламывая их, и не сдерживает хриплого вскрика, когда Джосс оставляет на его плече полузасос-полуукус. Движения его становятся более рваными, и через пару минут — а может, и через чёртову вечность, — Гавин отдаётся на волю пламени, бушующему во всем теле, и с тихим стоном кончает, ощущая, как сотни, тысячи, миллионы электрических разрядов поднимаются выше, заставляя дрожать.

Джосс в рваном темпе толкается в его расслабленное тело ещё несколько раз, а после вжимает в стену последним грубым движением, заглушая рычание в изгибе его плеча, и замирает, тяжело дыша и безотчётно оставляя слабые поцелуи на солёной от пота коже. Его посторгазменная дрожь передаётся и Гавину, парень улыбается слабо, наслаждаясь тесной и жаркой близостью его тела, прежде чем Джосс, на долю секунды прижавшись к его виску поцелуем, отстранится, вызывая разочарованный выдох.

— Кажется, нас потеряли, — шепчет Джосс, изворачиваясь в тесноте кладовой, чтобы вместе с пачкой салфеток выцепить из сумки Гавина и жужжащий мобильный. Гавин устало усмехается, спешно вытираясь, так же спешно натягивая обратно нижнее белье вместе с баскетбольной формой и наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за тем, как Джосс, чертыхаясь, пытается привести в порядок свою рубашку.

— Кевин отмажет, — отмахивается Гавин, натягивая на себя майку. Джосс смотрит недовольно. — Ему не привыкать брать на себя роль нашего менеджера.

— Когда-нибудь он нас точно прибьёт за это, — Джосс усмехается, когда подходит к Гавину ближе, едва избегая столкновения с шваброй, притягивает парня к себе за пояс, тут ж вовлекая в медленный и сладостно тягучий поцелуй. Гавин жмурится, цепляясь за его плечи и с готовностью отвечая, когда настойчивый язык проникает в его рот. — Ну, капитан Кэски, готов вернуться к своим игрокам?

— Дай мне ещё две минуты, — шепчет Гавин, выключая телефон и откидывая его на сумку, валявшуюся на пыльном полу. Джосс тихо смеётся, тут же прижимая его к стене и совершенно не обращая внимания на цеплявшиеся за плечи швабры и метлы.

А остальные могут и подождать.