[💄]

вечером первого учебного дня вы шли по коридору новой школы. вы впервые пришли в этот класс — перевод, новые лица, новая роль. вы были эмо: темные волосы, теплая толстовка, аккуратный макияж. не прошло и часа, как вы услышали имя, которое ходило по всей школе, как угроза — руслан.

руслан держал школу по своему: плечи, голос, походка. он был тем, кого обходили стороной. он считал себя выше остальных, и донимал тех, кто хоть как то выделялся из серой толпы: нефоров, эмо, готов — никто не был защищен.

первые дни были адом. руслан и к вам пристал: толчки у шкафчиков, издевки в коридоре, шепот в спину. это было обидно, но еще хуже — унизительно. вы держались, пытались не смотреть на его, старались не дать слезам выйти.

каждый переход между кабинетами превращался в испытание на прочность. вы старались слиться со стеной, лишь бы не попасться на глаза его компании, вечно ошивающейся на лестничных пролетах. руслан словно чувствовал ваш страх — он находил вас везде, безошибочно выцепляя взглядом из толпы.

вы чувствовали, как школьные стены начинают давить, а пространство вокруг сужается до его насмешливой ухмылки.

Три полоски на его костюме каждый раз наводили на вас страх: если Руслан рядом, значит, сейчас будет новая порция издевок. Вы не знали, к кому обратиться. Учителя закрывали на всё глаза, родители пожимали плечами, а друзьям самим доставалось от компании «гопников». Лицо теперь украшал не макияж, а ссадины и синяки, которые проступали даже сквозь толстый слой тональника.

«Ну когда это кончится?» — звучало у вас в голове после каждой стычки с Тушенцовым. Парень приходил даже во сне, заставляя вас просыпаться от собственного крика. Вы уже думали, что придется терпеть его отношение к себе до конца учебы.

Но в один момент всё поменялось. В тот день даже солнце, казалось, стало светить ярче, а дышать было свободнее. Вместо привычных насмешек и подножек от брюнета вы получили булку с шоколадом, которая считалась самой вкусной в столовой, со словами: «На, а то кожа да кости. Страшно смотреть». Вот только в голосе не было привычной язвительности — только где-то глубоко скрытая забота.

И тут, словно по щелчку, Руслан стал не привычным задирой, а кем-то другим — тем, кем он боялся стать. Парень начал изучать вашу субкультуру, скачал на старенький плеер песен, а главное — перестал доставать «таких, как вы».

На вашей парте таинственным образом появлялись шоколадки, милые заколки и диски с альбомами, как он думал, ваших любимых исполнителей. Рядом с вами щеки Руслана покрывались румянцем. Но не от злости, как раньше, а от смущения. Хотя он это старательно отрицал.

Однажды парень подловил вас за гаражами у школы, спрятавшись в тени. Вы уже готовы были бежать или просить о пощаде, но не успели — Тушенцов перехватил вашу сумку, накидывая её на плечо.

— Твою мать.. Ты там что, кирпичи носишь? — прошипел он, не желая подавать виду, что ему тяжело. — Ты знаешь, что тут опасно ходить? Мало ли кто может напасть в этом переулке..

Руслан схватил вас за руку, стараясь не причинить боли, и потащил к спальным районам, уже выучив, где вы живёте.

— Знаешь, вот вы эти.. Эмо, да? Можешь меня тоже накрасить? Но только не по-пидорски. — голос его звучал приглушенно. Как будто сам Тушенцов не верил, что говорит это вам.