×××

×××

Дьёрдь Вейс
Елена Пална, предводительница кухарок, гувернанток, служанок и дворников в доме Старопылова, богатенького помещика, ещё с утра была обеспокоена состоянием своего хозяина. Ему тогда принесли некое письмо, после прочтения которого лицо его было мрачно и отрешённо.

Елена Пална, чьё сердце было всегда неравнодушно к чужим бедствиям, движимая лучшими своими качествами, решила проведать своего господина.

Елена Пална робко постучала в дверь кабинета Старопылова.

Перед тем, как она сделала это, она, естественно, сомневалась: может, не стоит вмешиваться в его дела? человек, всё же, должен самостоятельно решать свои проблемы. Но тут вмешалось пробудившееся вместе с состраданием другое чувство — любопытство. Непреодолимое желание узнать о чём-то, что обязательно принесёт радость или страдание, окунёт в негу этих радости или страданий.

Но не о том речь.

Итак, Елена Пална постучала тихо, лишь бы постучать по привычке: она бы всё равно вошла и без стука.

Картина, представшая перед взором Елены Палны, не могла не ужаснуть глаз. Перфекционисты бы просто вышли в окно, сойдя с ума.

Перевёрнутый стол, опрокинутый треножник с разбитой вазой, бумажный снег на полу и люстре, изодранные обои, разлитые чернила, запах разбитого флакона одеколона, перочинный нож, вонзённый в картину местного гения... "Мамай прошёлся", — подумала Елена Пална.

Под одеялами и покрывалами, сваленными в кучу близ дивана, началось движение. Неожиданно из под этой массы выглянула человеческая голова. То был Старопылов, весь красный, с заплаканными глазами и вспухшими сосудами. Глаза его блестели, как два сребренника.

Едва завидев Елену Палну, Старопылов мгновенно вскочил и, дико смеясь, подбежал к экономке, которая вскрикнула от неожиданности. Старопылов схватил Елену Палну за нос и, словно бы силясь оторвать его, начал яростно дёргать его, что сопровождалось ойканьем экономки.

Всё ещё продолжая дико смеяться, будто бы Старопылов собирался сыграть роль коня в каком-нибудь спектакле, помещик проговорил:

—Где твой носик?! Где твой носик?!

Елена Пална в истерике визжала, избивая руками своего мучителя по спине. На крики уже сбежались слуги, бывшие на тот момент в доме, но они не осмеливались перейти границу в виде ступенек лестницы.

Старопылов отпустил свою жертву, смачно уронив её тушу на пол, и пулей вылетел из комнаты, всё ещё дьявольски гогоча.
—Как там ваш сосед, Пётр Ильич?

—Да хорошо поживает, Илья Петрович, хворать не благоволит. Чего нельзя сказать о его крестьянах, коих вымерло с половину.

—А другой ваш сосед?

—Вы про Авксентия Палыча?

—Про него самого.

—Умом тронулся. Говорят, письмо ему пришло с извещением от директора банка, его близкого друга. Мол, извиняй, друже, банк умер, денег нет. Ну он и лишился разума, побежал к речке да и утоп.

—Печальная история. А как ваша соседка, Марья Петровна?

—Да вот, вышла недавно за Петра Марьевича, моего доброго друга, что в Петербурге живёт. Преприятный человек! Правда, он мне задолжал круглую сумму, но кого беспокоят такие мелочи?