---

Он открывает глаза и щурится на неясный, дрожащий огонёк за разноцветными стеклом светильника. Нужно немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, где он и кто - необычно, ведь, если воспоминания не врут, раньше пробуждение было вопросом нескольких секунд.

Мужчина садится, распрямляя плечи, и потирает шею. Даже для его сверхчеловеческой физиологии эта поза была ну слишком неудобной - немудрено, сползти во сне на пол, отбросив подушку и неестественно вывернуть голову.

За стенкой раздаётся шум: быстрый топот, а потом восторженный мальчишеский голос.

- Бабушка, бабушка, смотри, я...

- Чшш, малыш, ты разбудишь отца! - шепчет женщина, но вместе с суровостью в её тоне ласка. - Дай ему отдохнуть. Пошли-пошли, покажешь мне там...

От разговора мужчину отвлекает другой звук - тоже шаги, но в этот раз тяжелее, мягче. Он знает их, до мурашек по коже и странной, сладкой боли в груди.

Женщина ступает в комнату и вздыхает, улыбаясь чуть виновато.

- Ну вот, Валар тебя таки разбудил. Извини, милый, он в таком восторге от...

- Аниха, - выдыхает Маз'Раэк с облегчением, таким сильным, что слезы наворачиваются на глаза, - все хорошо. Мне снился кошмар, отвратительный, ужасный, и... Я рад, что проснулся. 

Глаза Анихи округляются и на лице появляется то самое выражение лёгкой тревоги и непонимания, потому Маз'Раэк спешит подойти к ней, погладить по щеке и положить руки на плечи.

Такая маленькая по сравнению с его ладонями, такая красивая, такая... Живая.

- Ну хорошо, - кивает Аниха. - Тогда пойдём?

- Пойдём, - соглашается Маз'Раэк, и потом все вокруг охватывает пламя, стены взрываются и осыпаются, пепел забивает рот и нос, и Аниха, его драгоценная Аниха плавится, рассыпаясь песком.

***

- Ты болтаешь во сне, - говорит Ураш, пристально глядя на Чэ'Моэра. Аваху неспешно обвивается вокруг его шеи, нюхая воздух. - Не стоит засыпать вот так.

Чэ'Моэр садится, пытаясь понять, как так вышло. 

- Ты прав, - соглашается он.

Ураш кивает, но что-то в его глазах на минуту тревожит астартес.

Но потом снова приходит благословенное безразличие.

И горький, мерзкий привкус пепла во рту.