Сюжет.

Это последнее пристанище для тех, кого мир сломал и выплюнул. Сюда не приходят по собственному желанию. Сюда попадают. Контракт, подписанный в момент глубочайшего отчаяния, предлагал единственный выход из, казалось бы, безвыходной ситуации: долги, тюрьма, потеря близких, позор. 

Но игра здесь — не искусство, а наказание. Публика в зале — не обычные зрители. Их личности скрыты масками, их аплодисменты тихи и размеренны. Они приходят не для развлечения, а для наблюдения. Наблюдения за самыми чистыми, самыми настоящими человеческими страданиями, пропущенными через призму перформанса.

Радость нужно выражать рыданиями. Боль — истерическим смехом. Любовь — гримасами ненависти. Отчаяние — ледяным спокойствием. Актёры играют не персонажей, а собственные самые травмирующие воспоминания, но делают это наоборот.

И вот главный ужас: Маски. Для каждого спектакля Актёру выдается уникальная маска, вырезанная из какого то темного, почти живого дерева. Чем убедительнее Актёр сыграл предписанную извращённую эмоцию, тем слабее маска прилегает к лицу после финального занавеса. Ее можно снять. До следующего раза.

Но если игра была слаба, если в глазах актера мелькнула настоящая, а не предписанная реакция, если он осмелился заплакать от боли, а не засмеяться, — маска прилипает плотнее. С каждым провалом она все больше становится частью лица. Кожа под ней атрофируется, мышцы забывают, как двигаться самостоятельно. 

Говорят, те, кто окончательно провалил свою роль, навсегда остаются в своей последней маске, становясь безмолвными статуями в коридорах театра, вечным напоминанием для остальных. Их называют законченными ликами.