???

Стол почти что вылизан до блеска, бумаги рассортированы по папкам, а Антон загнанно дышит, потирая поясницу.

– Чёрт тебя побери, Сергеич, – он ругается себе под нос и наконец может вздохнуть полной грудью, оглядывая кабинет. Идеально чистый, без каких-либо изъянов, всё в точности как просил начальник. Антон и подумать не мог, что его заставят заниматься этим на новой должности, но, видимо, испытательный срок сам себя не пройдёт. Он и не помнит, когда в последний раз так сильно прогибался над чужим столом, издавая при этом не самые приличные звуки.

Однако в голове картинка выглядит чуть более сочно, чем в реальности.

За последние несколько дней его знатно вымотала беготня по офису и возьня с тряпками, коробками, чьими-то вещами. Всё выглядело так, словно он заселился в новую квартиру и обхаживал её, делая ремонт и уборку, вот только своя квартира была в полном порядке, в отличие от этого места. Моментами казалось, что начальник испытывает самое настоящее удовольствие от процесса.

Прикрикнуть, оттянуть за локоть в сторону, отчитать, сладко растягивать фразы и одеваться день за днём чересчур привлекательно для молодого чувствительного организма (хотя к этому, пожалуй, Антон никак не причастен).

Парень не упирается и покорно выполняет всё, о чём его попросят, вот только в этот раз понял, что сил терпеть это безобразие становится всё меньше и меньше, даже несмотря на это непонятное чувство наслаждения от выполненной работы, сопровождающееся похвалой.

Театрально смахнув невидимую слезу, Антон плетётся на выход из кабинета, открывая переписку с начальником.

*фото 1*

Оттянув воротник рубашки, он убирает устройство в карман и на несколько секунд прикрывает глаза. От усталости в висках неприятно пульсирует.

Это всё очень странно.

***

Не менее странным оказывается следующий день, когда Антон в самом центре стола обнаруживает плитку шоколада, рядом с которой красуется записка. Он воровато оглядывается по сторонам, думая, что где-то прячется скрытая камера, которая ждёт его глупой реакции на внезапный презент, но, к его удивлению, ничего подозрительного не находит. Почерк аккуратный и довольно легко узнаваемый, отчего тело бросает в лёгкую дрожь:

"Хорошего рабочего дня! Надеюсь, так Ваше настроение поднимется и Вы не станете мне показывать средний палец ;)".

Да что ты такое?

Антон в откровенном шоке. Ещё вчера начальник контролировал каждый его шаг, не давая вздохнуть, ругался и рычал на любую оплошность, а теперь подкидывает на стол угощение с пожеланием, будто бы извиняясь за содеянное на днях.

Руки сами тянутся к телефону, находя нужный диалог.

*фото 2*

Антон закрывает полыхающее лицо ладонями и мычит, справляясь с нахлынувшими эмоциями, поглядывает на шоколадку и хочет спрятаться ещё сильнее.

На что я подписался.

Время тянется плохо, как самая дешёвая резина, которая вдобавок противно скрипит, посылая в голову болезненные импульсы.

Антон не знает, чего ему ожидать.

Он вспоминает сильные руки, которые направляют его, и хочет лезть на стену. Ещё никогда не было так неловко перед человеком, которого он знает от силы неделю. Это было что-то странное, пробивающее самые чувствительные точки на теле, заставляющее бороться с тянущим чувством внизу живота и вовремя отводить взгляд, чтобы случайно не пропасть. Слишком сильная энергетика, с которой он ранее не сталкивался и был уверен в том, что сам может кем угодно управлять.

В итоге оказалось с точностью до наоборот.

Даже сейчас он винит себя в том, что не может заняться работой и отвлечься от глупых фантазий, закопать себя с головой в большом количестве цифр и сложных слов, чтобы выпасть из реальности хотя бы ненадолго. Хочется просто трусливо сбежать, и он на полном серьёзе в какой-то момент начинает придумывать целый план побега. Визуализирует в голове бесшумную походку и максимально естественное поведение, чётко видит перед собой дверь с табличкой "Exit", но на деле имеет при себе только трясущиеся коленки и влажные ладони, которые раз в несколько минут вытирает о бедный недешёвый пиджак.

Слышится стук, после которого сердце внутри делает двойной кульбит.

Арсений выглядывает из приоткрытой двери и проходит внутрь, закрывая её за собой на замок. Всего один щелчок, но Антону заметно поплохело. Хочется залезть под стол со словами "я в домике!" и не вылезать оттуда, пока начальник не уйдёт. Но у суровой реальности совершенно другие планы на него.

Он двигается к нему не спеша, проводит кончиками пальцев по деревянной поверхности шкафа и, словно завороженный, не может отвести свой взгляд от сотрудника.

Такой голодный и жаждущий, почти что хищник на охоте.

Антон вжимается в кресло и моментами забывает дышать, осматривая своего начальника вдоль и поперёк, сверху-вниз, замирая чуть ниже пояса.

О нет.

Штаны едва заметно выпирают, что несомненно смущает. И как бы парень не старался не смотреть, глаза возвращаются обратно, словно намагниченные. Чужая рука подцепляет подбородок и поднимает его чуть выше, вглядываясь в маленькие зрачки и зелёную радужку.

Напуган, взволнован.

Ему точно нравится.

– Не поделитесь со мной, что вас так смутило? – голос низкий и рычащий, ласкающий слух бедного заведённого парнишки. Он сидит неподвижно, чувствуя, как от напряжения поджались все органы внутри.

Нужно ещё ближе. Неприлично ближе.

– В-ваши скобочки, Арсений Сергеевич. Просто показалось странным, что вы их отправляете уже два раза, и мне стало интересно, насколько часто другие сотрудники видят нечто подобн... – указательный палец прижимается к пухлым губам и заставляет замолчать. Его обдаёт самым настоящим электричеством и хочется подпрыгнуть от такого количества эмоций, которые распирают изнутри.

Антон еле собрался с силами, чтобы подать голос, но его снова окатили холодной водой и вернули сознание на место.

Поразительно.

Нет, это точно всё не по-настоящему.

– Знаете, что я больше всего не люблю в своих сотрудниках? – в ответ молчание, режущее слух. – Когда они нагло врут и не краснеют, – вторая ладонь опускается на колено и двигается от него к внутренней стороне бедра. – А теперь скажите честно, что вас смущает?

Это похоже на пытку.

Пальцы щекотно оглаживают чувствительную кожу, поднимаясь всё выше и задерживаясь у ширинки.

Ему сейчас очень жарко. Печёт похлеще бани в деревне и июльского солнца.

Он прогибается навстречу касаниям и откидывается на спинку кресла, боясь разорвать зрительный контакт. Арсений дразнит, обводя подушечками пальцев молнию на брюках, цепляя кожаный ремень, заставляя непрерывно пульсировать всё, что находится ниже пояса.

– Боже... – Антон едва не скулит, когда вторая ладонь ныряет под рубашку и изучает его изгибы, пробегается по рёбрам и останавливается на сосках. Она крутит их в обе стороны до одури нежно. С губ всё же срывается стон, заполняя собой всё пространство вокруг и избавляя от неловкой тишины. – Вы.

– Что? – Арсений наклоняется ниже, проводит носом по шее, заставляя её покрыться мурашками, и вдыхает запах чужого парфюма. Что-то сладкое и цветочное, точно в духе этого нежного мальчишки. Ещё с первого дня хотелось изучить его чуть лучше, не только во время деловых разговоров и перелистывания резюме.

– Вы... смущаете, – Антон наконец позволяет себе закрыть глаза и полностью отдаться ощущениям. – А ещё вас слишком много, я сейчас не выдержу. И можете перейти на "ты"?

– В каком плане не выдержишь? – мужчина бормочет куда-то в ключицы и очевидно улыбается, заставляя изо всех сил сдерживать рвущееся наружу мычание.

Пальцы внезапно обхватывают натянутую ткань и сжимают набухший член, отчего Антон давится воздухом.

Слишком близко, слишком интимно.

Слишком нравится.

Он толкается бедрами в чужую ладонь и сильнее покрывается румянцем. Воздуха мало, места тоже, но как же, чёрт возьми, приятно.

– Не выдержу и замараю рабочие брюки, остановитесь, пожалуйста! – просьба звучит слишком жалко даже для него самого.

Антон хочет продолжить, хочет захлебнуться ощущениями и просто почувствовать чужую ласку, но Арсений всё же воспринимает просьбу серьёзно, убирая руки в сторону и оставляя после себя лишь поцелуй в плечо.

– Тогда в другой раз, когда ты будешь без лишней одежды, – и улыбается так нахально, словно не он только что совращал своего сотрудника на рабочем месте. Антон же пытается прийти в себя, ослабляя галстук на шее и вдыхая полной грудью. Смотрит на Арсения и не верит своим глазам: высокий, хорошая фигура, шикарная укладка, идеально выглаженный костюм, россыпь родинок, которая от рук наверняка тянется дальше, заполняя собой спину и плечи, создавая целый космос и множество созвездий, а глаза – чистый алмаз, сверкающий на солнце и темнеющий, когда сгущаются тучи внутри.

– Может, вам в кабинете нужно будет помыть стол на днях? Знаете, полезно для спины, – он отчаянно краснеет, прямым текстом намекая на то, что явно не против продолжения. Что до трясучки хочет и ждёт, пока его разложат и отымеют прямо на широченной поверхности.

– Да, но... перед этим его ещё нужно испачкать. Я тебя предупрежу заранее, а сейчас приведи себя в порядок и продолжай работать, – Арсений подмигивает, треплет парнишку по голове и исчезает из кабинета так же внезапно, как появляется в нём несколько минут назад, оставляя после себя приятное послевкусие на языке.

Невозможно. Головокружительно.