/-/-/

Глупее смерти не придумаешь — подавиться конфетой, пока менты выламывают дверь в пыльную и грязную кладовку, где ты прячешься после ограбления больничного архива.

Первая мысль Антона. Вторая — может, я наконец увижу его?

Умирать было не больно. Но почему-то холодно. Антон делает медленный вдох, затем второй, третий — холодный воздух проходит через лёгкие, паника от удушения сходит на нет, и он наконец открывает глаза, щурясь от слишком яркого света, исходившего отовсюду, но сильнее — от ровного прямоугольника двери за спиной.

Так вот что находится по ту сторону, да?

Но оглядеться Антон не успевает. Привыкшие к свету глаза обводят взглядом ничто вокруг, и сердце останавливается, когда в нескольких метрах от себя он видит знакомую фланелевую рубашку. Слишком знакомую.

Разве Антон не умер? Разве его сердце не остановилось? Тогда почему же сейчас в груди сейчас так болит и ноет, словно ему в сердце всадили тупой разделочный нож и прокрутили раза три?

— Олег..? Ты настоящий?

Свет позади обжигает спину. Антон медленно разворачивается, вглядываясь в дверь перед собой. Кажется, он слышит голоса Оли и Димы, но они доносятся до него так глухо, будто через толстое стекло, пальцы покалывает на самых кончиках, а в горле будто застрял ком — там самая чёртова конфета, и...

— Я... умер?

Это всё же случилось на самом деле. Не навязчивые мысли, не очередной кошмар, в котором он искал встречи с Олегом, а самая настоящая реальность. Он смотрит на свои подрагивающие пальцы, будто не веря своим глазам, и тихо смеётся.

— Наконец-то.

Антон поднимает голову и смотрит на Олега, застывшего в десятке метров от него. Всё те же непослушные волосы, которые Антон любил пропускать сквозь пальцы; всё те же голубые глаза, которые при жизни смотрели на Антона насмешливо и нежно, а теперь — будто сомневаясь в реальности происходящего.

При жизни...

Олег делает несмелый шаг вперёд, и невидимый нож в груди выпадает, давая вздохнуть. Антон срывается с места навстречу Олегу и бросается ему на шею, наконец сжимая в объятиях. Ткань фланелевой рубашки ощущается в пальцах так по-настоящему, Антон крепче прижимает Олега к себе, и на глазах вскипают невольные слёзы. Весь этот год после смерти Олега он пытался закрыть эту боль внутри, запрещая себе вспоминать, но теперь он чувствует, он на самом деле чувствует тепло его тела, слышит его дыхание, он может наконец позволить себе раствориться в этом мгновении, когда Олег рядом с ним, живой, и его прикосновения снова остаются на коже не фантомными воспоминаниями, а реальным теплом.

— Прости меня, — шепчет Антон, прижимаясь ближе, пряча лицо в изгибе чужой шеи, и Олег вздрагивает, а после неуверенно обнимает Антона в ответ. Слова срываются помимо воли, и Антон уже не знает, за что извиняется: прости за ту ссору, прости за то, что ты умер, а я остался жить, прости за то, что так быстро смирился с тем, что тебя больше нет.

Прости за то, что так и не сказал, как сильно я люблю тебя.

Антон отстраняется, глядя Олегу в глаза, и в его расширенных зрачках он видит себя. Будто и не было этого года, худшего в жизни Антона, будто он не вглядывался в его лицо там, в палате реанимации, без возможности коснуться и сказать... Но сейчас он касается его лица ладонями, словно не веря, что Олег сейчас перед ним, Олег смотрит на него в ответ, и Антон рывком подаётся вперёд, закрывая глаза и целуя его.

И Олег целует его в ответ.

Его губы такие же, какими Антон и представлял их тогда, когда они оба были живы; он прижимается сильнее, пытаясь передать через этот отчаянный первый поцелуй всю свою боль и сожаление, и Олег хватается за его одежду, делясь своим отчаянием в ответ. Они держатся друг за друга, будто за спасательный круг в ледяной воде, сплетаются пальцами, кусаются в ответ и вместе задыхаются, не в силах оторваться друг от друга.

И только смерть разлучит нас, мелькает в голове у Антона, и он смеётся Олегу в губы от горькой иронии. Но что-то тянет его назад, и их поцелуй прерывается. Антон хватается за рубашку Олега, с испугом оглядываясь назад, но непонятная сила не хочет его отпускать, притягивая к злополучному прямоугольнику света за спиной.

Света, из которого он вновь слышит голоса Оли и Димы.

Олег смотрит за его плечо и слабо улыбается, перехватывая руки Антона за запястья, будто хочет оторвать от себя, но не делает этого.

— Тебе пора. — Его голос спокойный, ровный, но от этого пугает ещё сильнее. Антон сильнее сжимает рубашку в своей хватке, сопротивляясь неясному зову.

— Куда?

— Обратно, в жизнь.

— Идём со мной, — выпаливает Антон, и от этой короткой мысли в голове проясняется. Да, именно так! Он заберёт Олега с собой, и они снова будут вместе, ведь не просто так он оказался здесь, верно? Не просто так он снова смог увидеть Олега, значит, он должен пойти вместе с Антоном!

Антон смотрит в его глаза, продолжая держаться за его одежду, и Олег ошарашенно смотрит в ответ. Но недолго — через секунду он вздыхает, его плечи опускаются, а на губах появляется разбитая улыбка.

— Антон... Меня больше нет. Я умер год назад. Мне нужно идти.

Каждое слово — открытая рана на и без того изрезанном сердце. Перед глазами всё расплывается от слёз, но Антон больше не хочет сдерживаться. Не сейчас, когда его Олег так близко, такой родной и любимый, и Антон всё ещё чувствует тепло на губах после их поцелуя.

— Куда?

— В новую жизнь. Мне нужно идти.

— Тогда я с тобой! — очередной крик на грани отчаяния, Антон тянется к Олегу, но тот отшатывается назад и смотрит на него, как на сумасшедшего.

— Ты с ума сошёл?! У тебя есть шанс, тебя там ждут...

— Я не хочу возвращаться, — перебивает Антон, и изумление в глазах Олега сменяется болью. — Я не хочу возвращаться без тебя, ты слышишь?! Я не хочу жить дальше без тебя, тем более, когда я снова увидел тебя, когда я могу быть с тобой по-настоящему, я не... я не смогу без тебя, Олежа. Только не без тебя.

— Ты пожалеешь об этом. Ты должен жить дальше.

— Я не хочу жить дальше без тебя, — упрямо повторяет Антон, хватая Олега за запястье и не давая стряхнуть свою руку. Боль в голубых глазах сменяется ужасом, но Антон всё равно рывком бросается вперёд и прижимает Олега к себе. — Мне не нужны шансы, в которых я не смогу быть с тобой.

Он жмурится до боли в глазах и крепче обнимает Олега, позволяя свету тянуть себя назад. Голоса Димы и Оли становятся громче и громче, словно кто-то прибавляет звук у старого телевизора, но всё это уже кажется неважным.

Всё это не имеет значения, пока он может обнимать Олега, и Олег обнимает его в ответ.