//-//-//

— Как ты поняла, что Джо хочет...

— ...Целоваться?

— ...Встречаться?

Ну, это был финиш. Кто мог вообще предсказать такое: пока Дин и Сэм вместе с Джо Харвелл и шерифом Миллс ищут следы Люцифера в Миннесоте, Чарли застряла в бункере Просвященных с их мелким братом, который спрашивает советы насчёт... Господи, насчёт кого? Она искренне надеется, что её догадки неверны, потому что дело остро попахивает катастрофой божественного уровня. Ангельского, если быть точнее.

Архангельского, если говорить совсем уж точно.

Адам смотрит на неё таким внимательным взглядом, что у Чарли даже начинают чесаться руки от желания треснуть по этой лохматой блондинистой башке книгой Просвященных, чтобы больше не таращился. Нет уж, больше она на эти жалостливые винчестерские глаза не поведётся. Даже если Адам только наполовину Винчестер.

Адам продолжает пялиться поверх архивного журнала за 1932 год, даже не пытаясь притвориться, что работает над делом, и Чарли удаётся игнорировать его целых сорок две секунды. На сорок третьей секунде она вздыхает и откладывает толстенную книгу заклинаний в сторону. Ладно, сейчас она ему выдаст какую-нибудь чепуху насчёт взглядов, касаний, вспыхнувшего электричества, и они вернутся к поискам.

— Только не говори мне, что ты просишь у меня совета насчёт архангела, мать его, Михаила, — вместо этого произносит Чарли и прикусывает язык. Упс, она всё же сказала это вслух. Адам часто-часто моргает и опускает глаза обратно к журналу, ничего не отвечая. И краснеет. Совершенно по-винчестеровски, как его брат Дин: одними лишь ушами, которые теперь горят ярче, чем тревожная система в бункере. — Эй, ребёнок, ну ты же несерьёзно...

Ладно, может, называть Адама ребёнком немного нечестно, ведь она старше его всего на пять лет, но теоретически Адаму всё ещё семнадцать, вряд ли проведённые в Аду с Михаилом года будут считаться, и... И снова всё возвращается к Михаилу!

— Но ведь Дин и Кас... — начинает Адам, и Чарли вздыхает, озабоченно почёсывая затылок. Видимо, никаких книжных поисков в ближайшее время не предвидится. Едва ли Адам сейчас настроен на это: его взгляд всё ещё прикован к страницам, описывающим обряд экзорцизма, проведённого в июле 1932-го, и Чарли уверена, что он читает эту заметку уже десять минут.

— Это другое, — пытается объяснить Чарли, потому что это ведь действительно другое! Она не дурочка и не слепая, и она прекрасно видела, как Кастиэль бросался защищать Дина в каждой заварушке, как бережно он касался его, когда хотел исцелить, какими взглядами он смотрел на Дина, когда... Чарли хмурится, переставая чесать затылок.

Такими же взглядами, которыми Михаил смотрел на Адама после того инцидента в Оклахоме, когда мелкого едва не загрызли ламии. Но не загрызли же. Так, немножко потрепали.

Хотя, когда Дин пытался объяснить это взбешённому Михаилу, это мало помогло. Если бы Адам тогда не вмешался в их перепалку, заверив архангела, что с ним всё в порядке, то доблестная семья Винчестеров сократилась бы ровно на одного её отпрыска. Да, Чарли тоже тогда присутствовала, и когда Михаил опустился перед Адамом и осторожно коснулся его сломанной руки...

Ох.

Ох.

Адам вздыхает с такой печалью, что у Чарли возникает жгучий сестринский порыв обнять его, но подняться из-за стола ей не даёт громкий скрип входной двери бункера. Они поворачиваются в сторону лестницы и через секунду вскакивают со своих мест, стоит им увидеть на пороге Михаила и Каса, придерживающих Дина за плечи.

— Что за...?

— Здравствуй, Адам. — Видимо, Михаил решил, что на этом помощь брату его Кастиэлю закончена, раз старший Винчестер благополучно доставлен домой, и всё архангельское внимание моментально переключилось на младшего.

Бррр. Видеть Михаила не внутри Адама кажется странным и каким-то жутким. Чарли до сих пор не может привыкнуть к его новому весселю, которому место где-нибудь на подиуме Парижа, а не в битве против кровожадного божественного братца. Она как-то слышала, что Джон Винчестер, отец парней, в молодости был тем ещё роковым красавчиком, но Михаил в его нынешнем обличии вполне мог бы дать ему фору на сто очков вперёд: чего только стоят эти огромные зелёные глаза, почти такие же жалостливые, как у Кастиэля, когда тот смотрит на Дина, или же чувственные губы, или же лёгкая щетина на острой линии челюсти...

Эй, Чарли не нравятся мужчины, ладно? Но она вполне может оценить чужую красоту.

— Как твоя рука? — чуть понизив голос, спрашивает Михаил, и Адам смотрит на него в ответ с таким глупым выражением лица, что Чарли прячет неуместную улыбку за кашлем. Вот уж кто точно может подтвердить, насколько Михаил красив. Так и хочется посоветовать Миллигану подтереть слюни, пока не закапал себе всю динову рубашку, но Чарли хорошая подруга, поэтому она держит свои мысли при себе.

— О да, чувак, не стоит беспокоиться. Я совершенно в порядке, ведь это не меня твой злобный братец сбросил со второго этажа, — бормочет Дин, игнорируя вздох Кастиэля, но Михаил не обращает на него никакого внимания, будто он жужжащая над ухом муха. Его пальцы медленно скользят по локтю Адама, останавливаясь на том месте, где ещё неделю назад был открытый перелом, глаза с этим извечным выражением брошенного щенка смотрят на парня в ожидании ответа, но Адам молчит и, кажется, даже не дышит.

Чарли на секунду кажется, что лампы над головой тихонько затрещали.

— В порядке твой ненаглядный, хватит над ним так трястись, будто это не ты его кости щелчком пальцев срастил, — нарушает она затянувшееся молчание и отвешивает Адаму удар по заднице, чтобы он наконец перестал стоять замершим истуканом. Такой же тощий, как Сэм, но хотя бы не такой плоский, как Дин. И, боже, в какой момент она вообще стала экспертом по их задницам? Наверное, с того момента, как ей пришлось вытаскивать эти задницы из разных передряг. — Снимите себе уже номер в отеле, голубки.

Михаил хмурится, наклоняя голову к плечу, а Адам ещё сильнее краснеет своими и так пылающими ушами. Дин, несмотря на ушибленное... примерно всё в своём теле, неловко откашливается, маскируя секундный смех, и Кас смотрит на него своим укоряющим Перестать-Так-Себя-Вести-Дин взглядом.

— Номер в отеле? Разве в этом бункере мало жилых комнат, для чего нужно снимать номер в отеле? — спрашивает Михаил с такой разоружающей наивностью, что даже Кас начинает улыбаться. У Адама смущение яркой краской переползает с ушей на лицо, и тут происходит совсем из ряда вон выходящее: Дин начинает по-конски ржать.

— Хаха, это прямо... Ай, Кас, прекрати меня бить! — он затыкается и морщится, хватаясь за бок. — Эй, ребёнок, почему бы тебе не провести твоей принцессе Анне* экскурсию по бункеру? Не Италия, конечно, но думаю, твоя комната заинтересует его больше, чем танцплощадка в центре Рима.

— Придурок, — недовольно бросает Адам и утаскивает Михаила куда-то вглубь бункера прежде, чем тот откроет рот и начнёт задавать новые вопросы. Чарли не выдерживает и, едва дождавшись, когда они скроются в коридоре, заливается смехом. Дин смеётся вместе с ней, ойкая от боли каждые пять секунд, и Кас с укором качает головой, глядя на них двоих.

Что-то подсказывает Чарли, что ответ на свой вопрос Адам получит самостоятельно совсем скоро.

*принцесса Анна — главная героиня фильма «Римские каникулы» (1953) в исполнении Одри Хепберн, которая сбежала из королевской резиденции И устроила прогулку-экскурсию по Риму вместе с американским журналистом.