·•·

Чужая рука тянется к шее Федора, обвивает ее, жмется все ближе. Прерывистое дыхание становится более учащенным, приближается к самому уху и становится все невыносимее. Острые ногти оставляют на плечах царапины, когда девушка пытается стянуть с него несчастную белую рубашку. Мысли рассыпаются на миллионы разных, но после того как на губах остается горячий поцелуй, все же сливаются в одну единую — это совсем не то, чего хотел Крименов.

Это казалось ему правильным, казалось единственным выходом из бесконечных ошибок, которые он совершал.

— Ну ты чего? — женский шепот обжигает его, заставляя спину покрыться легкими мурашками. Зеленые глаза смотрят на него вопросительно, явно ожидая ответа.

Поймав на себе взгляд этих глаз, Федор переводит его куда-то вдаль, пытается выбраться из этого, как для него оказалось, смешанного с ужасом, отвращением.

— Эй! Мы будем продолжать? — повторяет она, требуя ответа настойчивее.

— Не знаю, — невнятно бормочет Федор и, расположив руки на висках, прикрывает глаза.

Все, чего он хотел, так это тихо исчезнуть, провалиться под землю и никогда не появляться в этой комнате, никогда не чувствовать на себе эти смазливые женские поцелуи. Он ненавидел эти чуждые ему прикосновения, ненавидел слова, которые она шептала ему на ухо, ненавидел следы красной помады. Он ненавидел ее. Только вот еще больше он ненавидел себя за то, что ненавидит это.

Из мыслей его вытянули горячие губы, которые вновь оставляли засосы на шее и спускались все ниже. Похоже, его молчание длилось слишком долго, и она решила все без его согласия.

— Нет. — Схватив ее за запястье, отрезал Крименов.

— Чего? — Последовал вопрос, полный недоумения. Во взгляде ее стояло удивление, будто она совсем не поняла тех трех букв, которые произнес парень.

— Нет. — Федор привстает с кровати и, захватив с собой свою рубашку, быстрым шагом выходит из комнаты.

Холодный воздух охватил его сразу же, как он вышел на общий балкон. Чувствовать не хотелось, но что-то разгоралось внутри лишь с большей силой. В нос ударил едкий запах сигарет, тут же прервавший Федору дыхание. Не просто сигареты, именно те которые он узнает сразу, те, которые курил Тимофей.

Хотелось уйти, пропасть и никогда не возвращаться, но что-то заставляло его стоять на этом несчастном балконе. Он вдыхал дым, пока его не охватил нудный кашель, а на телефон не пришло единственное сообщение, которое заставило его ненавидеть себя еще больше:

«Федь, встретимся?»