. . .

Склонившись над раковиной и выключив кран после завершения утреннего умывания, Тойя на мгновение бросает взор на свое отражение и вопреки ожиданиям не спешит взгляд отводить.

  «Выглядит даже хуже, чем вчера.»

Непроизвольно дергается от этой мысли. Впервые не удается распознать, была ли мысль его собственной или принадлежала надоедливому созданию внутри дуратского разума.

        Совсем заработался.

От холодной плитки ванной звоном отражается нервный и оттого противный смешок. Отпуск и выходные — жалкие способы ненадолго сбежать от последствий проблемы, даже не от симптомов. Корень болезни и вовсе был далеко за рамками его рассуждений.

         «Опять в гости пойдешь?»

Не может ведь Тойя уходить в отрицание и тем самым обманывать себя. Обманывать ту проницательную в то же время наивную часть себя, что может позволить выдать любую бестактность и наглость. Родители, видимо, с воспитанием не справились.

  «Всегда или с ним, или в кафе...»

Детское ворчанье приобрело особенно обиженную интонацию, почти оскорбленную. Аояги горьким опытом научен игнорировать, не усугублять капризное поведение. Продолжает всматриваться в отражение, пальцем в еще влажную кожу тычет в тщетной попытке вернуться в реальность.

      «Это я на твоей стороне, не они.»

А был ли кто-то на твоей стороне?

Образцовый ребенок,

        талантливый музыкант,

                  ответственный работник,

    неплохой партнер,

            но какова личность?

         Единственный человек,

который был на твоей стороне,

ныне глубоко разочарован.

            Чья же это вина?

   Представляешь ли ты из себя что-то

помимо набора полезных функций?

«Опять расскажешь ему о моем плохом поведении?»

          Лучше обрати внимание на себя,

пока не стало поздно.