Источник

Источник

Айн Рэнд

III

Рорк и Винанд стояли на вершине горы и смотрели вдаль, на мягко спускавшиеся вниз склоны. Голые деревья карабкались вверх от берега озера, прорезая небо геометрическим орнаментом ветвей. Небо было чистого, хрупкого, зеленовато-голубого цвета, и воздух казался еще холоднее. Холод размывал краски земли, и обнаруживалось, что они были только полутонами, из которых собирался цвет: мертво-бурый предвещал зелень, усталый пурпур был увертюрой к пламени, серый – прелюдией к золотому. Земля была подобна наброску великого рассказа, стальному каркасу здания, который будет наполнен, завершен и уже хранит в своей нагой пустоте все грядущее великолепие.

– Где вы думаете поставить здание? – спросил Винанд.
– Здесь, – ответил Рорк.
– Я так и рассчитывал.
Винанд привез его сюда, в свое новое поместье, из города на машине. Два часа они бродили по пустынным тропкам, по лесу, вдоль озера, вверх в гору. Теперь Винанд ждал, а Рорк стоял и смотрел на простиравшуюся у него под ногами землю. Интересно, думал Винанд, какими вожжами удерживает этот человек пейзаж в своих руках?
Когда Рорк повернулся к нему, Винанд спросил:
– Могу я теперь поговорить с вами?

– Конечно. – Рорк улыбнулся, его позабавил уважительный тон, которого он не искал.
Голос Винанда звучал четко и отрывисто, в него словно проникало зеленоватое сверкание льда.
– Почему вы приняли мой заказ?
– Потому что я наемный архитектор.
– Вы знаете, о чем я спрашиваю.
– Не уверен.
– Вы же меня люто ненавидите.
– Нисколько. С какой стати?
– Хотите, чтобы я сказал первым?
– О чем?
– О храме Стоддарда.
Рорк улыбнулся:
– Как видно, вы все же навели справки обо мне.

– Я прочитал то, что у нас есть о вас. – Он остановился, но Рорк молчал. – Все наши публикации. – Голос стал резче, в нем слышалось что-то от вызова, что-то от просьбы. – Все, что мои газеты писали о вас. – Спокойствие Рорка приводило Винанда в ярость. Он продолжал – медленно, основательно, вбивая мысль в каждое слово: – Мы обзывали вас недоучкой, глупцом, шарлатаном, обманщиком, самодовольным маньяком, приготовишкой…
– Перестаньте терзать себя.

Винанд закрыл глаза, словно Рорк ударил его. Через минуту он сказал:
– Мистер Рорк, вы плохо знаете меня. Хорошо бы вам усвоить следующее: я не привык извиняться, я никогда не прошу прощения за свои действия.
– С чего вдруг вы заговорили об извинениях? Я их не требовал.
– Я отвечаю за каждый из эпитетов, которым мы наградили вас. Я отвечаю за каждое слово, напечатанное в «Знамени».
– Я не просил, чтобы вы их опровергли.

– Я знаю, что вы думаете. Вы поняли, что вчера мне не была известна история с храмом Стоддарда. Я забыл, кто был его архитектором. Вы сделали вывод, что не я руководил кампанией против вас. И вы правы, это был не я, в то время я отсутствовал. Но вы не отдаете себе отчета в том, что эта кампания вполне отвечала духу и направлению «Знамени». Она соответствовала той роли, которую отводит себе «Знамя». И за это ответственность целиком лежит на мне. Альва Скаррет делал только то, чему я его научил. Будь я на месте, я делал бы то же самое.

– Это ваше право.
– Вы не верите, что я бы так поступил?
– Нет.
– Мне не нужны ни ваши комплименты, ни ваше сочувствие.
– Я не могу сделать то, на что вы напрашиваетесь.
– И на что же, по вашему мнению, я напрашиваюсь?
– Чтобы я вас ударил по лицу.
– Почему же вы не можете?

– Не могу разыгрывать гнев, которого не испытываю, – сказал Рорк. – Дело не в жалости. В сущности, я действую гораздо более жестоко. Но не ради жестокости как таковой. Если бы я ударил вас, вы бы простили меня из-за храма Стоддарда.
– Разве прощения должны просить вы?

– Нет. Вам хочется, чтобы я просил его. Вы понимаете, что здесь замешана проблема вины. Но вам не ясно, кто должен прощать, а кто просить прощения. Вам угодно, чтобы я простил вас или потребовал платы, что одно и то же, и вы полагаете, что этим вопрос будет исчерпан. Но видите ли, я не имею к этому отношения. Не участвую в этом. Не важно, как я к этому отношусь, что делаю или чувствую сейчас. Не обо мне вы сейчас думаете. Я вам помочь не могу. Не меня вы сейчас боитесь.
– А кого же?
– Себя.

– Кто дал вам право утверждать подобное?
– Вы.
– Ладно, продолжайте.
– Вы хотите услышать продолжение?
– Продолжайте.
– Думаю, вам неприятно сознавать, что вы причинили мне страдания. Вам хочется, чтобы этого не было. Но кое-что пугает вас еще сильнее. Осознание, что я вовсе не страдал.
– Продолжайте.

– Осознание того, что я не добр, не снисходителен сейчас, а просто безразличен. Вас это пугает, потому что вы знаете, что такие истории, как с храмом Стоддарда, требуют расплаты, а вы видите, что я ничем не поплатился. Вас удивило, что я принял заказ. Вы думаете, для этого потребовалось мужество? Вам понадобилось намного больше мужества, чтобы нанять меня. Вот что я думаю об истории с храмом Стоддарда. Я забыл о ней. Вы – нет.

Винанд разжал кулаки. Он расслабился, плечи его обвисли. Он сказал очень просто:
– Что ж, все верно. Все, – и тотчас же распрямился, словно принимая неизбежное, сознательно обрекая себя на поражение. – Надеюсь, вы понимаете, что по-своему задали мне трепку, – сказал он.
– Да, и вы ее получили. Добились того, чего хотели. Скажем так: мы квиты и можем забыть о храме Стоддарда.

– Вы очень умны, или я был слишком откровенен. В любом случае вы добились успеха. Еще никто не вынуждал меня так раскрыться.
– Должен ли я все еще сделать то, чего вы ждете от меня?
– Чего же я, по вашему мнению, жду от вас?
– Чтобы я признал ваши достоинства. Теперь мой черед уступить, не так ли?
– А вы устрашающе честный человек, да?

– Почему бы и нет? Я не могу признать вашим достоинством то, что вы хотели заставить меня страдать. Но вас устроит то, что вы доставили мне удовольствие, не правда ли? Ну и прекрасно. Рад, что нравлюсь вам. Полагаю, вы осознаете, что этим я делаю для вас такое же исключение из своих правил, как вы признанием о полученной от меня трепке. Обычно мне безразлично, нравлюсь я людям или нет. На сей раз мне не безразлично. Я рад этому.
Винанд рассмеялся:

– Вы прямодушны и надменны, как император. Воздавая почести людям, вы лишь возвышаете себя. С какой стати вы возомнили, что вы мне нравитесь?
– Вряд ли вам действительно хочется разъяснений на этот счет. Вы уже один раз упрекнули меня за то, что слишком раскрываетесь передо мной.

Винанд присел на ствол упавшего дерева. Он ничего не сказал, но в его движении было и приглашение, и требование. Рорк сел рядом, на его лице не отражалось ничего, кроме следов улыбки – веселой и слегка настороженной, будто каждое слово, которое он слышал, было не только сообщением, но и подтверждением.
– Вы ведь поднялись из низов? – спросил Винанд. – Вы из бедной семьи.
– Да. Откуда вам это известно?

– Из ощущения, что надо быть деликатным, когда что-то вам предлагаешь, будь это просто похвала или целое состояние. Я тоже вышел из низов. Кем был ваш отец?
– Доменщиком.
– Мой был докером. Наверное, кем только ни поработали с юных лет?
– Все перепробовал. В основном в строительстве.
– Мне пришлось хуже. Буквально все испытал. Какая работа вам нравилась больше всего?
– Клепать стальные сваи.

– А мне больше всего нравилось быть чистильщиком обуви на пароме через Гудзон. Казалось бы, ненавидеть надо, а мне нравилось. Людей я совсем не запомнил, в памяти остался город. Он был всегда на месте, по берегам, он рос, ждал, я был словно привязан к нему резиновым жгутом. Жгут растягивался, и я попадал на другой берег, потом он тянул меня обратно, и я возвращался. Я чувствовал, что никогда не смогу оторваться от города, а он от меня.

Рорк понимал, что Винанд редко говорил о своем детстве, – его слова были светлы памятью и полны раздумья, не заезженные частым повторением, они звенели, как монеты, еще не прошедшие через множество рук.
– Вам приходилось голодать, жить без крыши над головой? – спросил Винанд.
– Не раз.
– Вы очень переживали?
– Нет.

– Я тоже. Переживал я из-за другого. Хотелось ли вам, когда вы были еще юнцом, закричать во всю глотку, не видя вокруг никого, кроме бездарей и лентяев, зная, как много можно сделать, и сделать хорошо, но не имея возможности осуществить свои планы? Не иметь возможности разбить башку этим безмозглым лицемерам. Быть вынужденным подчиняться – а это скверно само по себе, – но подчиняться низшим по духу! Испытывали вы это?
– Да.

– Приходилось ли вам загонять гнев внутрь, копить его в себе и принимать твердое решение любой ценой, даже если тебя растерзают на куски, дожить до того дня, когда сам будешь править людьми, распоряжаться всем и вся?
– Нет.
– Нет? Вы позволили себе все забыть?

– Нет. Я ненавижу некомпетентность. Вероятно, это единственное, что я ненавижу. Но это не порождало во мне желания править людьми. Как и желания учить их чему-либо. Во мне возникало только одно желание – делать свое дело, идти своим путем, и пусть меня растерзают за это, если так надо.
– И вас терзали?
– Нет. Во всяком случае по большому счету.
– Вы без гнева смотрите назад? На все, что было?
– Да.

– Со мной не так. Была одна ночь. Меня избили, я дополз до двери – в деталях помню мостовую у себя под носом, вижу, как сейчас; в булыжниках были прожилки, они были испещрены белыми пятнами. Я не чувствовал, как двигаюсь, но должен был чувствовать, что мостовая движется подо мной, должен был видеть, что пятна и прожилки сменяются, и благодаря этой смене я знал, что продвигаюсь вперед. Мне непременно надо было достичь следующей трещины, другого узора на камнях в паре-другой дюймов от меня; это было непросто, это стоило массы усилий и боли. Я знал, что за мной тянется кровавая полоса…

В его голосе не было жалости к себе, тон был прост, нейтрален, с ноткой легкого удивления.
Рорк сказал:
– Я бы хотел помочь вам.
Винанд слабо, невесело улыбнулся:
– Вы наверняка смогли бы. Я даже верю, что это было бы очень вовремя и кстати. Два дня назад я бы задушил любого, кто увидел бы во мне объект сострадания… Вы, конечно, понимаете, что не эту ночь я ненавижу в своем прошлом. Не в ней дело, когда я страшусь оглянуться назад. О ней я еще могу говорить. О другом невозможно даже упоминать.

– Понимаю. Это другое я и имел в виду.
– И что же это? Назовите.
– Храм Стоддарда.
– Вы хотите помочь мне не мучиться из-за него?
– Да.
– Вы глупец, черт бы вас побрал! Да понимаете ли вы, что…
– А вы понимаете, что именно этим я и занят сейчас?
– Каким образом?
– Строя для вас дом.
Рорк видел косые борозды на лбу Винанда. Глаза Винанда, казалось, лишились зрачков, голубизну вымыло из радужной оболочки – на лице остались два белых светящихся овала. Винанд сказал:

– За это вы получаете недурное вознаграждение.
Он увидел, как на лице Рорка возникла, но тут же была подавлена улыбка. Улыбка могла сказать, что неожиданное оскорбление было капитуляцией – более выразительной, чем доверительные речи. Подавленная улыбка сказала, что Рорк не собирается помогать Винанду пережить сдачу позиций.
– Да, конечно, – спокойно ответил Рорк.
Винанд поднялся:
– Идемте. Мы теряем время. Меня ждут более важные дела.

На обратном пути в город они не разговаривали. Винанд гнал машину под девяносто миль в час. По сторонам дороги вырастали две плотные, упругие стены с размазанными силуэтами. Они как бы летели по длинному, закрытому, беззвучному коридору.
Винанд остановился у входа в здание Корда и высадил Рорка. Он сказал:

– Вы можете наведываться на площадку, когда захотите, мистер Рорк, и без меня. Всю необходимую информацию вам предоставят в моей конторе. Не затрудняйтесь связываться со мной без необходимости. Я буду очень занят. Дайте знать, когда будут готовы первые чертежи.

Когда чертежи были готовы, Рорк позвонил в контору Винанда. Они не разговаривали месяц.
– Не кладите, пожалуйста, трубку, мистер Рорк, – сказала секретарь Винанда.

Он ждал. Секретарь вернулась и сообщила, что мистер Винанд хочет, чтобы чертежи были доставлены ему в кабинет во второй половине дня; она назвала час. Сам Винанд разговаривать не стал.
Когда Рорк вошел в кабинет, Винанд приветствовал его церемонно и вежливо. На его лице не было и следа былой откровенности. Ничего, кроме холодной вежливости.
Рорк передал ему чертежи и большой эскиз дома в перспективе. Винанд изучил каждый лист. Он долго рассматривал рисунок. Потом поднял глаза.

– Впечатление очень благоприятное, мистер Рорк. – Тон был оскорбительно корректным. – С самого начала у меня сложилось о вас весьма благоприятное впечатление. Я все обдумал и хочу заключить с вами особую сделку.
Он смотрел на Рорка в упор и говорил с мягким, почти нежным нажимом, как будто намеревался обойтись с Рорком со всей осторожностью и вниманием, чтобы максимально пощадить его и подготовить к тому, что хотел объявить.

Он поднял набросок, зажав его двумя пальцами, чтобы свет мог падать на него прямо. Белый ватман сверкнул, на минуту ярко высветив черные карандашные линии.
– Вы хотите построить это здание? – мягко спросил Винанд. – Очень хотите?
– Да, – ответил Рорк.
Винанд не шевельнул рукой, лишь разжал пальцы и дал эскизу упасть на стол изображением вниз.
– Оно будет построено, мистер Рорк. Строго по вашему проекту. Точно в соответствии с эскизом. При одном условии.

Рорк сел, откинувшись назад, держа руки в карманах, внимательно слушая.

– Вы не хотите спросить об условии, мистер Рорк? Хорошо, я скажу вам. Я согласен на этот проект, если вы примете мое условие. Я хочу подписать контракт, по которому вы станете архитектором всех зданий, которые будут возводиться мною в будущем. Вы можете представить себе объем работы. Я могу с полным основанием утверждать, что контролирую в этой стране самый большой объем строительных работ, приходящийся на одного человека. Все ваши коллеги наперебой оспаривают эксклюзивное право на мои заказы. Я же предлагаю вам быть моим личным архитектором. За это вы возьмете на себя некоторые обязательства. Прежде чем назвать их, я хотел бы указать вам на некоторые последствия вашего отказа. Вероятно, вам уже известно, что я не люблю отказов. Мое влияние велико, и я использую его двояко. Мне нетрудно устроить так, чтобы вы не получили в этой стране ни одного заказа. Вы пользуетесь некоторой известностью, но ни один разумный предприниматель не выдержит давления, которое я способен оказать. У вас и раньше были периоды вынужденного простоя. Это ничто в сравнении с блокадой, которой могу подвергнуть вас я. Вам не удастся даже вернуться в гранитные каменоломни – да, да, и это мне известно, двадцать восьмой год, каменоломня Франкона в Коннектикуте. Откуда сведения? Частные детективы, мистер Рорк. Вы можете, говорю я, захотеть вернуться в каменоломни, только я позабочусь, чтобы и они для вас были закрыты. А теперь я скажу, что мне нужно от вас.

Во всех пересудах о Гейле Винанде никто не упоминал того выражения, что появилось у него на лице в этот момент. Те немногие, кому довелось видеть его, об этом не распространялись. Первым из этих людей был Дуайт Карсон. Глаза у Винанда начинали блестеть, рот растягивался в оскале. Лицо выражало чувственное наслаждение от агонии – жертвы ли, самого себя или обоих сразу.

– Я хочу, чтобы все мои коммерческие сооружения проектировались вами, ибо народ желает, чтобы коммерческие сооружения строились по индивидуальным проектам. Вы будете строить жилые дома в колониальном стиле, гостиницы в стиле рококо и деловые здания в квазигреческом стиле. Вы употребите ваш исключительный дар на работу в рамках форм, созвучных вкусам народа, и будете приносить мне доход. Вы дисциплинируете ваш изумительный талант, сочетая оригинальность с послушанием. Люди назовут это гармонией. В своей области вы создадите то, чем «Знамя» является в моей. Разве не понадобился талант, чтобы создать «Знамя»? Такова будет ваша карьера впредь. Но дом, который вы спроектировали для меня, будет возведен точно по вашему проекту. Он будет последним творением Рорка, которое поднимется на земле. После меня их больше не будет – ни у кого. Вам доводилось читать о древних властителях, которые казнили зодчих, построивших им дворцы, чтобы никто не мог сравниться с ними славой? Зодчего убивали или выкалывали ему глаза. Теперь другие времена и другие методы. Всю свою дальнейшую жизнь вы будете подчинять себя воле большинства. Не буду аргументировать свое требование. Я просто сообщаю вам, каков выбор. Вы из тех людей, которым понятен прямой язык. Ваш случай прост: если вы откажетесь, вы ничего больше не построите; если согласитесь, построите милый вашему сердцу дом, множество других зданий, которые вам не по душе, но которые принесут нам обоим много денег. Всю оставшуюся жизнь вы будете проект

Он подался вперед, ожидая обычной реакции, которая была ему хорошо знакома и доставляла удовольствие: гнев, негодование, оскорбленное достоинство.
– Нет проблем, – весело отозвался Рорк. – Я готов, с удовольствием. Это дело несложное.

Он потянулся к столу, взял карандаш и первый попавшийся на глаза лист бумаги – письмо с внушительным грифом. Начал быстро чертить на обороте. Движения руки были четкими и уверенными. Винанд смотрел на склоненное лицо, видел гладкий лоб, прямую линию бровей – напряженное внимание без тени тревоги.
Рорк поднял голову и через стол швырнул листок Винанду:
– Вы этого хотите?

На листке был дом Винанда – с колониальным портиком, покатой крышей, двумя массивными трубами, несколькими пилястрами и круглыми окнами. Это была пародия и вместе с тем вполне серьезная переработка оригинала, в которой любой специалист признал бы отличный вкус.
– О Боже, нет, конечно! – Всплеск эмоций был непроизволен и последовал мгновенно.
– Тогда заткнитесь, – сказал Рорк, – и не лезьте ко мне со своими архитектурными идеями.

Винанд осел в кресле и рассмеялся. Он смеялся долго, не в силах остановиться. Но смех его был безрадостен.
Рорк устало покачал головой:
– Вы должны лучше знать меня. Это старая песня. Мой антиобщественный нрав и упрямство так широко известны, странно, что кто-то снова пытается искушать меня.
– Говард, честно, у меня было такое намерение. До того, как я увидел твой рисунок.
– Верю. Никак не ожидал, что ты окажешься таким идиотом.
– Ты понимаешь, что идешь на огромный риск?

– Риска не было. У меня надежный союзник.
– Какой союзник? Цельность твоей натуры?
– Твоей, Гейл.
Винанд смотрел на крышку стола. Спустя минуту он сказал:
– На этот счет ты заблуждаешься.
– Не думаю.
Винанд поднял голову, он выглядел усталым, в голосе появилось безразличие.
– Ты снова опробовал тот же метод, что и на процессе о храме Стоддарда, да? «У защиты нет вопросов». Хотел бы я оказаться в зале суда и услышать все сам. Сейчас ты обернул дело против меня, верно?
– Назови это так.

– Но на сей раз ты победил. Надеюсь, ты понимаешь, что я не в восторге от твоей победы.
– Понимаю.
– И не думай, что здесь имел место один из тех случаев, когда жертву искушают, чтобы позондировать почву, а потом, получив трепку, довольны и таким исходом, рассыпаются в благодарностях и говорят: наконец-то, вот человек, который мне нужен. Не строй иллюзий на этот счет. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня оправдывали подобным образом.
– Я не собираюсь тебя оправдывать. Я знаю, чего ты хотел.

– Раньше я бы так легко не уступил. Это было бы только началом. Я могу настоять на своем. Но не хочу. Не потому, что, вероятнее всего, тебе все же удалось бы отстоять свою позицию, а потому, что я сам не смог бы удержаться на своей. Нет, ни радости, ни благодарности к тебе я не испытываю… Однако это не важно…
– Гейл, до какой еще степени ты способен лгать себе?
– Я не лгу. Все, что я сейчас сказал, правда. Я думал, ты понял.
– Все, что ты только что сказал, – да. Но я думал о другом.

– Это ошибка, как и то, что ты здесь задерживаешься.
– Гонишь меня взашей?
– Ты знаешь, что я этого не могу. – Взгляд Винанда переместился на эскиз, лежавший изображением вниз. Он минуту поколебался, глядя на белый картон, потом перевернул его. И тихо спросил: – Сказать тебе, что я об этом думаю?
– Ты уже сказал.
– Говард, дом, который ты для меня спроектировал, должен быть отражением всей моей жизни. Ты полагаешь, моя жизнь заслуживает такого отражения, как ты замыслил?
– Да.

– Ты не кривишь душой?
– Ничуть. Я вполне искренен, Гейл. И я не изменю своего мнения, что бы между нами ни произошло в будущем.
Винанд отложил эскиз в сторону и долго сидел, изучая чертежи. Когда он поднял голову, у него был обычно спокойный вид.
– Почему ты не появился раньше? – спросил он.
– Ты был занят со своими частными детективами.
Винанд рассмеялся:


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь

Report Page